Падение Калико (ЛП)

Я поднимаюсь с кровати и выхожу вслед за ней из палатки.
На полный желудок идти пешком полдня сравнительно легче. Я опрокидываю флягу обратно, делая большой глоток воды, которую мы набрали в тинадже, прежде чем отправиться в путь. Дина вернула нам наши рюкзаки, так что у каждого из нас есть вода и маленькие кусочки вяленого мяса, которые Дина выкрала из продовольственных пайков. Я почти не вспотела к тому времени, как мы достигли неглубокой пещеры в склоне горы, всего после нескольких часов пешего похода.
Сбрасывая свой рюкзак на землю, Дина указывает нам расположиться на мягком ложе из прохладного песка внутри пещеры.
— Это то самое место? Спрашиваю я, хмурясь, когда плюхаюсь на песок.
— Подожди здесь. Сначала я должна поговорить с лидером улья. Я не хочу, чтобы он знал, что ты со мной.
— Почему?
— На случай, если он вообще капризничает. Просто присматриваю за тобой, хорошо?
Подтягивая колени к груди, я киваю.
— Хорошо.
С улыбкой она выходит из пещеры, и я смотрю на Брайани, которая рисует на песке маленькой веточкой.
— Я все равно не хотела оставаться в том месте. Мне нравится Дина, но другие мужчины были придурками.
— Бри! Я хихикаю при звуке ее ругани. Хотя наша мама довольно часто ругалась, никто из нас никогда по-настоящему не делал этого. Не то чтобы мою маму это заботило, если бы мы это сделали. Мне просто показалось неуважением ругаться в ее присутствии.
— Помнишь, когда мама нашла ящерицу в своем спальном мешке?
Мое тело содрогается от смеха при воспоминании о том, как наша мать прыгала вокруг, уверенная, что он забрался ей под рубашку.
— Я никогда не слышала, чтобы женщина изрыгала столько ругательств за считанные секунды.
Взрывы смеха Бри эхом разносятся по пещере, вызывая еще больший смех у нас обеих, пока я не сгибаюсь, ослабев от смеха, который в конце концов стихает до торжественных улыбок.
— Я буду скучать по ней. Дрожащим от слез голосом Бри вытирает глаза и снова хихикает.
— Самая быстрая ругательница на юге.
Я киваю, улыбаясь шире.
— Я тоже буду скучать по ней.
Гул и визг снаружи пещеры звучат так, словно автомобиль останавливается, и я прикладываю палец к губам, давая Брайани знак сохранять тишину. Движение у входа в пещеру привлекает мое внимание, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть трех мужчин, одетых полностью в черное. Маски скрывают их лица, а длинные черные трубки делают их похожими на какого-то монстра. Недружелюбного.
Легион.
Я карабкаюсь по песку к своей сестре и толкаю ее за спину, когда мужчины входят в пещеру к нам.
— Нет! Нет!
Загнанные в угол. Прижимая Брайани к земле, я бегу на четвереньках к промежутку между мужчинами, но один из них хватает меня за волосы, дергая назад. Раскалывающая боль пронизывает мой скальп.
Тем не менее, я сражаюсь, пинаю, бью кулаками и царапаю все, что могу, потому что после историй, которые я слышала я бы предпочла, чтобы у меня вырвали все волосы на голове, чем попасть в плен к Легиону.
— Отпусти меня! Отпусти нас!
Нас с легкостью вытаскивают из пещеры к машине, стоящей вдалеке. Дина стоит в стороне, где перед ней сложены ящики. Боеприпасы, банки с едой и пузырьки с лекарствами, насколько я могу разглядеть при беглом взгляде.
Я смотрю на нее в ответ со всей яростью, которая бурлит в моей крови.
— Что ты наделала? Что ты наделала! Извиваться и брыкаться бесполезно против моего похитителя, чья хватка вокруг моего тела — стальная.
— Что ты наделала?!
— Эй, ребята … вы ведь не причиняете им вреда, верно? — кричит она вслед охраннику, который заталкивает Брайани в кузов грузовика.
— Конечно, нет. С ними будут обращаться очень хорошо. Даже дурак мог уловить ложь в его тоне.
Задняя часть грузовика имеет поперечные прутья, как у клетки. Один сильный толчок отбрасывает меня на дно, металл царапает мои колени и сдирает кожу. Вздрогнув, я пытаюсь ползти, но дверь захлопывается у меня перед носом прежде, чем я успеваю до нее дотянуться. Хватаясь за прутья, я подтягиваюсь, слезы в моих глазах наконец вырываются наружу, когда я смотрю на женщину, которая предала нас.
 
— Слышишь это, малыш? Если бы я не знала, какой скользкой личностью она была, я бы приняла мимолетную хмурость на ее лице за раскаяние.
— С тобой все будет в порядке. Коленкоровый спуск — безопасное место. Больница. Там с тобой будут хорошо обращаться.
  
Глава 8
 
Сегодняшний день
Лифт открывается в темный коридор, и я снова смотрю прямо в кошмар. Стены колотятся и стучат, когда я прохожу мимо, направляясь к двери в конце коридора. Такой же, как и накануне.
Я пол ночи не спала, пытаясь представить, как бы я подошла к Валдису сегодня, как я могла бы разрушить его стены. Я конечно не последую ни одному совету Роз.
Все мое тело холодное и дрожит к тому времени, когда Медуза встает передо мной, чтобы открыть дверь.
— После вчерашнего, я полагаю ты хорошо разбираешься в правилах.
Правила вчера мне совсем не помогли, но я отвечаю:
— Да.
Прижимая руку к стене, она щелкает замком, и когда дверь открывается в темную комнату, мой желудок сжимается. Синяк на моем горле покалывает, когда я переступаю порог почти пустого помещения, которое кажется градусов на десять холоднее, чем коридор. На этот раз мне нечего ему предложить. Нечего сказать после вчерашнего нападения. И понятия не имею, чего от меня ждут, чтобы заставить этого мерзкого человека не хотеть видеть, как я понесу его наказание.
Из того, что кажется тридцатью, проходит пять минут, прежде чем я наконец сажусь на пол у ближайшей стены. Подтянув колени, я пробираюсь сквозь мысли, крутящиеся в моей голове, — темы для разговора, которые были бы для меня легкими, если бы Роз сидела напротив меня, а не шестифутовая машина для убийства. Я даже не могу разглядеть его, где он сидит в тени, чтобы понять, есть ли там кто-нибудь вообще. Только металлический аромат в воздухе, увлажняющий мой язык, дает мне знать, что он в комнате.
Секунды превращаются в минуты, пока молчание между нами не становится легче, чем пытаться завязать разговор, который вероятно, все равно для него не имеет значения. В тишине в моей голове всплывают воспоминания о прошлой ночи, когда я представляю, как Роз с высоты птичьего полета пытается научить меня гладить член. Изображение вызывает смех, и я прикрываю рот рукой услышав звук перемещения по комнате. Опускаю взгляд, прочищаю горло от любых других позывов, фыркаю один раз и прочищаю его снова.
В комнате снова становится тихо.
Проходит еще несколько минут.
Бездумным жестом я постукиваю пальцем по бетону в ритме песни, которую моя мать напевала, когда была маленькой. Под давлением, кем-то по имени Боуи и Queen, или что-то в этом роде. Da da da da-de da da. Da da da da da-de da da.
От скуки откидываю голову к стене, я тяжело вздыхаю и закрываю глаза.
Несколько минут спустя я слышу то же постукивание по комнате, слабое но узнаваемое. Тот же ритм. Требуется много лицевых мышц, чтобы удержаться от улыбки, и я не осмеливаюсь открыть глаза, опасаясь что он остановится.
Как будто поймав себя на том, что вторит моей скуке, он тем не менее останавливается, и мы снова сидим в неловком молчании друг напротив друга.
Так проходит еще несколько минут, и дверь наконец, щелкает спустя должно быть час, хотя кажется что дольше. Бесстрастное выражение на лице Медузы говорит о том, что ее не забавляет отсутствие у меня усилий в этом раунде. Пока мы идем по коридору обратно к лифту, она раздраженно фыркает.
— Для тебя важно вовлечь его в эти визиты.
— Заинтересовать его, как? Заставить его изнасиловать меня? Это то, что ты ищешь?
Ударяя пальцем по кнопке сильнее, чем необходимо, она рычит на меня в ответ.
— Следи за своим тоном, девочка.
Ужин — тушеное мясо и фасоль на воде с хлебом. Каждый день одно и то же, на все блюда, только мне везет. Большинство испытуемых не едят мяса. Это привилегия, предназначенная только для девушек, которые работают в Альфа программе, вместе с прической, но остальные не жалуются.