Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)
Лишь бы чучелка не нарвалась – заныло сердце. Да так, что перехватило дыхание, а в глазах потемнело. И тут синегорская змеища, которую – по слухам – никакая лихоманка не берёт, обмякла и повалилась замертво.
Вот ещё новости – первое, о чём подумалось ей, когда Ринда очнулась и поняла, что внезапно потеряла сознание. Впервые в жизни. Даже представить не могла, что способна на такие нежности, а вот, поди ж ты. Глаз не открыла, прислушиваясь к ощущениям и окружению. Её куда-то несли на руках – несомненно, жених.
– Сюда её сердешную, – сочувственно пробормотал неподалёку Драбор. – Заноси. Да осторожно, смотри. О косяк не ударь.
– Не ударю, – сухо бросил Кеннер над головой.
По запрокинутой шее прошлось его дыхание.
– Клади прямо поверх покрывала, – указал Драбор. – Вон девки подоспели. Разденут её. Эй, там! За лекарем послали?!
– Послали, батюшка! – прошелестело где-то далеко-далеко.
– Добегалась, – зло выплюнул Кеннер.
И Ринду опустили на что-то мягкое. Тело утонуло в дурацких пышных перинах – на таких не спать, на таких только детские попрыгушки устраивать.
– А ты ступай, – велел гостю хозяин дома. – Нечего тут околачиваться. Не муж ещё, чтобы на её обнажённые прелести пялиться.
– Нужны мне её прелести, – раздражённо скрипел, удаляясь, голос Кеннера.
Трудно себе это представить, но, кажется, она ему не так уж безразлична – сделала вывод Ринда из всего сегодняшнего представления, что они устроили в городке Борня. Трогает ли её эта новость? Несомненно. Приятно ли ей? А вот тут-то и закавыка: приятно, и ничего не попишешь. Себе-то к чему врать? Пустая затея, только с трудом завоёванное самоуважение порушишь.
Она внезапно осознала, что Кеннер – каким бы тот ни был на самом деле – нравится ей всё больше и больше. Прямо таким, как есть. Не влюбилась, конечно: это чувство ни с чем не перепутать, но что-то в ней сдвинулось. Ринда не привыкла принимать на веру то, что слышала: каждый петух кукарекает со своего забора. Были у неё сомнения и насчёт басен, что ходили о Кеннере из Кенна-Дикого леса. Вот они столкнулись и…
Он оказался первым мужчиной, всколыхнувшим внутри нечто женское: всем знакомое и таинственное одновременно…
Ринду мигом встопорщило в протесте и прямо-таки передёрнуло от подлой мыслишки смириться и пойти по выбранному для неё пути. Благо Драбор успел покинуть горницу вслед за хлопотным гостем и не увидел, как она открыла глаза да вытаращилась в расписной потолок. Зато увидали две холопки, что втаскивали в дверь бадейки с горячей водой.
– Молча поставьте и убирайтесь, – повелела синегорская змеища таким голосом, что девки мигом исчезли.
Она поднялась с постели и, заплетаясь ногой о ногу, проволоклась к двери. Заложила засов, опёрлась на него, сложившись едва ли не пополам: голова кружилась, будто у записного пьянчужки. Решив, что от духоты, Ринда пошлёпала к окну. Взялась за створку, потянула на себя, глянула поверх высокой каменной ограды подворья и…
Опешила. Было от чего. С верхотуры третьего этажа вся улица, как на ладони. И что странно даже для вечерней поры, на диво пустынна. Не считая обнажённого по пояс огромного мужчины с белоснежной до рези в глазах кожей. Такие же белые свободно спускающиеся на грудь волосы. Глаз не видать, словно их вовсе нет. Или…
Рааньяров она никогда не видела, хотя, как всякий лонт, наслышана о них предостаточно. О белых глазах демонов знает всякий, так что последние сомнения испарились: перед ней Раан. Почему перед ней? Да потому что демон не просто стоял посреди улицы, широко расставив ноги и вскинув лицо – он смотрел прямо на неё. Ринда чувствовала этот взгляд всем телом… которого она лишилась.
Казалось, с неё опала вся телесная оболочка, обнажив вспенившуюся непонятными чувствами душу и холодно, расчётливо заработавший мозг. Явилось ощущение, будто к ней вернулась потерянная память. Будто до сей минуты она жила не своей жизнью, куда её сунули, чтобы только приткнуть хоть где-то. Умом не верилось, но подспудно в каких-то потаённых глубинах души она уже поняла: всё правда. Хотя бы оттого, что начисто пропала извечная маета поиска для себя места под солнцем. Её места.
Его указал объявившийся перед ней Раан: не шевельнув и пальцем, не произнеся ни слова. Впрочем, его бездействие длилось недолго. Демон ожил и в следующую секунду одним лёгким прыжком перелетел через ограду в два человечьих роста. Рот Ринды распахнулся сам собой, когда в следующие несколько секунд он взобрался по стене к её окну. Вот так – с глупо раззявленным ртом – она и отступила, лупая глазами на соскользнувшего с подоконника Раана.
Тот замер, с виду равнодушно оглядывая девицу, к которой так нахально вломился. Потом склонил голову и нечеловечески бесцветным голосом выдал нечто несусветное:
– Приветствую тебя, Двуликая.
– Ага, – брякнула Ринда и…
Наконец-то, пришла в себя. До неё дошёл смысл того, что перед ней только что открыли: она Двуликая. Та самая – почти сказочная героиня – о которых наболтали всякой чуши побольше, нежели о самих демонах.
– Ты не встречала таких, как я, – понятливо кивнул Раан, пялясь на неё чёрными икринками в почти бесцветных глазах.
– Не встречала, – изо всех сил старалась казаться спокойной Ринда. – Ты пришёл за мной?
– Если ты захочешь, – бесстрастно подтвердил демон, и в его глазницах полыхнуло голубое пламя. – Я могу только надеяться. Найти Двуликую большая удача.
– Ты…, – не нашла она слов, а рука сама собой потянулась к его лицу.
Пальцы коснулись холодной скулы и словно прилипли к ней, забираясь всё выше и выше. Красивое, нечеловечески отталкивающее лицо подавалось вслед за женской ладонью. Голова склонялась к ней готовой упасть снежной шапкой.
– Ты будешь со мной? – невозмутимо уточнил демон, проедая её взглядом насквозь.
– Кажется, я уже с тобой, – улыбнулась Ринда, до отказа задрав голову.
Её макушка с трудом доставала до широкого плеча. А под макушкой ни единой путной мысли, кроме одной: это он. На все лады, как многоголосое птичье треньканье: он, он, тот самый.
От пола её не оторвали – она взлетела невесомой пушинкой. Руки – бесстыдницы – оплели могучую шею. Лицо приникло к холодной груди, отдавая ей весь жар вспыхнувшего румянца. Теперь совершенно свободна – окончательно поняла Ринда – даже став неотъемлемой частью демона. Странное раздвоение, которое могло напугать лишь мыслью о его потере.
– Мы уходим, – объявил Раан, шагнув к окну со своей долгожданной ношей.
– Я остаюсь, Отран, – покачала головой Ринда, даже не задаваясь вопросом, откуда в голове его имя.
Глаза демона опасно полыхнули.
– Мне нужно найти мою Аки, – вдруг нахлынула на Ринду железная уверенность в себе и в некой безнаказанности перед лицом всего света. – После этого я пойду с тобой, куда угодно.
– Завтра я вернусь за тобой, – столкнулись в его голосе скрипящие льдины.
Не успела Ринда согласно кивнуть, как Отран развернулся и шагнул к лежанке:
– Ритуал будет сейчас.
– Какой…, – только и успела пискнуть Ринда, когда её опустили на лежанку.
А треск разрываемой рубахи прозвучал громом среди ясного неба.
Глава 23
Про боль «в первый раз» знает всякая имеющая уши девушка. Это была не боль: Ринду пробило ледяной зазубренной острогой, которая тотчас напрочь вынесла сознание. Сколько она пребывала в беспамятстве – поди знай. Очнулась вдруг и совершенно здоровой. Над ней нависало белоснежное спокойное, как схваченное льдом озеро, лицо. Отран ожидал её возвращения в мир, будто она выскочила куда-то на минуточку.
Явившееся было удивление смело ощущением его тела: огромного тяжёлого и… невыносимо желанного. Демон лежал на ней, опираясь на локти и… ждал. Чего?
Пока одурманенная желанием голова барахталась в поисках ответа, тело показало, кто нынче кем повелевает. Руки сами собой вцепились в бугристые плечи и требовательно потянули к себе замёрзшего на полпути избранника. Отран осторожно опустился на неё, и тут Ринда поняла, что с некоторых пор уже не девушка. Верней, ощутила это в себе, что подстегнуло ещё больше.