«Стрижи» на льду

– Good morning, ladies and gentlemen! Welcome to Yaroslavl! В две тысячи десятом году вся наша страна отметила тысячелетие Ярославля. Чем же примечателен наш старинный город на Волге? Происхождение Ярославля окутано таинственной легендой. Посмотрите в окно. Вот здесь, на левом берегу Волги, ещё в V–III тысячелетии до новой эры находилось древнейшее поселение. При раскопках могильных курганов тут были найдены скандинавское оружие, рунические надписи, шахматные фигурки и крупнейшие на севере Европы клады арабских монет. Значит, больше тысячи лет назад тут, на Волжском торговом пути, был крупный торговый центр. А в одна тысяча десятом году здесь, на месте, защищённом с трёх сторон высокими берегами Волги и Которосли, князь Ярославль Мудрый заложил ярославский кремль…
Иностранцы – англичане, французы и японцы – крутили головами и громко восхищались действительно замечательными красотами города, счастливо присыпанного обильным рождественским искрящимся на солнце снегом. При этом они постоянно щёлкали камерами, айфонами, планшетами и прочими гаджетами, задавали маме вопросы, а у самых интересных мест – у церкви Рождества Христова, церкви Николы Мокрого и у Спасо-Преображенского монастыря – выходили из автобуса, топтались на искристом снегу, фотографировались на фоне этих исторических святынь и покупали мелкие сувениры.
«Вот счастливые люди, – думал Егор, глядя на них сквозь окно автобуса. – Ездят по всему миру! Если я стану чемпионом, я тоже поеду везде-везде – и в Европу, и в Азию, и даже в Америку!..»
Но сам из автобуса не выходил, несмотря на все приглашения соседей-иностранцев. Спрятав костыли в узкую нишу за сиденьем, он только улыбался этим соседям и говорил:
– No… Thank you… I’m okay…
При этом слушал мамины ответы на вопросы туристов, восхищался её знаниями и тем, как она легко шутила с иностранцами по-английски. Он видел, как заигрывают с ней, молодой тридцатитрёхлетней женщиной, пожилые одинокие туристы-мужчины, но…
– Ladies and Gentlemen, – сказала мама в микрофон, когда они вернулись к обеду в «Ring Premier Hotel». – If you like our trip our driver and I will be very thankful for your gratitude [1].
Тут водитель дядя Володя поставил пустую железную банку из-под печенья на переднюю панель у выхода из автобуса, и у Егора сжалось сердце при виде того, как мама, стоя у автобусной двери, прощалась с иностранцами, а они, проходя мимо неё и не глядя ей в глаза, клали в эту банку рубли, доллары и евро.
«Боже мой! Мамочка моя дорогая! – думал Егор, и слёзы сами собой покатились из его глаз. – Так вот как ты зарабатываешь на меня и Витю, на нашу еду, одежду, компьютер… Да я!.. Да я вырасту, стану хоккеистом и буду зарабатывать, как Рагулин, Буре, Малкин, Овечкин! Я тебе обещаю!»
А мама, которая, видимо, не предусмотрела неизбежность такой сцены на глазах у сына, теперь прятала от него глаза и делила выручку с дядей Володей-шофёром.
Впрочем, выручка была, наверно, неплохая, если дядя Володя весело сказал:
– Ну, Таня, ты молодец! Я твой должник! А давай я вас в «Торпедо» отвезу. На хоккей. Там же твой старший сегодня с моим «Буревестником» играет.
– Правда? – удивилась мама.
– А ты не знаешь? Поехали! – И дядя Володя лихо тронул огромный интуристовский автобус.
* * *
К тысячелетию Ярославля старый Дворец спорта «Торпедо» на улице Гагарина был реконструирован и теперь стал просто красавцем с жёлто-солнечным фасадом и прозрачной голубой кровлей.
На трибунах ледовой арены было полгорода подростков и, конечно, школа Виктора и Егора чуть ли не в полном составе (среди них была и Катя из 7 «Б»).
 
Шум стоял невообразимый, игра была в самом разгаре, второй период, табло показывало счёт – 2:1 в пользу «Соколов „Локомотива“».
Свободных мест не было, Егор на костылях, его мать и шофёр автобуса стояли у бокового входа. Отсюда арену было видно только наполовину, но рядом была открытая будка одного из спортивных комментаторов, и было слышно, как он вёл репортаж:
– …Конечно, тренер «Птенцов „Буревестника“» держит свою ударную тройку в запасе, выжидая, когда «Соколы „Локомотива“» устанут и выдохнутся…
Между тем на площадке шла яростная схватка. Виктор, как левый нападающий, прорвался в зону защиты «Птенцов „Буревестника“», обвёл защитника, сделал пас партнёру, сам буквально пролетел за воротами, вынырнул с правой стороны, получил пас и тут же мощным ударом клюшки послал шайбу в ворота. За воротами «Птенцов» вспыхнул красный фонарь.
– Шайба-а-а! – закричал спортивный комментатор, а Катя и все трибуны, на которых сидели одноклассники Виктора и Егора, радостно вскочили, крича и скандируя: – Виктор! Виктор! Ю-ра-сов! Ю-ра-сов!
И это, конечно, не ускользнуло от глаз Романа Бугримова, сидевшего на скамье в ожидании своей очереди выхода на лёд.
Табло показало 3:1 в пользу «Соколов „Локомотива“», и тут прозвучала сирена – конец второго периода.
Трибуны забурлили броуновским движением болельщиков, разгорячённые команды ушли в раздевалки, и герой первых двух периодов Виктор Юрасов, проходя в раздевалку, нашёл взглядом Катю, улыбнулся ей и ушёл с гордо поднятой головой. А брата и мать, стоявших сбоку, он не заметил. Зато их заметила Катя. Сдвинув своих подруг, она позвала их и усадила рядом с собой. А дядя Володя, водитель автобуса, устроился по соседству.
Теперь им была видна вся ледовая арена, скамейки игроков и их тренеров.
Радио передавало рекламу и громкую музыку, рядом с табло огромный экран демонстрировал самые яркие моменты первых двух таймов, в том числе как Виктор Юрасов забросил две красивые шайбы.
Наступил третий период.
Обе команды вышли на лёд, и спортивный комментатор, сидя в своей будке, тут же сказал в микрофон:
– Ага! А вот и ударная тройка нападающих «Птенцов „Буревестника“» – Бугримов, Косичкин, Круглов! А кто против них? Ну, конечно, самая сильная тройка «Соколов» – Юрасов, Вышинский, Колобов. Что ж, посмотрим, кто кого…
Впрочем, ни Егору, ни его маме, ни всем остальным зрителям и болельщикам эти комментарии были ни к чему, они и сами увидели новую расстановку сил – на вбрасывание шайбы встали друг против друга Виктор Юрасов и гора мышц, юный ярославский Валуев – Роман Бугримов. Наклонившись к центру круга, он исподлобья смотрел на Виктора.
– Бугор, давай! – закричал Костя Зайцев с противоположной трибуны.
– Рома, не подкачай! – вдруг громко сказал шофёр интуристовского автобуса, сидевший по соседству.
– Ма, как его фамилия? – негромко спросил Егор.
– Шофера? Бугримов. А что?
Свисток! Вбрасывание!
Что вам сказать? К сожалению, буквально через тридцать секунд счёт стал 3:2, а ещё через две минуты уже 3:4 в пользу «Птенцов „Буревестника“». Но дело не в счёте, который рос с космической скоростью. Дело в том, что Бугор явно охотился за Виктором по всей площадке и всем своим весом вмазывал и вбивал его в бортики или просто сносил с ног. Всех остальных игроков и защитников «Соколов „Локомотива“» он легко обводил, да они и сами явно увиливали с его дороги, когда он, получив шайбу, летел к их воротам. Но Виктор был единственным, кто не избегал столкновения, а порой даже успевал перехватить у Бугримова шайбу, однако это обходилось ему такими сшибками и ударами, что борта трещали, трибуны охали, мать невольно хваталась за голову, а Катя в ужасе закрывала рукой и рот, и глаза.