Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)
Она быстренько перечислила требуемое и попросила принести всё это немедля, дабы разложить по торбам в дорогу.
– Мыться и бежать, – подтвердила её решение Аки, когда стихли шаги хозяина за дверью. – Сирлотствуем, – передразнила она заигравшуюся подругу.
– Да, погорячилась я, – вздохнула Ринда. – Ну, хоть помоемся, как следует. Поедим, а потом…
– Сбежим, – согласилась Аки с мигом переиначенным планом. – Черлез другие ворлота.
Мылись они так быстро, как ещё ни разу в жизни – две девки-прислужницы в умывальне едва поспевали таскать чугунки с горячей водой. Вернувшись из умывальни в спаленку, обнаружили, что хозяин в их отсутствие не только притащил собранную еду, но и обшарил комнату в поисках их вещей. Торбы они брали с собой, так что ничего раскопать ушлому паразиту не удалось. Зато насторожил он их пуще прежнего. Поэтому ужин Ринда велела принести наверх.
Темнело. Вот-вот начнут затыкать городские ворота. Княжна Риннона-Синие горы с сожалением посмотрела на лежанку, застланную чистой постелью, и распахнула дверь. Они спустились вниз, рассчитывая на везение, которое им тут же и подвернулось: хозяина в обеденной горнице не было. Наплевав на удивлённые взгляды прислуги, снующей меж столами с объедающимся народом, взбалмошные постоялицы выкатились на улицу. И со всех ног припустили через весь городок к тем воротам, что выходили на другую сторону.
– Отдохнули, – проворчала Ринда, когда стража, закрывающая ворота, от всей широты души обложила неуёмных потаскух, которым и ночь не в ночь. – Что я за идиотка? Распустила язык, как последняя дура.
– Хорлошо, что ушли, – приободрила подругу чучелка, держа её за руку и утаскивая прочь от мышеловки для двух неосторожных мышек. – Из закрлытого горлода уходить трлудно.
С этим трлудно не согласиться – подумала Ринда и успокоила себя: что ни делается, всё к лучшему.
Глава 20
Что ни делается, всё нам во вред – попеняла Ринда на судьбу, когда стало ясно, что её глупое скоморшничание вовсе не при чём. Видать, вести о награде за сбежавшую княжну успели разослать по всем торговым городам, стоявшим на развязках дорог. Хозяин постоялого двора опознал, кто к нему заявился, но самолично хватать высокородную беглянку не рискнул. Оттого на него и не наткнулись, что говнюк побежал кого-то предупреждать. И предупреждённые ринулись в погоню за наградой – благо, хоть не в тот же миг.
Беглянки успели удрать довольно далеко, когда за спиной впервые скользнул по нервам далёкий собачий брёх. Ринда уже еле волочила ноги и вовсю зевала, а тут почувствовала такой прилив сил, что на гору взбежит и не запыхается. Перейдя с шага на лёгкий пока бег, Аки всё к чему-то прислушивалась да приглядывалась. Ринда не лезла к ней с расспросами, сберегая дыхание. Когда подруга придумает уловку против погони, сама скажет. Всё её внимание обратилось на ветви деревьев, что вечно подло выскакивают перед лицом из ниоткуда. А выскочив, могут и глаза выхлестнуть, так что знай, уворачивайся.
Собачий брёх не приближался, но и не отставал. Охотники за наградой тоже сберегали силы, уверенные, что добыча и так никуда не денется. А вот как притомится – девки же, не лоси – тут этих гулён и возьмут тёпленькими. Аки так же не прибавляла шага, всё выискивая лазейку к спасению. Вскоре повеяло той стылой прохладцей, что указывала на близость большой воды. Прежде Ринда понятия не имела, куда подруга её тащит, а тут сообразила: прямёхонько на юг. Та река, которую они уже переплывали, здесь здорово разрослась. И делала петлю к востоку, чтобы потом вернуться к внутреннему морю и разбавить его солёные волны чистой водицей.
Тут уж Аки наддала, увлекая подругу к реке. А на чём уходить – тревожно билось в голове Ринды. На такой реке непременно найдётся рыбацкая лодка. Да вот беда: ни одна разъединственная, так что и погоня найдёт, на чём плыть.
– Дерлевня! – сквозь зубы выдохнула Аки, махнув рукой вперёд.
– На реке, – процедила Ринда. – Значит, лодки. А…, – вдруг озарило её.
Солнце ещё не вылезло ни единым лучиком, но предрассветные сумерки уже начали пожирать ночную тьму. Деревенские встают рано, однако не всем же скопом. И уж точно не бросаются в ту же минуту за дела: пока глаза продерут, пока почешутся да умоют рожи. Словом, из домов если и повылазили, то немногие. Так что можно не тратить время, огибая деревушку, а промчаться прямиком через неё. Выскочить на берег, отыскать лодки а там уж…
– Прлипустили! – предупредила Аки, миновав первые огороды на подступах к деревне.
Ринда прислушалась: собаки уже гораздо ближе. Даже мужской приглушённый расстоянием окрик долетел. Она и сама припустила по деревенской улочке, где излишние предосторожности уже не отвлекают. Ни одна из шавок, что бросились обгавкать несущихся чужаков, за ногу не цапнет: то всё пустобрёхи, а серьёзные цепные псы гулко бухикают на подворьях.
Над одним из заборов всплыла зевающая лохматая, бородатая башка да так и застыла с раззявленным ртом, провожая глазами предутреннее наваждение. Но пара заполошно несущихся девок не угроза, так что крестьянин вряд ли шумнёт. Из-за такого пустяка поднятые на ноги мужики могут и рожу начистить.
Миновав последний дом и вывалившись на берег, с облегчением увидали вытащенные на берег лодки. Не сговариваясь, кинулись к самой подходящей, какую им под силу перевернуть. Скинув торбы, взялись за дело и чуть пупки не надорвали, однако справились. Упираясь изо всех оставшихся сил, столкнули эту заразу на воду. Пока Аки цепляла привязанную к носу верёвку на торчащий из воды шест да закидывала в неё торбы, Ринда метнулась к навесу, под которым сохли сети с вёслами.
Хотела, было, схватить вёсла, да наткнулась взглядом на объёмистый горшок, под которым тлели угли. Сунула в него нос и ехидно ухмыльнулась. Подобрала валяющуюся рядом ветошь, обмотала горлышко горшка, сняла с костровища. Одной рукой удерживая горлышко, второй подсунула под донышко плоский обломок весла. Крякнула и подняла свою замечательную находку. Осторожно семеня – спешка в таком деле губительна – направилась обратно к лодкам, не сводя глаз с горшка.
Лодок ещё три штуки. Одна довольно ветхая – с ней решила не возиться: вряд ли кто-то отважится пуститься в погоню на дырявом корыте. А и отважится, плаванье не затянется. Вторая лодка сродни той, что они выбрали для себя. А вот третья основательная: не лодья, но тоже ничего. Поставив горшок на песок, Ринда всё тем же осколком весла принялась выуживать из него жидкую смолу и плюхать её на гордое крутобокое днище большой лодки. Абы как, лишь бы кляксы ложились плотно. Аки, сообразив, чего добивается подруга, слетала к навесу, вздула издыхающие угли и притащила их, аккуратно рассыпав по смоле. Вновь принялась раздувать, морщась и фыркая от взвившегося дымка.
Провозились изрядно: в деревне уже вовсю собачий ор да крики мужиков: не деревенских, погоня припожаловала. Покончив с поджогом, разбойницы взялись за вторую лодку. И со страху так уж расстарались, что перевернули её чуть ли не вдвое быстрей. Тут на околице показались преследователи. Застыли, соображая, чем беглянки тут развлекаются.
– Сама! – хладнокровно бросила Аки и прыгнула к их лодке, рядом с которой в песке торчали две небольшие, но замечательно наточенные сабельки.
У священного воина храма богини Буа – когда его нашли в открытом океане – имелись свои и тоже весьма священные сабли, оставленные на хранение в скиту. Ибо, попав в новый огромный мир, Аки обнаружила, что её бронзовое оружие просто хлам в сравнении со стальным. Обретя подругу, Ринда решила сделать той подарок. Переведалась с одним из самых замечательных кузнецов-оружейников Лонтферда и заказала ему стальные сабли: точь-в-точь как у Аки.
Кузнец похмыкал над тонкими изогнутыми лезвиями, концы которых затейливо расширялись, вместо того, чтобы сужаться, как у всех нормальных людей. Однако новые изготовил со всем старанием, так что Аки чуть ли не в обморок брякнулась при виде восхитительного подарка. С тех пор таскала их с собой в едином кожаном чехле, спрятав от людских глаз в торбу. Но, вот довелось-таки: вытащила для кровавого дела. А уж Ринда навидалась, что подруга выделывает с этими сабельками, которые любой воин севера сочтёт смешными игрушками – отнюдь не смешная игра получается.