Королева (СИ)

— Не фмефно. Ефе гофти идут, теперь уф точно бфдите.
Началась какая-то игра в кошки-мышки, и я до конца не понимал, кто есть кто. Львиная стая не заканчивалась. Завалишь одного, отвернешься к другому и отбросишь, а на месте первого уже новый. Львы не лезли в лоб, заскакивали в ангар и разбегались по сторонам, скрываясь за стеллажами. И нападая именно с той стороны, где их не ждали. Отвлекали, разводили наши стволы по сторонам, а в это время в ворота спокойно проникали «прыгуны».
— Да, откроешь ты уже когда-нибудь эту чертову дверь? — я отбил прикладом тощего зверя, прыгнувшего на меня сверху, и выстрелил в зомби, вертящего головой в поисках одного из нас, — Мы долго не продержимся…
— Ииии щааа, заело, мать… — натужно проревел Мирный, а я уже мысленно попрощался с ключом, но в промежутке между выстрелами отчетливо прозвучал щелчок и скрип петлей. — Берите ящики, я прикрою.
Мирный поднял пулемет, встряхнулся, покрепче расставил ноги и, напевая под нос какую-то воинственную песенку, открыл огонь. Слету завалил двоих и отбросил еще одного, которого тут же добил Саня. Амазонки проскочили к нам за спину и побежали за контейнером. По словам сапера, нам с лихвой должно хватить и одного.
Фламинго мечом подцепила крышку, и, глазом не моргнув, засунула руку в контейнер, пошерудила там и показала нам брикет светлого цвета. Я кивнул и сразу же переключился на очередную кошку, прыгнувшую из полумрака.
После того как включился Мирный, мы стали побеждать. Три или четыре тени прятались у выхода, перекрывая путь. Амазонки подхватили контейнер, даже с моего места было видно, как напряжены руки у Метеорки, а у Фламинго пульсируют надувшиеся вены на шее. Но девчонки шли к нам. Метеорка косилась назад, чтобы не споткнуться. До забора оставалось всего пара метров, и столько же до нас.
В этот момент раздался скрежет под потолком. Резкий металлический звук, будто консервную банку ножом вскрывают. На пол и на стеллажи со звоном упало несколько профилированных листов.
— Воздух! — завопил Саня, первый поднявший ствол с фонарем вверх, — Циркули! Трех вижу, нет четверых.
— Какие нахер циркули? Это же пауки! — Мирный тоже задрал пулемет и открыл огонь, чиркая и рикошетя по металлу.
Почему «волки» звали циркулей пауками, я понял сразу. Может, встреться я с ними первый раз в таком положении, также бы назвал. Худое черное тело с еще более тощими конечностями прилипло к потолку. Суставы вывернуты за спину и воткнуты в крышу, позволяя им, как настоящим паукам, держаться на потолке. Еще профили перекрытия добавляли эффекта паутины.
Они прыгнули одновременно. Я только и успел подставить «шмайсер» под летящую тварь. Длинной очередью сбил ей полет, отбросив на стеллаж, и кувырком ушел в сторону. И только тут до меня допер смысл Саниных слов, что их четверо.
Я обернулся на склад с контейнерами и словил такую волну зова, будто меня током ударило. Четвертый циркуль был за сеткой. Цокал острыми лапами, разбрызгивая кровь и топча обезглавленное тело Метеорки, а передними пытался достать Фламинго. Раскрывшийся контейнер валялся на полу между ними. Фламинго отступила к стене и довольно шустро, как профессиональный фехтовальщик, отбивала грубые выпады «циркуля».
Забывшись в волне злобы и жажды мести за амазонку, я разбежался и прыгнул на мутанта. Над ухом, чуть опережая пулеметную очередь, пронесся разъяренный голос Мирного: «Завалю, урода!»
Мутанта снесло к контейнерам, а я рухнул на тело Метеорки. Прости, девочка, мы отомстим…
— Не стрелять, там взрывчатка! Сам! — Я подскочил к оглушенному «циркулю», добавил прикладом в нижнюю челюсть, запрокидывая ему голову, и приставил ствол «шмайсера» в подбородок. Надавил и потянул спусковой крючок, стреляя, пока не опустел магазин. Из продырявленной крыши на меня упали лучики света, а «циркуль» сполз на пол.
Контейнер за его спиной, как в фильме «Криминальное чтиво», когда Траволта после стрельбы невредимый оглядывается, по кругу был обведен прострелами в стене, но сам не пострадал. Я посмотрел на Фламинго, на ее улыбающийся, полный благодарности взгляд, и чертыхнулся — ну что у этих макуто в голове? Подругу только что обезглавили, а она, похоже, рада, что еще больше теперь мне должна за второе спасение.
 
Девушка все же бросилась на мертвого «циркуля», но это был не отыгрыш за смерть подруги, это был какой-то странный звериный промысел. В несколько взмахов мечом, Фламинго отрубила мутанту острый коготь в районе локтевого сустава. И не смущаясь бледной текущей из обрубка жидкости, подобрала почти метровый «тесак», взмахнула им пару раз, кивая каким-то своим мыслям, и выкинула старый меч.
— Вадик, не спи!
— Форян, парни. Тут бетонные блоки лефали, объефд ифкал. Три минуты и буду на мефте.
Я отдал Фламинго «шмайсер», а сам, еще чувствуя заряд повышенной мощности, схватил новый контейнер с полки. Схватил и крякнул. Прибалдел от тяжести, пытаясь выровнять дрожащие колени, но все же смог сдвинуться, хоть и с заносом.
— Помогай, — я захрипел, думая, что надорвусь и двинулся к Мирному.
— Терпи, Космос, астронавтом будешь, — по сути, послал меня Мирный, ведя пулеметом сразу по группе из четырех прыгунов.
За стеной послышался гул «пираньи», летящий в стену прямо там, где я стоял. Ко мне подскочил Саня и, подхватив край ящика, потащил в сторону. В стену долбануло, профнастил лопнул по швам и загнувшись в нашу сторону, прошелся по месту, где я только что стоял. Один ряд стеллажей заскрипел и сложился, почти как домино, отсекая от нас прущих зомби.
В проеме появилась острая морда бронетранспортера, но, рыкнув, сразу же исчезла. «Пиранья» газанула, пофурчала на низких оборотах и вернулась к нам, но уже кормой. Двери десантного люка распахнулись, оттуда вывалился Вадик с автоматом в руках. И сразу же начал палить куда-то мне за спину.
— Парни, я пустой, — в наушнике раздался голос Бамоса, — Давайте быстрее, к вам что-то движется под землей. Ставлю на то, что это крот.
Надеюсь, Бамос пошутил про крота, и это не их аналог моих «опарышей». Проверять не хотелось. Я поднатужился, уперся ногой в стойку и впихнул-таки контейнер вглубь десантного отсека. Развернулся, дернул Вадика за куртку в направлении водительского сиденья и выстрелил из пистолета в голову льва, прыгнувшего на спину Мирного.
— Парни, уходим! Шевелите жопами! Фламинго ты тоже, бросай уже свою кочергу и бегом в кузов, — я не был уверен, что амазонка уже достаточно поднаторела в русском и все поняла. Но «кочергу» она не бросила, а на зависть лихо размахнувшись, перебила позвоночник одному льву, а потом встретила в полете «циркуля», грациозно избежав когтей и рубанув его по шее. И только после этого бросилась в «пиранью».
— Парни, не тормозите! Что вы там застряли? Крот уже близко!
— Бамос, я тебя очень люблю, но сегодня прям бесишь… — Мирный пятился назад, одиночными достреливая остатки барабанов, боясь повернуться спиной к ангару, где оставалось еще как минимум два «циркуля» и несколько львов.
— Вадик, трогай потихоньку, — я уже сам увидел земляной горб, который несся к нам наперерез, — Мирный, бегом!
Пропустил Саню, полезшего в башенку, подхватил и помог подняться амазонке, а потом бросил под ноги Мирному гранату. Во взгляде «волка» появился немой вопрос: ел ли я уху, но зато он, наконец, решился — развернулся и, перепрыгнув через гранату, бросился к люку. Взорвалось в толпе прыгунов, бежавших за Мирным львов, раскидав их в разные стороны.
А потом начались гонки. Сначала сбросить «прыгунов», градом сыпавшихся на борта «пираньи» с крыши склада. А потом выскочить зигзагами на асфальтированную дорогу и выжимать из броневика максимум скорости.
Крот, он же все-таки и «опарыш» в одном лице, то сближался, то отставал, периодически натыкаясь на какие-то подземные коммуникации и выскакивая на поверхность. Мы проскочили насквозь несколько хлипких строений, проехали над серией канализационных люков, вернулись на бетонный мостик, над мутным разлившимся ручьем, но гаденыш не сдавался.