«Стрижи» на льду
Егор стал медленно подтягиваться, держась двумя руками за оконную раму.
И когда казалось – всё, он уже подтянулся, – ветер рванул и разбитая створка окна изо всей силы саданула по его левой руке. Егор стиснул зубы от боли. Через боль, через кровь – последний рывок!
Грудью упав на подоконник, он почувствовал, как порезался разбитым стеклом, и совсем близко, прямо перед глазами, увидел наконец двух зарёванных малышей. Это были те самые мальчики…
– Дядя, у тебя кровь… – сказал ему старший.
– Какой я тебе дядя? – ответил Егор, отжался на подоконнике и спрыгнул на пол. Левая рука ныла после удара, а на груди действительно был кровавый порез. Егор зажал его правой рукой и сказал детям: – Это ерунда. Главное, запомните на всю жизнь: по вере вашей да будет вам! Понятно?
– Н-нет… – честно сказал старший.
– Это значит: насколько веришь, на столько и сбудется. То есть, через боль, через кровь, через «не могу» – нужно верить и побеждать! Ясно?
– Н-ну, д-да… – сказали дети.
– Вот и хорошо. А теперь показывайте квартиру. Где-то же должен быть ключ!
Тут Егор поднял глаза и увидел, что осматривать нечего – это была точь-в-точь такая же квартира, как у него с братом и мамой. Даже кровать у этих малышей такая же, как у него с Витей, – двухэтажная. Правда, в углу вместо письменного стола и компьютера – детская шведская стенка и гора игрушек. Зато над кроватью висел такой же портрет Ивана Ткаченко, а вот плакатов Брюса Ли и Джеки Чана не было.
И с этого портрета Ткаченко смотрел на Егора вполне уважительно.
– Пошли, – сказал Егор старшему мальчику. – Тебя как звать?
– Витя, – сказал мальчик.
– Иди ты! – изумился Егор. – Так не бывает!
– Как не бывает? – не понял мальчик. И напомнил: – У тебя кровь.
Но Егор и теперь не обратил на это внимания.
– А ты? – сказал он младшему мальчику. – Ты Егор?
– Нет. Я Серёжа.
– Ну, слава богу! – облегчённо сказал Егор и уверенно пошёл в ванну, промыл рану на груди.
Оба мальчика, забыв о слезах и грозе, смотрели на него во все глаза. А Егор нашёл в шкафчике йод и, морщась, смазал свою рану. После этого вымыл руки и снова сказал старшему:
– Вот так, Витя. Ты запомнил? Через боль, через кровь, через «не могу». Запомнил?
– Ага… – кивнул мальчик.
Егор прошёл с детьми в прихожую – точно такую, как и в его квартире двумя этажами выше. Здесь стояла тумбочка с городским телефоном, над телефоном был кнопкой прикреплён лист бумаги с надписью: «ВИТЯ! МОЙ РАБОЧИЙ ТЕЛЕФОН 48-52-17. МОБИЛЬНЫЙ 8-917-653-34-21».
Егор повернулся к старшему мальчику:
– Вить, ты читать умеешь?
– Нет. Я только учусь.
– Понятно, – Егор открыл верхний ящик тумбочки. Там, точно так, как у них в доме, лежали фонарик, свечки, одёжная щётка и запасные ключи от квартиры.
Егор взял эти ключи и стал набирать рабочий телефон, указанный в записке.
– Как вашу маму звать?
– Катя, – сказал старший.
– Н-да, странно! – снова удивился Егор. – Как будто других имен нет…
Тут в телефоне прозвучало:
– Такси по вызову. Диспетчер Крылова.
– Алло! – сказал Егор. – Вы Катя?
– Ну, Катя! – нетерпеливо подтвердила Крылова. – Говорите заказ! Сразу предупреждаю: из-за грозы в некоторые районы машины не ходят.
– Катя, это ваш сосед с пятого этажа. Тут ваши дети плакали. Они будут у нас в пятьдесят четвёртой квартире.
– Что? – изумилась Катя. – Как плакали? А как вы попали?..
Егор положил трубку.
* * *На следующий день лобастый пёс, получивший кличку Верный, преданно бежал за Егором по Волжской набережной. Хотя порой им приходилось перепрыгивать через лужи и сухие ветки, сбитые вчерашней грозой, а в городе дворники и жители убирали разбросанный повсюду мусор, солнце светило так невинно и ярко, словно никакой грозы отродясь не было.
Прибежав на своё место на Волжской набережной, Егор, разгорячённый от бега, стал делать свои упражнения – жимы с тяжёлыми камнями и без них, подтягивания, «колесо», прыжки, кувырки вперёд и назад, «верёвочку», многоскоки и «броуновские» пробежки. Верный, думая, что это с ним играют, бегал вокруг, припадал на передние лапы и взлаивал. Но Егор не обращал на это внимания. Увлечённый и сосредоточенный, он продолжал свои занятия – «лодочку» и «верёвочку» на спинке скамейки, прыжки на автомобильной шине, прыжки через скамейку и через мокрую скакалку. И даже не заметил, как на соседней скамье снова возникла фигура пожилого усатого мужчины.
Наблюдая за Егором, усатый посидел минут десять, а потом встал и подошёл поближе.
– Привет, – сказал он. – Как тебя звать?
– Егор Юрасов, – ответил Егор, лёжа на скамейке и не прекращая качать пресс.
– Юрасов? Ты брат Юрасова, который в ярославских «Соколах»?
– Да.
– Значит, тоже хоккеист?
– Ещё нет… – и Егор закрыл глаза, чтобы не сбиться в счёте. – Шестьдесят два… шестьдесят три…
Конечно, увидев это, любой вежливый человек прекратил бы разговор и отошёл. Но этот усатый оказался настырным.
– Как это «нет»? – сказал он, высясь над Егором. – Ты делаешь многоскоки и ещё десяток хоккейных упражнений.
– Ага… – тяжело дыша, ответил Егор. – Но я ещё на коньках не стоял.
– Почему?
– Восемьдесят, – досчитал Егор, сел на скамейке и закрыл глаза, чтоб отдышаться. Мысленно посчитал до тридцати, открыл глаза – фигура усатого по-прежнему высилась над ним.
– Что? – спросил Егор.
– Я спросил, почему ты ещё не стоял на коньках.
Егор психанул, вскочил:
– А вам какое дело? Потому что у меня их нет! Потому что я был инвалид! Я только в апреле ходить начал! Извините…
И, отвернувшись, Егор пошёл прочь.
– Эй! – окликнул его мужчина.
Егор повернулся:
– Ну, что ещё?
– Иди сюда.
Егор нехотя вернулся.
Усатый смерил его взглядом с головы до ног и сказал:
– Во-первых, невежливо первым прерывать разговор со взрослым человеком. А, во-вторых, завтра в 16:00 приходи в «Арену 2000. Локомотив» на занятия хоккейной секции. Спросишь Леонида Владимировича. Свободен.
* * *Должен ли я говорить вам, что такое хоккейная секция «Локомотива» для двенадцатилетнего ярославского пацана?
Это как если бы вас за какие-нибудь выдающиеся достижения вдруг пригласили к Путину на обед…
Хотя нет, что такое обед, пусть даже у Путина, по сравнению с тренировкой в клубе одной из лучших хоккейных команд страны?! Вот если бы вы были фанатом карате и вас пригласили потренироваться с Путиным – да, это, пожалуй, сравнимо. А то – обед…
Конечно, дома Егор тут же полез в Интернет и посмотрел тренерский состав ярославского «Локомотива». Но, как ни странно, никакого Леонида Владимировича там не было. Знаменитый Том Роу был, Дмитрий Сергеевич Юшкевич, Николай Борщевский, Йорма Валторнер, Шон Гувремон…
Тем не менее, в 15:52 Егор в сопровождении Верного уже был у центрального входа в новый культурно-спортивный Дворец «Арена 2000. Локомотив». Потому что, если вы хотите быть точным, лучше всего прибыть к месту встречи на несколько минут раньше. Это простое правило неизвестно девушкам и даже многим мужчинам. Но Егор был не из их числа. Тем паче «Арена 2000» – это знаковое место для любого ярославца. Здесь выступали самые знаменитые зарубежные и российские звёзды – от «Scorpions» и Патрисии Каас до Ларисы Долиной и «Дискотеки Авария». И, конечно, здесь прошли соревнования по боям без правил, молодёжные Дельфийские игры России, различные ледовые шоу…
Как ни странно, но Леонид Владимирович уже тоже был тут. Он стоял у центрального входа в «Арену» и разговаривал с каким-то мужчиной. Но, видимо, почувствовав взгляд Егора, вдруг оглянулся по сторонам, увидел мальчика и позвал его рукой.
