Попаданка в Зазеркалье (СИ)
Я чувствовала, что события прошлого поглотили берр Наира настолько, что он переживает их заново. Значит ли это, что он — один из очевидцев? Что и его постигло безумие, после которого он ничего не помнит?
— Море крови пролилось на человеческой земле, а сердце Аврелии, расположенное здесь, в Академии, замерло. — Продолжал свой рассказ ректор. — Часы, которые символизируют сердце каждой расы, встали, время не движется, когда-то цветущий мир теряет свою магическую силу, границы истончаются. Скоро Аврелия схлопнется, превращая всех нас в сгустки темной материи, в остаточную энергию. И все это последствия Великой Кровавой Битвы.
Я сглотнула, таким замогильным холодом веяло от слов берр Наира. Он снова использовал свою силу, распространяя вокруг меня холодные потоки воздуха и закручивая их наподобие петли.
— Посмотри в окно, — подтолкнул меня ректор к одному из широких проемов. — Что ты видишь?
— Столбы, циферблаты часов, белоснежные стрелки, — перечислила я севшим голосом. Слезы стояли в горле и буквально душили своей горечью, но я не позволяла себе расплакаться. Чтобы там не думал берр Наир, я сильная и справлюсь с ситуацией, в которую попала.
— Кабинет ректора неслучайно находится на этом этаже и в этой башне, потому что я призван следить за сердцем долины — за циферблатами. Столетиями мы ищем ответы на многочисленные вопросы, оставленные нам предками.
Кто виновник Великой Кровавой войны, какая из рас?
Почему хранители не принимали участия в войне, но и не остановили ее?
Как запустить механизм часов?
И тут появляешься ты, и часы, обозначающие сердце человеческого мира, начинают обратный отсчет. Ты послужила причиной того, что Аврелии осталось существовать недолго. Когда стрелки придут в то же положение, сделав круг, мир схлопнется.
— Нет, — выдохнула я сгусток отчаяния. — Я не могла, это не из-за меня… — пыталась оправдаться перед этим суровым мужчиной, который просто защищал свой мир.
— Теперь у нас год, ровно год, чтобы понять, как снова их остановить или заставить идти вперед, — быстро закончил берр Наир, в руках которого появился один из тех свитков, которые принес ему хранитель Астиан. — Поздравляю, ты теперь староста. Пойдем.
Я плелась за ректором по длинному светлому коридору, а за прозрачными стенами начинала клубиться тьма. Звезды-точки разрастались, освещая долину мягким серебристым светом, горы совсем исчезли в сгустившейся темноте. Такое чувство, что заката в этом мире не существовало. Ночь наступала внезапно, накрывая весь мир словно колпаком. Жаль, что я не могла остановиться и полюбоваться долиной сквозь прозрачные стены и широкие окна-провалы.
— Есть пять башен, которые принадлежат пяти расам. На факультеты делятся соответственно своей расе, и студенты пересекаются друг с другом только на общих дисциплинах. Их не так много. Для первокурсников есть вводные уроки, которые рассказывают о каждой расе в отдельности и тебе повезло, что занятия начинаются с завтрашнего дня. — Ректор шагал все это время, преодолевая лестничные пролеты, сменяя один коридор другим и продолжая вести меня за собой по красивым витым галереям, сделанным, словно из прозрачного гладкого камня. Я скользила руками по стенам, задевая кончиками пальцев рамы картин, пытаясь нащупать хоть одну шероховатость или зазубрину, но нет. Совершенно гладкие, толстые и теплые на ощупь стены свободно пропускали свет, рассеивая его по всему пространству помещения и приумножая в несколько раз.
— Твоя башня, — берр Наир остановился около лестницы, которая вела в круглое помещение. — Выбери одну из комнат и заселяйся. В Академии действует особая магия, которая подстраивается под каждого, кто сюда попадает, поэтому уже завтра у тебя появится все необходимое, только позволь магии наладить с тобой контакт. Иди.
Я нерешительно шагнула на лестницу, а берр Наир придал мне на прощание ускорения, запустив в спину холодным потоком воздуха, который подхватил меня, как перышко, и поднял наверх в мгновение ока.
— Спасибо, — буркнула я себе под нос, толкаясь в первую попавшуюся дверь. Ни темнота, ни затхлый запах, ни тот факт, что в башне, кроме меня, никого нет — ничего не волновало так, как наличие кровати. Освежившись в смежной с комнатой ванне, я рухнула поверх прохладного покрывала и мгновенно уснула.
В это время в кабинете ректора состоялся приватный разговор между берр Наиром и его лучшим другом — берр Элем. Маг скинул свой меховой плащ прямо на пол, не заботясь о его чистоте, и хватал с полок одну книгу за другой, пытаясь найти там хоть что-то, что помогло бы им распутать новую тайну этого мира — появление человеческой девушки со страшным именем Злата. Ректор ходил от стола к окну, замирая возле прозрачных стен и касаясь их узкой светлой ладонью. Он словно искал помощи у самой Академии, надеясь, что она подскажет, как разгадать тайны Аврелии и спасти их любимый мир от гибели.
— Я не понимаю, Эль, — ректор часто обращался так к другу, когда их никто не слышал, — девочку специально нарекли именем богини Тьмы или это случайность? Насколько я помню, ни в одной летописи мы не встретили людей с подобным именем.
— Ты прав, Наир, потому что именами богов не принято называть детей.
— Дети, — перебил его ректор, — как давно в этом мире не рождались дети?
Вопрос звучал, как риторический. Оба мужчины прекрасно знали, что время в Аврелии остановилось с Великой Кровавой Битвы. Но раньше часы не шли, а теперь…
— Как думаешь, почему обратный отсчет пошел только на одних часах? — берр Наир еще раз подошел к окну и прищурился, вглядываясь в темноту. Белоснежные стрелки на четырех циферблатах по-прежнему стояли.
— Не знаю, — ответил другу маг, — может, они пойдут немного позже, может, не пойдут совсем? Но, какая нам разница, Наир. Границы мира истончены настолько, что демонам все труднее справляться с потоками хаоса. Он окружает Аврелию плотным кольцом.
— Но эта девочка, Эль, — ректор уперся кулаками о стол и смотрел, как стопка книг на полу растет, — разве она могла прожить так долго совсем одна?
— Нет, я не верю этому, но слова хранителя Астиана стоит проверить. Завтра же ты назначишь экспедицию в земли людей.
Ректор содрогнулся.
— Придется выбирать самых стойких, не каждому под силу вынести вид пустоши и кровавых вод, бурлящих среди пустыни, утыканной скелетами. Я не понимаю, почему мы не можем обратиться за помощью к эльфам, магам или даже хранителям? Они же согласились отдать сюда своих детей? Сотни лет Академия пустовала и вот, наконец, начала снова действовать.
— Сколько этим детям на самом деле лет? — устало произнес маг, — я до сих пор не понимаю, зачем им находится здесь, Наир.
— Не знаю, просто, поверь моему чутью. Эти дети должны быть в стенах Академии этот год.
— Тогда, последуй моему совету и помни, что за их плечами не двадцать один год, а много больше. Я до конца не понимаю, чему их учить, а в пустоши они сразу попадут на практику.
— Мы собрали самых лучших педагогов, уж, поверь, они найдут, чем занять студентов. Не забывай, что мы остаемся прежними, а они все же дети.
— Я всегда восхищался твоей верой в то, что Аврелия справится с любыми трудностями. Рассчитывай на мою поддержку в любом решении. Я помогу, Наир.
— Поможешь? — глаза ректор сузились, — даже если я решу уничтожить девчонку?
— Да, даже в этом случае ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Только прошу тебя, не спеши с выводами, дай ей время.
— Год, — оборвал речь мага берр Наир. — Больше ни у кого из нас нет времени.
Часть вторая. Старостат
Глава первая
Демонология. Тарт берр Хор
Створка окна с металлическим звуком ударилась о стену, звякнув золотой ручкой. Поток свежего воздуха ворвался в комнату и стал хлопать оконной рамой, позвякивая в такт особой мелодии ветра. Я подскочила на кровати, оглядываясь по сторонам и пытаясь осмыслить, где нахожусь. Первое, что бросилось в глаза — туман! Я уже отметила для себя, что в замке смежные стены с коридорами или другими помещениями имели однотонный молочно-золотистый оттенок, но те, что выходили в долину, пропускали солнечный свет и позволяли разглядеть все то, что происходит снаружи. Сейчас же я видела только клубы тумана, который жался к хрустальному теплу стен замка, обволакивая его. Яркие солнечные лучи силились проникнуть сквозь плотную завесу, но лишь подкрашивали облачную белизну огненными всполохами и золотыми бликами. Полукруглое помещение моей спальни практически тонуло в этом великолепии, в ветер врывался в окно, лаская лицо, касаясь волос и всех открытых участков тела теплым дыханием.