Холокост и православная церковь

Впоследствии жена Тиунэ — Юкико Кикути Сугихара описывала, что положение отчаявшихся еврейских беженцев, получивших отказ в визах во всех других посольствах и консульствах, оказало сильнейшее воздействие на ее мужа. «После встречи с делегацией он был взволнован и задумчив, пока не принял решение не повиноваться предписаниям МИДа»1.
Непосредственно перед отъездом, уже простившись с небольшим штатом своих сотрудников, Сугихара почти все время, оставшееся до закрытия консульства, проводил за рабочим столом, сам ставя печати в паспорта беженцев. То же самое он продолжал делать на железнодорожной станции, уже уезжая из Литвы. Чтобы ускорить процесс, он попросил помощи у нескольких евреев, и они, не зная японского языка, иногда ставили печать вверх ногами. Все это время Сугихара получал депеши из Токио, предупреждавшие его о невозможности выдачи виз без процессуальных гарантий. Консул продолжал выписывать визы, даже находясь в вагоне поезда, и выкидывал их в окно, стараясь дать максимально большему количеству людей шанс на выживание.
Всего в июле — начале сентября 1940 г. Т. Сугихара, исключительно по собственной инициативе, выдал более двух тысяч виз бежавшим от нацистов в Литву польским евреям для выезда транзитом через СССР, Японию и оккупированную ею часть Китая в Америку. Эти люди смогли уехать и таким образом были спасены от возможного уничтожения нацистами после оккупации Литвы летом 1941 г.
Журналист Игорь Гугель в статье «Легендарный консул» справедливо отмечал: «Одна из наиболее волнующих и, к сожалению, менее известных историй Второй мировой войны и Холокоста связана с именем японского дипломата Тиунэ Сугихара, который в маленькой стране во время мрака и зверской жестокости по своей инициативе, рискуя дипломатической карьерой и даже жизнью, спас около 10 тысяч евреев от концентрационного лагеря и, тем самым, от верной смерти»808.
Т. Сугихара лично не знал людей, обращавшихся к нему за помощью, и он помогал им совершенно бескорыстно, без всякого материального вознаграждения. Среди спасенных им было значительное количество раввинов и студентов талмудических школ (ешив). Переезд в другие страны, в том числе в Палестину, позволил им на новых местах основать традиционные еврейские школы и продолжить образование. Был среди спасенных и будущий министр в правительстве государства Израиль Зерах Вархафтиг.
В 1941 г. Т. Сугихара служил в японских дипломатических миссиях в Кёнигсберге и Праге, где продолжал выдавать визу евреям, спасая их от гибели (из Праги таким образом смогли уехать 36 евреев), а затем служил в Бухаресте. Всего, по его собственным данным, Т. Сугихара выдал 2232 визы, но многие из них были групповые — на семью, поэтому современные исследователи считают, что он спас от 6 до 10 тысяч человек (из которых примерно 80 % были евреями, а остальные поляками). После вступления советских войск в Бухарест осенью 1944 г. Т. Сугихара оказался интернирован НКВД вместе с другими японскими дипломатами и вернулся на Родину после двух с лишним лет заключения только в начале 1947 г. В Японии его ждала расплата за неподчинение приказам во время работы консулом в Каунасе. Т. Сугихара был уволен из состава дипломатической службы и оставшуюся часть жизни прожил в безвестности, но никогда не жаловался. Нередко он зарабатывал на жизнь случайными заработками, а в 1960–1974 гг., хорошо зная русский язык, работал представителем японских торговых компаний в Москве809.
При этом до сих пор дискуссионным остается ряд вопросов: роль советского правительства и органов госбезопасности в организации транзита еврейских беженцев; спасал ли Т. Сугихара людей не только от нацистов, но и от репрессий утвердившегося в Литве советского режима; какова была роль других японских дипломатов в успехе транзита и некоторые другие.
В настоящее время имя Тиунэ Сугихары довольно широко известно в Японии, и прихожане Японской Православной Церкви гордятся его принадлежностью к ней. В 1984 г. бывший дипломат (единственный из японцев) за два года до смерти был удостоен институтом Яд Вашем звания «Праведник народов мира», в 1995 г. книгу воспоминаний о нем («Визы для жизни») выпустила Юкико Сугихара. В 1996 г. первое научное исследование о жизни и деятельности консула («В поисках Сугихары») опубликовал профессор социологии и религии Бостонского университета Хилел Левин, в 1998 г. премию «Оскар» в своей категории получил документальный фильм «Сугихара: заговор доброты». В 2011 г. монографию о Т. Сугихаре написал заместитель директора архива МИД Японии доктор Масааки Шираиши, а в ноябре того же года в университете Риккио состоялся первый российско-японский коллоквиум по теме Холокоста810. В настоящее время существуют памятники Т. Сугихаре в Сан-Франциско, Вильнюсе и Каунасе (где также имеется дом-музей его имени в двухэтажном особняке бывшего японского консульства)811.
 
 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
Подводя итоги, можно сделать вывод, что многие Православные Поместные Церкви активно реагировали на Холокост и внесли свой заметный вклад в спасение евреев. При этом Русская Православная Церковь не была в период Второй мировой войны единой и состояла из нескольких юрисдикций, позиции которых в этом вопросе не всегда совпадали. Раньше всего, еще до начала войны между нацистской Германией и СССР, свое отношение к преследованиям евреев высказали многие российские священники-эмигранты в различных странах Европы. Они принадлежали к двум юрисдикциям — Западно-Европейского экзархата во главе с митрополитом Евлогием (Георгиевским) и Архиерейского Синода Русской Православной Церкви за границей.
В Западно-Европейский экзархат митрополита Евлогия, подчинявшегося Константинопольскому Патриарху, входило несколько русских приходов, расположенных на территории Германии. Паства Владыки негативно относилась к расовой теории нацистов, прежде всего к культивируемой ненависти к евреям. Особенно активно проявило свою позицию по отношению к Холокосту евлогианское духовенство в оккупированной нацистами Франции. За спасение евреев были арестованы и погибли в концлагерях монахиня Мария (Скобцова, Кузьмина-Караваева), священник Дмитрий Клепинин, псаломщик Юрий Скобцов и несколько мирян. В то же время отношение евлогиан-ских служителей к иудаизму отличалось своеобразием. Многие из них полагали, что в условиях небывалых ужасов мировой войны начинается неизбежная эпоха перехода евреев в христианство. Наиболее глубоко разработал эту концепцию в своих резко анти-нацистских статьях 1941–1942 гг. знаменитый православный богослов протоиерей Сергий Булгаков.
Священноначалие Русской Православной Церкви за границей, настроенное резко антисоветски, неоднократно выступало с воззваниями против еврейско-большевистского господства в России как до начала Второй мировой войны, так в ее период. Однако в идеях правой русской церковной эмиграции совершенно отсутствовал расизм, и Холокост руководство Русской Православной Церкви за границей никогда не одобряло. Ряд священнослужителей РПЦЗ спасали евреев от уничтожения, а некоторые даже погибли за это: архимандрит Григорий (Перадзе) и протопресвитер Андрей Врасский.
Занимая ярко выраженную антинацистскую позицию, Московская Патриархия осуждала и преследования евреев (хотя позиция государственных властей СССР не позволила сделать это публично, как и дистанцироваться от начинавшего проявляться советского антисемитизма). Многие возможности сбора информации об участии православных священнослужителей и мирян в спасении евреев в годы войны были упущены, и сейчас очень сложно установить имена этих людей.
Наиболее явно отношение Православной Церкви к Холокосту на территории СССР проявилось на Украине, где проживала большая часть евреев Советского Союза. Здесь в период оккупации существовали две Украинские Православные Церкви — автокефальная и автономная в составе Московской Патриархии. Автономная Украинская Церковь однозначно осуждала уничтожение евреев. Многие ее священники пытались различным образом спасти их (отец Алексий Глаголев, монахини киевских монастырей и др.). Часть же украинских националистов добровольно и активно участвовали в уничтожении евреев. Они относились как к автокефальной Украинской Православной, так и к Греко-Католической Церквам. Глава последней митрополит Андрей Шептицкий и лично спасал евреев во Львове, и публично протестовал против их уничтожения, но пример Владыки не оказал должного влияния на его паству.