В богатстве и в бедности…
— Что ж, раз даже Одри не знает, вряд ли вы найдете человека, который поможет разобраться в тайнах вашей семьи.
— Я так и думала! Если, конечно, Маргарет не рассказала вам, — произнесла Элизабет, глядя прямо в его глаза. — Она рассказала вам, Кристофер?
— Нет, — решительно отверг он ее предположение, — она ничего не говорила мне об этом.
Элизабет огорченно вздохнула.
— Трудно поверить, что она никому так и не рассказала о ссоре и не оставила ключа к разгадке этой тайны.
Кристофер промолчал в ответ. Он взял бокал вина и отпил еще глоток. В его движениях чувствовалось раздражение. Он не скрывал, что предпочел бы прекратить разговор. Это задело Элизабет. Даже не подумав о том, что ее собеседник мог устать от ее допроса, она восприняла его нежелание продолжить разговор как намек на то, что ему откровенно скучно с ней.
— Я знаю, чего вам хотелось бы. Чтобы я раз и навсегда отстала от вас с расспросами. Больше всего меня раздражает то, что вы абсолютно убеждены в правоте Маргарет. Но вы же не знаете, что произошло на самом деле. А Маргарет была старшей сестрой. Не исключено, что моя мать пострадала в этой темной истории, а тетушка Маргарет, терзаясь запоздалыми угрызениями совести, решила все завещать дочери сестры.
Кристофер удивленно вскинул брови.
— Весьма сомнительное предположение. Если бы вы хоть немного знали Маргарет, вы бы согласились с тем, что она была необыкновенным человеком, не способным на дурной поступок. Правда, Одри? — обратился он к вошедшей в этот момент женщине.
— О чем ты, Кристофер?
— О том, что Маргарет была не способна обидеть и муху. Ты с этим согласна?
— Конечно. Она была очень сердечной и милой женщиной, — подтвердила Одри. — Я не слышала от нее ни одного грубого или лживого слова. Она ни о ком не отзывалась плохо, наоборот, старалась увидеть в людях только хорошее. Ей случалось быть в гневе, но лишь тогда, когда она сталкивалась с человеческой непорядочностью. Помню один случай. Однажды Маргарет наняла прачкой молодую девушку. Ее звали Дороти. У одной из дам, гостившей у нас, пропала дорогая шелковая блузка. Дама уверяла, что положила ее в ящик для стирки, но Дороти клялась, что не видела ее там. Три месяца спустя после отъезда гостей мы с Маргарет делали покупки и заскочили в бар выпить по чашечке кофе. Там была Дороти, и на ней — печально известная блузка. Вы бы видели Маргарет! Она была так разгневана, что не просто уволила воровку, но сделала так, что весь остров узнал о причине увольнения. У Дороти не осталось никаких шансов найти здесь работу. Ей пришлось уехать на материк, — с торжеством закончила Одри.
— А может быть, что-то в этом роде произошло и с моей матерью? — проговорила Элизабет. — Возможно, она тоже что-то украла, а Маргарет, узнав об этом, выгнала ее из дома?
— Но это звучит нелепо, — прокомментировал Кристофер предположение Элизабет.
— Согласна, — поддержала его Одри. — Не забывайте, что они были сестрами, а Маргарет очень трепетно относилась к родным.
— Но тем не менее семейная жизнь у нее не сложилась, — заметила Элизабет.
— Да, она не была счастлива в браке — ответила Одри. — Семьи не получилось. И Маргарет была абсолютно права, когда решилась на развод. К ее ужасу, Хью отнесся к этому безразлично. Я-то всегда считала, что из него не вышел бы хороший отец. Он был обычным плейбоем, которого ничего кроме гольфа и рыбной ловли не интересовало. Страсть к рыбалке его и сгубила — Хью смыло за борт во время шторма. Дело до развода дойти не успело.
Элизабет была вся внимание. Она ловила каждое слово Одри. Кто знает, может быть, за внешне ничего не значащей информацией скрывается нечто более глубокое, что поможет ей во всем разобраться.
— Долгое время Маргарет была безутешна, — продолжала Одри. — Возможно, это нескромно с моей стороны, но именно я привела ее в чувство. Я подкинула ей идею сделать этот дом пансионом, обещала помочь с готовкой и всем прочим. Маргарет воспряла духом сразу, как только в доме появились люди. Она стала настоящей хозяйкой дома, его душой, и раз побывавшие тут люди возвращались сюда снова. Поверьте мне, Элизабет, никто не сомневался в ее искренности, она была добра к людям.
За исключением своей сестры и племянницы, отметила про себя Элизабет.
— Ты абсолютно права, Одри. Она обладала способностью быть терпимой, умела выслушать и понять человека…
Во время длинного монолога Одри Элизабет молчала. Каждое произнесенное ею слово раздражало Элизабет.
Ах, боже мой, какой святой женщиной была моя тетя! А мать моя была чудовищем? Как, впрочем, и я. Потому что хочу продать этот дом и вычеркнуть даже воспоминания о своей семье. Как я могу дорожить ею, если совсем ее не знала. Неужели Одри и Крис не могут понять этого! И почему я должна чувствовать себя виноватой перед тетей Маргарет? Неважно, что натворила моя мать, но, будучи ее родной сестрой, Маргарет могла бы объявиться и пораньше. Потребовалось почти тридцать лет, чтобы проявить участие в судьбе племянницы!
Никакого чувства долга, никакой внутренней потребности исполнить последнюю волю Маргарет Элизабет не испытывала. Единственное, о чем она сожалела, это о том, что не может переместить этот дом в пригород Монреаля. Что могло бы быть лучше, чем жить в таком особняке и ухаживать за ним. Но не на глухом острове посреди океана и не рядом с мистером Деймом!
— Мне принести десерт? — сменила тему Одри.
Элизабет вспомнила банановый пирог. Надо бы поберечь фигуру. Но не успела она отказаться, как Кристофер согласился за обоих, за что получил неодобрительный взгляд Элизабет.
— Боитесь поправиться, мисс Совершенство? — съязвил Кристофер, когда Одри вышла. — Беспокоитесь, что не понравитесь вашему приятелю, если вернетесь не в форме?
— Нет у меня никакого приятеля, — огрызнулась Элизабет и добавила: — В настоящий момент…
— Бедная девочка. Поэтому вы такая раздражительная?
Ну, это уж слишком! — мысленно возмутилась она.
— Да что с вами происходит? Почему вы не перестаете издеваться надо мной, вечно язвите. Что я вам сделала плохого?
— Ничего. Просто имели неосторожность родиться на этот свет, — с горькой усмешкой ответил Кристофер.
— Что, по-видимому, должно означать лишь одно: если бы меня не было, вы бы получили наследство.
— Вовсе не это. Просто, если бы вас не было, я бы в срок закончил свою книгу.
— Не собираюсь вам мешать. Никто не просит тратить на меня ваше драгоценное время и знакомить с красотами острова. Я возьму карту и осмотрю все сама. Запомните, мне от вас ничего не надо! И не стоит лишний раз из-за меня напрягаться! — Казалось, что Элизабет сейчас лопнет от распирающей ее злости.
— Я все прекрасно понимаю. — Кристофер заговорил примирительным тоном. — Но мне бы очень не хотелось нарушить обещание, данное у смертного ложа.
В этот момент вошла Одри и принесла долгожданный десерт. Им оказалась черешня со сливками и фруктовое желе.
Поставив на стол тарелки, Одри огорченно вздохнула.
— Я все слышала, когда выходила из кухни. Вы ссоритесь, как вредные и бестолковые дети. Да будьте же вы великодушны друг к другу! Иначе, честное слово, будете себе сами готовить. Элизабет, позвольте Кристоферу показать вам остров. А ты, Кристофер, будь с гостьей мил и любезен. Договорились?
Одри высказалась в далеко не шутливом тоне. А последний вопрос сопровождался таким твердым взглядом, что он заведомо исключал отрицательный ответ.
— Прости, Одри, мне ужасно стыдно, — после минутной паузы буркнул Кристофер.
— Надеюсь. А теперь улыбнись нашей очаровательной гостье и постарайся использовать свое обаяние, чтобы ей здесь понравилось и она не захотела отсюда уезжать. Ведь именно на это надеялась Маргарет. Иначе зачем бы она просила тебя остаться в доме на месяц, пока здесь будет жить ее племянница?
— Действительно, зачем? — пожал он плечами.
Одри с тяжелым вздохом вышла из комнаты. Элизабет хотела было что-то сказать, но слова замерли у нее на губах, как только его бездонные голубые глаза встретились с ее. Кристофер улыбнулся белозубой улыбкой и приподнял бокал: