В богатстве и в бедности…

— Упрямая женщина, — сказал Кристофер, когда Одри вышла из кухни.
— Одри — прекрасная женщина, — бросилась защищать ее Элизабет.
— Я говорю о вас.
— Обо мне? — Она повернула голову, и их глаза встретились.
Он буквально пожирал ее глазами. Его взгляд, задержавшись на ее мгновенно пересохших губах, опустился вдоль выреза рубашки, туда, где вздымалась грудь. Ее соски неожиданно затвердели под кружевом бюстгальтера. Сердце тяжело стучало. Элизабет опустила глаза.
Слава богу, что я не краснею, подумала она.
Она вскинула голову как бы в неповиновении чарам собеседника и открыто посмотрела на Кристофера. Взгляд его был уже абсолютно спокоен. Если даже он и отметил ее привлекательность, то сумел это скрыть.
Не то, что я. Одного его взгляда достаточно, чтобы я потеряла рассудок, огорчилась она.
Она принялась усердно поглощать сандвичи Одри. Причем с таким рвением, что когда пришла Одри с чаем и пирогом, на блюде ничего не осталось. Как ни странно, это помогло Элизабет вернуть душевное равновесие.
— Наконец-то появился человек, — радостно сказала Одри, — который уплетает мою стряпню с удовольствием. А теперь я убегаю в магазин. Постараюсь вернуться к пяти. И чтобы к моему возвращению вы навсегда забыли о ссорах.
Как только Одри вышла, за столом воцарилось неловкое молчание. А может быть, Элизабет так только показалось. На самом деле, как разговаривать с полным ртом? Пирог Одри оказался таким вкусным, что Элизабет с трудом сдержалась, чтобы не съесть его весь.
— Как вам пирог Одри? — спросил Кристофер, нарушая затянувшееся молчание.
— Пальчики оближешь.
— Ну что, займемся вашими вопросами? У нас есть полтора часа, а потом я вернусь к работе. — Кристофер отставил в сторону свою чашку.
— Не так уж много времени вы мне уделяете.
— Тем более, не будем его тратить впустую, — прервал ее Дейм. Его неожиданно резкий тон заставил ее поднять брови.
— Вы злитесь?
— С чего вы взяли?
Нет, ты злишься, ты точно злишься. Интересно, почему? — удивилась она мысленно.
— Задавайте свои вопросы, Элизабет, — сказал он, чеканя каждый слог. И лишь его глаза выдавали растущее напряжение.
— Очень хорошо. Почему бы вам для начала не рассказать о себе? Хотелось бы услышать вашу краткую биографию.
Кристофер откровенно рассмеялся ей в лицо.
— Сожалею, но у меня нет привычки рассказывать истории из своей жизни каждому встречному.
— Но я ведь не первый встречный!
— Именно первый. Я о вас знаю так же мало, как и вы обо мне.
— Но…
— Прекратите запинаться! Вам это не идет. Вы хотите узнать о моей книге, или опять будете выяснять, какой характер носили мои отношения с Маргарет?
Элизабет открыла рот, но ничего не произнесла. Она могла задавать вопросы до полуночи, но сомневалась, что он откроет ей хотя бы крупицу правды. Все, что ей оставалось, это спрашивать его, и не только слушать ответы, но и следить за языком жестов.
— Как вы познакомились с тетей Маргарет? — прозвучал первый вопрос.
— Я приехал сюда на отдых три года назад и просто-напросто остался.
— Вы приехали сюда отдохнуть в «Уголок Маргарет»?
— Да, а что здесь удивительного?
— И вы были один?
— Конечно.
— Тогда почему…
— Почему я был один?
— Нет, почему вы выбрали этот остров, если были один. Мне кажется, это не самое интересное место для молодого привлекательного мужчины, в одиночестве отправляющегося на отдых.
— Ну, не такого уж и молодого. Мне тогда было тридцать пять.
Элизабет была поражена. Значит, ему тридцать восемь! Но он выгладит не старше тридцати. Лишь вокруг глаз наметились легкие морщины, которые она заметила только сейчас.
— Я хотел сбежать от суеты, — продолжал он. — Много лет подряд я работал на износ и буквально сгорел на работе.
— И что это была за работа?
— Я был дилером в американском банке в Монреале. Если вы имеете хотя бы общее представление о дилерском труде и о напряженке в американских банках, то можете представить мой рабочий график. Помимо всего прочего, меня преследовали личные неудачи.
 
— Личные неудачи? — Элизабет оживилась. Брошенный им взгляд говорил о том, что ее вопрос был не совсем тактичным.
— Денежные проблемы, — сухо ответил он. — И другие…
— Но на далеко не дешевый отдых в этом доме вам все-таки хватило?
Выдержав секундную паузу, Кристофер ответил с ехидной улыбкой:
— Представьте, да.
— Сколько же длился ваш отпуск?
— Три недели.
— А в конце срока тетушка предложила вам остаться погостить бесплатно?
— Не совсем так. Через несколько дней после приезда на остров меня свалил какой-то вирус. Такое случается с людьми, когда они резко прекращают работать: иммунная система ослабевает вместо того, чтобы укрепиться. Неделю я не вставал с постели, а остальные две фактически приходил в себя. Самое большее, на что у меня хватило сил, — это почитать книгу. Маргарет пожалела меня и предложила остаться еще на три недели, бесплатно.
— И вы, конечно же, согласились.
— Естественно! А как бы поступили вы?
— Наверное, так же… Ну, хорошо, а что произошло потом?
— Я безумно влюбился в этот остров, и мне ужасно захотелось остаться здесь. Поэтому в обмен на кров и пансион я предложил свои услуги.
Элизабет с интересом подняла брови.
— Ну почему у вас только одно на уме, Элизабет! — раздраженно воскликнул Кристофер.
— Вовсе нет. Я просто пытаюсь представить, какие услуги бывший финансист мог предложить моей тетушке — владелице небольшого пансиона? Может быть, финансовый менеджмент или консалтинговые услуги?
— Представьте, не угадали. Я имел в виду услуги художника, мисс Подозрительность.
Элизабет не смогла скрыть своего крайнего удивления.
— Художника?! Вы что, писали портреты?
— Нет, всего лишь расписывал стены. Ваша тетя как-то обмолвилась, что собирается нанять кого-нибудь, чтобы во время зимнего межсезонья покрасить дом снаружи и обновить роспись на стенах комнат. В зимние месяцы у нее никогда не было гостей. И поскольку как раз заканчивался октябрь, я предложил ей свою помощь в обмен на бесплатное проживание.
Кристофер предавался этим воспоминаниям с явным удовольствием.
— Я сказал ей, что у меня богатый опыт в этом деле. И в принципе не соврал. — Он весело рассмеялся. — Однажды в детстве мне пришлось покрасить свой велосипед… И я помнил, что красить плоские поверхности совсем несложно. Так что на некоторое время я стал маляром. Конечно, сначала я работал медленно. Но если учесть, что получилось в итоге… Уверен, ни один профессионал не сделал бы лучше. Ведь я люблю этот дом, и мне было не все равно, что получится.
— Да, у вас неплохо получилось, — вынуждена была признать Элизабет. Первое, на что она обратила внимание в доме, была прекрасная роспись на стенах.
Кристофер привстал и театрально поклонился.
— Благодарю вас, но будьте осторожны, мисс Батлер. Ваши слова прозвучали почти как комплимент. Если так пойдет и дальше, однажды вы и вовсе перестанете винить меня во всех смертных грехах.
— Так же, как и вы сами когда-нибудь поймете, что наследство — это не все, ради чего я сюда приехала. — В голосе Элизабет прозвучали нотки примирения.
— Давайте не будем ссориться. Ради спокойствия доброго сердца Одри, — попросил Кристофер.
— А разве я невежлива с вами?
— Ну, если это вежливость, то сохрани меня Господь от вас, когда вы действительно разозлитесь! — рассмеялся Кристофер.
— А как получилось, что вы вдруг стали писать?
— Это идея Маргарет. Она не раз обращала внимание на то, как много я читаю, и предложила попробовать себя в литературе. Сначала я лишь пошутил над ее затеей. Я всегда думал, что отношусь к той убогой половине человечества, которая оперирует только левым полушарием мозга. Мне и в голову не приходило, что я способен писать. Вы понимаете, о чем я?
— Понимаю, — сказала Элизабет и вспомнила, что у большинства мужчин, которых она знала, не хватало фантазии даже на то, чтобы складно соврать. Наверное, они тоже не очень утруждали свои правые полушария.