Падение Калико (ЛП)

В моем горле першит и сухо, губы горят и потрескались, когда я смотрю на него.
— Хочу пить.
— Мы достаточно скоро принесем тебе воды, моя дорогая. Перво-наперво.
Предлагая не более чем свою руку, он выводит меня из коробки и ведет по коридору, пока мы не останавливаемся перед двойными дверями. Он открывает одну из дверей, вводя меня в большую, пустую комнату с блестящими белыми полами, которые отражают куполообразный потолок, состоящий из окон. Поднимая на них взгляд, я поворачиваюсь и вижу купол, занимающий всю длину комнаты, с потолком за стеклом.
— Что это за место?
— В период своего расцвета — задолго до Драги — это была хирургическая смотровая площадка, используемая учеными. Теперь здесь мы наблюдаем за поведением.
Не прошло и минуты, как движение привлекает мое внимание к углу купола, где просачиваются тела, смотрящие на меня через окна.
— Почему они здесь? Спрашиваю я, мой голос все еще хриплый от жажды.
— Чтобы понаблюдать, конечно. Теперь, если вы меня извините, я хотел бы ввести их в курс дела.
Точно так же, как когда мы сидели за столом и смотрели, как Валдис обезглавливает Дина, многие лица я узнаю по своим процедурам. Ученые в лабораторных халатах. Медуза. И когда я поворачиваюсь еще немного, я замечаю Валдиса, как всегда, в окружении солдат Легиона. Хотя он носит шлем, я узнал его по шрамам и тому, что его левое плечо немного ниже правого, как будто его несколько раз ломали.
— Добрый день, мои самые уважаемые коллеги. В интересах экономии времени я опущу предысторию проекта Альфа, поскольку многие из вас хорошо знакомы с программой. За последние несколько недель мы наблюдали довольно хороший прогресс, за вычетом пары неудач, которые мешали нам продвигаться вперед. Смех отражается от стен, когда доктор Эрикссон высмеивает обезглавливание Дина.
— Тем не менее, я рад сообщить, что Субъект Девять-Семь-Девять добился значительного связывающего успеха с двумя из трех наших самых жестоких Альф. Из-за многочисленных отказов от ранее назначенных ему самок мы решили рискнуть и также протестировать Кадмуса. Мы подумали, что он может быть более склонен подыгрывать наблюдающей аудитории.
О Боже. Кадмус. Тот, кто держал меня за шею там, во дворе. Который, вероятно, винит меня в том, что случилось с ним в тот день. Тот, кто чуть не убил женщину, с которой они пытались его связать.
— Прежде чем мы начнем, я спрошу Валдиса. У тебя есть какие-либо возражения против того, чтобы связать твою женщину с Кадмусом?
Я бросаю взгляд на Валдиса и со слезами на глазах едва заметно киваю, молясь, чтобы он заметил.
— Нет. Его слова обрушиваются на меня, как молот, и становится ясно, насколько глубока его ненависть ко мне. То, что он мог наблюдать, как другой Альфа убивает меня, насилует или и то, и другое на глазах у всех этих людей, является свидетельством того, как мало он думает обо мне.
— Ах, Валдис. В голосе доктора Эрикссона слышится напряженное веселье, которое я привыкла называть раздражением.
— Вы загадка. Итак, давайте начнем.
Мое сердце бешено колотится в груди, мое тело в состоянии паралича до такой степени, что я не сразу замечаю, что доктор Эрикссон покинул палату, пока двери не щелкают в унисон. Загорается больше огней, создавая ореол темноты по периметру комнаты, и мне приходится щуриться от яркого света, чтобы разглядеть фигуру, шагающую ко мне. Такой же массивный, как Валдис, если это возможно, но гораздо более покрытый шрамами.
Когда он обращается ко мне, я отступаю, осматривая окрестности в поисках места, где можно спрятаться, места, где можно избежать встречи с ним.
Твердая поверхность ударяет меня по позвоночнику, и я оборачиваюсь, прижимаясь к двери, которая не поддается. Мое сердце колотится о ребра, и когда я поворачиваюсь лицом к Кадмусу, он прижимает обе мои руки к двери, вдавливая в меня вес своего тела. Дрожа рядом с ним, я поворачиваю голову, зажмуривая глаза, чтобы не видеть натиска того, что будет дальше. Как и другие Альфы, он натягивает свой шлем на мою кожу, холодный металл царапает мою плоть.
 
— Ты пахнешь им, — хрипит он.
— Как дерьмо. От лязга металла мои мышцы напрягаются, и я вздрагиваю, отказываясь открывать глаза. Его горячее дыхание обдувает мою шею, и я знаю, что он снял шлем. Но даже это не побуждает меня открыть глаза.
— Хотя я бы все равно выебал из тебя все дерьмо.
Он отпускает меня, и я задыхаюсь от шока, когда, спотыкаясь, иду вперед.
Стоя посреди комнаты, он смотрит вверх, на смотровую площадку, свет настолько ослепляет, что все, что я могу видеть, это его массивный силуэт.
— Ты хочешь шоу? Его голос срывается, как у льва, отчитывающего свою гордость.
— Пришлите мне кого-нибудь, кто не сидел в одиночке целую неделю. Желательно, чтобы его, блядь, искупали. Нахлобучив шлем, он шагает обратно к двери, через которую вошел, проламываясь сквозь нее, без сомнения, к шеренге ожидающих Легионеров, которые сопроводят его обратно в камеру.
Свет тускнеет, ровно настолько, чтобы я могла видеть, что Валдис не изменил своей прежней позы, и я готова поспорить на свои пайки, что под шлемом у него улыбка.
Часть меня хочет заплакать от того, что здесь чуть не произошло. Другая часть меня слишком рада, что этого не произошло.
— Жаль. Голос Эрикссона эхом разносится по комнате, но нигде его нет. Я поднимаю взгляд на купол, ища его лицо среди тех, кто смотрит на меня сверху вниз, и нахожу его среди толпы.
— Я надеялся, что связывание третьей Альфы окажется достаточно плодотворным, чтобы избежать необходимости тестировать контрольную группу.
Контрольная группа?
— Устраняя человеческий элемент, мы остаемся с очень примитивным, животным разумом. У животных нет таких ограничений, как… требования к купанию.
Группа надо мной снова смеется, переминаясь с ноги на ногу. Все, кроме Валдиса.
— Джентльмены, пожалуйста, воздержитесь от любых резких движений или звуков. Стекло перед вами — довольно надежная преграда, так что нет необходимости беспокоиться.
Беспокоиться? О чем?
Глаза бегают взад-вперед между дверями впереди меня и наблюдающей толпой, я отступаю как можно дальше. Мой пульс колотится так быстро, что кажется, будто я могу потерять сознание в любой момент. Я украдкой бросаю еще один взгляд на Валдиса, который снял шлем, сунув его под мышку, и выражение его лица — первое, что я когда-либо видела подобного рода. Брови нахмурены, губы сжаты в жесткую линию, он выглядит очень обеспокоенным в данный момент. Но это примерно до такой степени.
Двери щелкают, и два офицера Легиона вкатывают огромную клетку в центр комнаты, прежде чем они оба быстро выходят обратно.
Дышу неглубоко, я моргаю от пота, заливающего глаза слезами. Красная лампочка мигает в такт звуковому сигналу. Бип. Бип. Бип. Он замолкает, и красная лампочка гаснет.
Загорается зеленая лампочка.
Женский роботизированный голос эхом разносится по комнате. — Опасность. Пожалуйста, отойдите. Пожалуйста, отойдите.
Раздается сирена, и стальная дверь клетки со щелчком подается вперед, затем отъезжает в сторону.
— Опасность. Пожалуйста, отойдите. Пожалуйста, отойдите.
Я не могу отступить дальше. Разворачиваясь, я толкаю дверь, дергая за ручку безрезультатно. Я соскальзываю к следующей двери. Дергаю за ручку. Панический крик замирает у меня в горле, когда на стене рядом со мной поднимается огромная тень. Тело сковывает ужас, я медленно оборачиваюсь и вижу огромное, чудовищное существо с бледно-белой, почти прозрачной кожей, крошечными черными глазками и ртом, полным острых, как бритва, зубов.
Скользя вдоль двери, я двигаюсь медленно и легко, чтобы не спровоцировать его на погоню. Возможно, когда-то он был человеком, но больше им не является. Моя голова говорит мне кричать, но мои легкие, скованные страхом, не позволяют мне.
Пока существо отслеживает мои движения, опускаясь на все четвереньки, я останавливаюсь.