Следак 2 (СИ)

— По сводке какая информация прошла? — проигнорировав жалобу, задал следующий вопрос сотрудник комитета. 
— Драка. Хулиганство. 
— Это хорошо, — Васильев остался довольный ответом.
— Это нам всем повезло, что информация о перевороте не ушла наверх! — вновь завелся Храмцов. 
— Все равно докладывать придется, — ухмылка, едва тронув кончики губ капитана КГБ, тут же исчезла. 
— Ну вот и доложим о драке между военными и гражданскими! — резко ответил Храмцов. 
На него сразу же отреагировал ракетчик:
— Я категорически против подобной формулировки! 
— Согласен с полковником, — кивнул Васильев. — Советские военнослужащие защищают гражданских, а не избивают их. 
— Тогда о драке между русскими и грузинами, — Храмцов, которого все уже достало, предложил не менее провокационный вариант.
— Не валяйте дурака, товарищ полковник, — одернул комитетчик разошедшегося Храмцова. — В СССР нет конфликтов на национальной почве! Вместо того чтобы пороть горячку, не вас одного сдернули, сами видите, народу здесь достаточно, лучше провокатора ищите! 
  
Глава 14
 
Проснулся я не от того, чего ожидал, а от щекотки. Анечка головою лежала на моем животе и дышала мне в пупок. Ее волосы растрепались, из-за чего накрывали меня до самой шеи. Я пошевелился, но девушка лишь разлеглась на мне поудобнее. 
— Ну и чего ты тут делаешь? — озадаченно поинтересовался я. 
Ответа, понятное дело, не получил. 
Предполагалось, что Анечка, дождавшись, когда я усну, меня обчистит, а на выходе ее прихватит Скворцов с понятыми. Но что-то пошло не так. 
Вздохнув, я выбрался из кровати, подошел к окну и встретился глазами с возмущенным до предела инспектором уголовного розыска. 
Развел руками. В ответ мне был продемонстрирован кулак. Я хмыкнул и отвернулся. 
— Аня, подъем! 
Девушка зашевелилась, чего-то там пробормотав, и я ушел опустошать мочевой пузырь. 
Соизволила она выйти из комнаты только тогда, когда я заваривал чай. На кухне девушка появилась в моей рубашке на голое тело.
— Привет, — изображая смущение, произнесла она и попыталась меня поцеловать.
Вот не люблю я этого: и когда одевают мои вещи, и утренние поцелуи с нечищенными зубами. 
От сомнительного удовольствия меня спас сработавший таймер. Духовка просигнализировала, что бутерброды запеклись. 
— Завтракать будешь? — спросил я гостью. 
— Конечно! Я ужасно проголодалась, — радостно согласилась она. 
Аня уселась на один из табуретов и наблюдала за тем, как я достаю бутерброды из духовки, а затем наливаю нам обоим чай. 
С утра, даже неумытая, она была хороша. Вот только волшебство уже ушло. Безвозвратно. 
— Альберт, забери меня с собой, — ее странная просьба застала меня врасплох. 
Нет, кипяток я не расплескал, но табурет, когда я на него плюхнулся, скрипнул. 
— Куда? 
— В Ригу, — Анечка похлопала ресницами. 
Кажется, я вчера переборщил с понтами. Девушка решила, что заполучить меня куда перспективнее, чем довольствоваться жалкими шестью тысячами. 
А может она не воровка? Но думать об этом не хотелось. Нужно было доводить дело до конца. Ноябрьские праздники уже не за горами. 
— Слушай, ты мне, конечно, нравишься, ты потрясная, правда. Но я так сразу не готов, — я замолчал, позволяя девушке додумать самой. 
Аня натянуто улыбнулась. 
— Ладно, забудь, — отмахнулась она и вгрызлась в бутерброд зубами.
— Отлично! Тогда я в душ, — на этой оптимистичной ноте я скрылся в ванной. 
Когда вернулся, Анечки в квартире уже не было. Исчезла вместе с деньгами. 
Осталась лишь сделанная красным фломастером надпись на обоях возле входной двери «Это была потрясная ночь!», с огромным восклицательным знаком. 
В следующий раз увидел Анечку я в отделе, куда прибыл через час. 
— Так ты мент?! Сволочь! Ненавижу тебя! — закричала она после того, как я переступил порог кабинета Скворцова, где тот уже с ней работал. 
— Я тоже не успел по тебе соскучиться, — равнодушно отреагировал я на ее истерику. — Вадим, ты ее потом Журбиной отведи. Она будет допрашивать, — сказав это, я вышел. 
 
Часа через два в мой кабинет, когда я печатал отдельные поручения, ворвалось разгневанное начальство. 
— Ты с ней спал! — обличительно выставила в мою сторону палец Журбина. 
— И что? — не понял я наезда. 
— Как ты мог?! Следователь не имеет права спать с подозреваемыми! 
— Она тогда не имела этого статуса, — я поморщился. Вечно эта Людмила из пустяка проблему сотворит. — Ты лучше скажи, призналась ли она в кражах? — попытался увести разговор в другую сторону. 
— Альберт! Ты совершил дисциплинарный проступок! 
— Ну так оформляй тогда! — я обиженно набычился. Это сработало. 
— Все вы кобели одинаковые, — Журбина махнула на меня рукой. Вздохнув, начальница опустилась в кресло, — Надеюсь, Курбанов не прознает о твоем, как ты выражаешься, косяке. А то следом за тобой и мне прилетит. 
— Так Анечка призналась в кражах? — напомнил я свой вопрос. 
— Нет, — поморщилась, словно от зубной боли Журбина. — Отрицает всё. 
— А ее подельника доставили, не знаешь? 
— Еще не докладывали. Устала я что-то, — начальница вытянула перед собой ноги. — Ночью всех по тревоге подняли. Я здесь с четырех утра уже торчу.
— А что случилось? — удивился я. Ничего необычного я в отделе сегодня не заметил.
— Да, драка вчера в одном из ресторанов произошла. Совершенно рядовой случай, но накрутили до того, что якобы военные переворот там готовили. — Журбина рассмеялась. — Интересно, какой дебил до этого абсурда додумался? — задала она риторический вопрос. — Так что Головачев с Курбановым сегодня в городском управлении, а я здесь за старшую, — резюмировала начальница. 
— Ну и отлично, до завтра подозреваемую все равно в СИЗО увезут, так что Курбанов с ней не встретится, — отыскал я позитив в услышанном. 
— Точно, — повеселела Журбина. — Арестовать я ее и по одному эпизоду могу. А дальше подельника этой красавицы допросим, очную ставку между ними проведем и будет у нас серия краж раскрыта. Так что, Альберт, прорвемся, — на этой жизнеутверждающей ноте начальница меня покинула. 
Я смотрел на захлопнувшуюся дверь и думал, как бы мне эта глупая шутка, еще вчера казавшаяся остроумной, боком не вышла. Раз всех по тревоге подняли, значит будут копать откуда информация о перевороте поступила. Допросят швейцара, а он меня наверняка запомнил. Да и Гурам подтвердит, что я был в тот вечер в ресторане. И Марья Сергеевна тоже молчать не станет. Ладно, хрен с этим всем. Ну был и был. В ресторане и без меня вчера много кто был. Любой мог ляпнуть о военном перевороте. А слово швейцара будет против моего. Так что должен отбрехаться. 
Со всеми с этими событиями, принятое еще утром решение попытаться вытащить Гурама, пришлось отменить. Все равно при таком раскладе я ему ничем помочь не смогу, только зря подставлюсь. 
Так что до конца дня я безвылазно провел в своем кабинете, помимо серии краж у меня в производстве были и другие уголовные дела, по которым тоже истекали сроки и по ним надо было работать. А вечером мне доставили подельника Анечки — Вячеслава Овсянникова. 
Был он человеком крупным, гора мышц и взгляд исподлобья. Так что я не рискнул снимать с него наручники. 
Допрос сразу не заладился. Свою причастность к кражам Овсянников отрицал, уверял, что он законопослушный гражданин и требовал немедленно его отпустить. В общем, шел в отказ. На мой блеф, что его подельница уже все нам рассказала, не повелся. А затем вообще заткнулся, уставившись в пол. 
Мне это надоело, и я решил закрыть урода. До дня Советской Милиции две недели осталось, а серия еще не раскрыта. Срочно надо было ускоряться. Так что пусть гражданин Овсянников ночь в дежурке посидит, подумает. Может с утра сговорчивее станет. 
— Забирайте задержанного, — позвонил я в дежурную часть, — Да, постановление о задержании выписал, — ответил я на заданный дежурным вопрос.