Холокост и православная церковь

Истинно христианские мотивы отношения спасителей — православных мирян к тем, кому они помогали, зафиксированы в свидетельстве Фросины Назаренко-Суденко о спасении Бет Рудь (Ядушливер) и ее матери семьей Мусия и Лукерии Назаренко из села Войтовец Липовецкого района Винницкой области: «…наша семья спасла две живые души. Спрашивают почему? Ведь мы день и ночь рисковали собственной жизнью. Отец наш, Мусий Васильевич, любил людей, они с матерью были верующими и так учили и нас, своих детей»468.
О том, что именно глубокая вера в Бога побудила спасать обреченных, свидетельствовала Екатерина Никитина, которая вместе с родителями Андреем и Юстиной Поберецкими приютила в своем доме в г. Тыврове Броню Карцер и Элю Шлепера: «Когда нас спрашивали, почему мы, рискуя своей жизнью, спасали евреев, мы всегда отвечали, что спасали, прежде всего, людей, веря во всемогущество Бога. В вере, в христианском милосердии воспитывали нас родители»469.
Сестры Ася и Мария Цукерман из г. Ярышева Могилев-Подольского района Винницкой области о своей спасительнице Марии Руденко говорили: «Наша Мария — милосердная христианка»470. В ходатайстве Бориса Каца о признании правед-нической деятельности семьи винницких подпольщиков во главе с матерью — Домицелией Радан, которая спасла от гибели 15 евреев, речь также идет о христианских ценностях, ставших духовной основой самоотверженности и мужества этих людей471.
Более 20 еврейских детей спасла проживавшая в Черкассах жена православного священника Александра Шу лежко. В 1937 г. ее муж был арестован НКВД и отправлен отбывать срок заключения в лагерь в Сибирь. Оставшись одна с тремя детьми, Александра накануне войны работала воспитательницей в детском саду. С приходом немцев садик был расформирован, но А. Шу-лежко организовала в его помещении приют для бездомных детей всех возрастов. Количество воспитанников постоянно росло, довольно быстро их число достигло 70, около 25 из которых были евреями.
Попавшим в приют еврейским детям посчастливилось остаться в живых после массового убийства их родных в Черкассах в конце 1941 — начале 1942 г. Александра Шулежко принимала всех еврейских детей без исключения, записывая их украинцами, греками, татарами, в зависимости от цвета кожи, волос и глаз. Так, среди воспитанников был одиннадцатилетний Эрлен Барановский, попавший в приют после гибели своей бабушки, и четырехлетний Володя Пинкусович, которого А. Шулежко подобрала на территории местной тюрьмы: он и его родители скрывались под русскими именами, но были узнаны и выданы полиции.
Среди других еврейских сирот известны Лена Бурковская, Володя Крам, братья Аркадий и Володя Чижик, Костя Надточия. Хотя все дети были зарегистрированы под нееврейскими именами, полиция часто приходила в приют и вызывала А. Шулежко и ее сотрудников на допросы. Чтобы оградить детей и сотрудников от них, Александра обратилась к районному гебитскомис-сару и благодаря хорошему знанию немецкого смогла убедить его в том, что подозрения шефа местной полиции по поводу ее приюта беспочвенны.
В конце 1943 г., когда Советская армия приблизилась к городу, гебитскомиссар организовал эвакуацию приюта на Запад. Он намеревался отправить детей в Германию и даже оформил на них справки об их немецком происхождении, но по дороге, в Винницкой области, А. Шулежко удалось обмануть сопровождавших их немецких охранников и скрыться вместе со всеми воспитанниками. До освобождения области в апреле 1944 г. они находились в селе Соболевка, сильно голодали и страдали от холода, но выжили. После войны некоторых детей нашли и забрали родственники, других усыновили чужие семьи, но большинство еврейских детей остались в городском детдоме и после окончания школы разъехались по территории СССР. Среди тех, кто поддерживал отношения с А. Шулежко до самой ее смерти в 1994 г., называя ее мамой, были Эрлен Барановский и Владимир Пинку-сович. 11 июня 1996 г. Институт Яд Вашем удостоил Александру Шулежко почетного звания «Праведник народов мира»472.
 
Иногда в документах «устной истории» засвидетельствовано, что спасению еврейских детей способствовало то, что они были крещены и имели при себе христианские крестики. Анна Шварцман (девичья фамилия Нахлис) вспоминала, что друг ее семьи Василий Дикий из с. Кулиги Литинского района Винницкой области, стремясь спасти двухмесячную дочь ее брата от расправы в гетто Литина, посоветовал подбросить малыша к своим бездетным соседям Сивакам и, сняв с себя крестик, одел его на ребенка. О дальнейших событиях свидетельствовал Николай Дикий: «Помню, рано утром возле дома [Сиваков] собрались люди, рассматривая младенца. Кто-то сказал, что это еврейский ребенок. Тогда отец, а его в селе уважали, сказал, что, наверное, его подбросили беженцы, которые проходили через село. Отец с Гашей и Петром Сиваком понесли дитя к сельской управе, там малышку развернули и увидели на шее ребенка крестик. Так маленькая Ида Нах лис осталась до конца оккупации в семье Сиваков, ее окрестили — дали имя Маруся»473.
Подобным образом семья русских старообрядцев Радионовых из г. Немирова спасла десятимесячную Шелечку Дашевскую: они взяли ее к себе, крестив с именем Александры474. В подольском селе Яруга староста, бывший председатель колхоза Ф. Крыжав-ский, при помощи всего населения села спас как местных евреев, так и беженцев. Бухгалтер колхоза села Благодатное Днепропетровской области П. Зирченко принял в колхоз и при содействии остальных жителей села спасал от немцев семь еврейских семей (30 человек) из Донецкой области. Колхозник села Куяльник Одесской области спас 25 евреев и т. д.475
В г. Кировограде большая семья русских старообрядцев Смирновых два с половиной года, до прихода Советской армии, скрывала от нацистов в своем доме местную учительницу еврейку Анну Михайловну Краснобродскую с одиннадцатилетней дочерью Аллой, которые таким образом остались живы. 12 января 1997 г. институт Яд Вашем присвоил Антонине, Зинаиде и Кузьме Смирновым звание «Праведник народов мира»476.
Нацистские органы власти на Украине старались решительно пресекать попытки отдельных священнослужителей спасать евреев, выдавая им свидетельство о крещении. 29 октября 1941 г. оккупационные власти разослали циркуляр, который обязывал священников отказывать евреям в крещении. Но это не подействовало. Так в Кировоградской области осенью 1941 г. священники православных храмов массово крестили евреев, предупреждая их об угрозе уничтожения. По некоторым данным, в день крестилось по 70 человек. В г. Кременчуге протоиерей Романский крестил евреев и давал им общехристианские или русские имена. Видимо, это происходило повсеместно, поскольку в распоряжениях местных оккупационных властей неоднократно подчеркивалось, что не только запрещено крещение евреев, но и всех ранее крещенных и полукровок следует считать евреями «наряду с некрещенными»477.
Наиболее известен пример подвига священника Алексия Глаголева (и членов его семьи) в оккупированном нацистами Киеве. Именно отца Алексия (наряду со священником Димитрием Клепининым и монахиней Марией Скобцовой) назвал в качестве примера подвижничества в спасении евреев Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в речи, обращенной 13 ноября 1991 г. в Нью-Йорке преимущественно к еврейской аудитории478.
Алексий Глаголев родился 2 июня 1901 г. в Киеве в семье профессора Киевской Духовной академии, крупнейшего гебраиста своего времени, священномученика протоиерея Александра Глаголева, в священническом доме вблизи церкви Святого Николы Доброго на Подоле, где настоятелем служил его отец. Следует отметить, что протоиерей Александр Глаголев в 1913 г., во время известного суда над Бейлисом, в качестве эксперта Российской Православной Церкви твердо защищал подсудимого и решительно высказался против обвинения евреев в ритуальных убийствах, в дальнейшем он стал прототипом священника Александра в романе Михаила Булгакова «Белая гвардия».