Холокост и православная церковь

Православная верующая Мария Семенович, работавшая до войны няней в Минске в еврейской семье, забрала к себе Мирру и Эллу Мишулиных, потерявших своих родителей. 23 июня 1941 г. отца призвали в армию, а матери девочек сказали, что детей отправили из санатория в эвакуацию. Взяв на руки родившегося недавно младенца, она ушла с родственниками на восток. Однако детей вывезти из Минска не удалось, и они оказались одни в пустой квартире на попечении няни. М. Семенович вставала рано утром, запирала детей и уходила просить милостыню у церкви. Прихожане подавали ей, как нищей, куски хлеба, картофелины, немного денег. Этих подаяний хватало, чтобы девочки не голодали. Когда соседи, поселившиеся в еврейских квартирах, стали требовать, чтобы Мария отвела детей в гетто, они втроем ушли из Минска. Имена девочек она изменила на Галю и Нину. Сначала вынужденные беженцы долго скитались по деревням, а потом вернулись в Минск и обратились в детский дом. Девочек Маня записала на свою фамилию Семенович, под видом дочерей брата, арестованного большевиками. Там они благополучно дожили до освобождения города428.
Еврейскому мальчику Боре Гальперину помогли православные верующие Марченковы. Утром 5 октября 1941 г. в г. Шклов прибыли нацистские каратели, и Борис бросился к Днепру, где оставался единственный шанс на спасение. Он добрался до д. Старый Шклов и постучался к Марченковым, где его накормили и спрятали в зарослях бурьяна. Там он проводил световой день, а ночью мальчика пускали в сарай. Так продолжалось пятеро суток, затем Иван Марченков надел Боре на шею крестик и пожелал счастливого пути429.
Монахиня по фамилии Чубак в Пружанах передала своей знакомой доктору Ольге Гольдфайн литр водки и 300 немецких марок для подкупа часовых и бегства из гетто вместе с дочерью. О. Гольдфайн воспользовалась этим в январе 1943 г. Послушница монастыря Кевюрская привела подводу, и они отправились в г. Бельск, а затем поездом в г. Белосток и дальше — до Ловича, где жили родственники Чубак. Там женщины пробыли 16 месяцев, все это время никто из соседей не знал, что рядом с ними прятались евреи. Когда после освобождения Ольга Гольдфайн и ее дочь вернулись в Пружаны, люди пугались, считая, что они пришли с того света430.
В 2011 г. были обнаружены интересные материалы в личном фонде актера Театра Соломона Михоэлса, руководителя нескольких еврейских театров до войны, а затем командира танкового экипажа Виктора Соломоновича Цейтлина в Центре документации новейшей истории Томской области. Его сына, Эдика Цейтлина, ныне живущего в Санкт-Петербурге, три года спасала в оккупированном г. Белостоке (входившем тогда в состав Белорусской ССР) няня Александра Александровна Леонович с помощью православного священнослужителя — протопресвитера Белостокско-Гродненской епархии, настоятеля Свято-Николаевского собора г. Белостока Петра Петровича Гуткевича431.
Отец Петр воспользовался своими полномочиями и выдал А.А. Леонович на бланке епархии фиктивное метрическое удостоверение о том, что Эдик — ее сын Валентин Леонович, родившийся 7 марта 1937 г. и крещеный 31 июля 1941 г. в Свято-Николаевском соборе432. После войны протопресвитер Петр Гуткевич был арестован советскими органами госбезопасности, осужден, как «пособник оккупантов», и после освобождения из лагеря умер в 1961 г. в Белостоке, до своей кончины продолжая служить в церкви. Э.В. Цейтлин после окончания войны стал артистом эстрады, в начале 1980-х гг. он побывал в Белостоке, чтобы повидать тех, перед кем он чувствует себя в неоплатном долгу; вскоре после этой встречи А.А. Леонович скончалась433. В дальнейшем она была удостоена звания «Праведник народов мира». В настоящее время собираются материалы для присвоения этого звания протопресвитеру Петру Гуткевичу.
Следует отметить, что на оккупированной территории республики все официальные структуры — государство, подполье, партизанское руководство, Церковь по разным причинам не пытались влиять на ситуацию, не призывали население оказывать помощь евреям, и спасатели руководствовались собственными представлениями о морально-нравственном долге и совести. В справочнике «Праведники народов мира Беларуси» 2004 г. из 508 приведенных случаев спасения евреев в 135 изложены мотивы спасателей и из них 13 (около 10 %) действовали по религиозным убеждениям (православные, католики и баптисты)434.
 
Конечно, от рук нацистов в Белоруссии погибали и православные священнослужители — евреи по национальности, которых там было немало. Так, в братии Жировицкого монастыря Гродненской епархии к лету 1941 г. состояло шесть монахов еврейского происхождения. Монашеский постриг они приняли давно и пользовались всеобщим уважением. Когда в конце июня 1941 г. г. Слоним и пос. Жировицы заняли немецкие войска, монастырь был окружен, всем его насельникам приказали выстроиться и из них отобрали евреев. Несмотря на протесты находившегося в монастыре митрополита Пантелеймона (Рожновского), нацисты расстреляли шесть монахов-евреев на месте435.
В Белоруссии православные священнослужители особенно активно участвовали в партизанском движении. На оккупированной территории они подчас являлись единственным связующим звеном между населением и партизанами. Священники укрывали отставших при отступлении от частей красноармейцев, сбежавших из лагерей военнопленных, вели патриотическую агитацию среди населения, сами вступали в ряды антифашистских отрядов. Десятки их были награждены медалью «Партизану Великой Отечественной войны». Так, например, протоиерей Александр Романушко из Полесья с 1942 по лето 1944 г. лично участвовал в боевых операциях, ходил в разведку. В 1943 г. он при отпевании полицая при большом скоплении народа и в присутствии вооруженной охраны прямо на кладбище сказал: «Братья и сестры, я понимаю большое горе матери и отца убитого, но не наших молитв и “Со святыми упокой” своей жизнью заслужил во гробе предлежащий.
Он — изменник Родины и убийца невинных детей и стариков. Вместо “Вечный памяти” произнесем же: “Анафема”». Подойдя к полицаям, он просил их искупить свою вину, обратив оружие против фашистов. Эти слова произвели на людей очень сильное впечатление, и прямо с кладбища многие ушли в партизанский отряд. Из письма отца Александра, посланного осенью 1944 г. Патриаршему Местоблюстителю митрополиту Ленинградскому Алексию (Симанскому), известно, что число священников в Полесской епархии уменьшилось на 55 % в связи с расстрелами их нацистами за помощь партизанам436. На 1 января 2012 г. институт Яд Вашем присвоил звание «Праведник народов мира» 569 жителям Белоруссии и 179 жителям России, и заметную часть из них составляли представители различных христианских конфессий437.
Территории Литвы и Латвии первыми из республик СССР были целиком оккупированы немецкими войсками. Они (вместе с Эстонией, захваченной полностью в сентябре 1941 г.) стали полигоном для апробации технологии массовых казней. В оккупированной Литве оказалось не менее 220–225 тысяч евреев, из которых было уничтожено, по разным оценкам, от 215 до 220 тысяч. Эти потери в процентном отношении (95–96 % довоенного еврейского населения) стали самыми большими среди всех оккупированных республик бывшего СССР, а также еврейских общин европейских государств. При этом уже 25–26 июня литовские националисты убили в Каунасе 1500 евреев, сожгли десятки их домов и синагог, еще 2300 евреев были убиты в течение нескольких следующих дней438.
В Латвии, как и в Литве, в уничтожении евреев активно участвовали местные националисты. Общее число жертв среди латышских евреев (с учетом беженцев из Литвы) составляло около 77 тысяч, выжили лишь несколько сотен человек. В Эстонии, по немецким источникам, в оккупации осталось около 2 тысяч евреев, и здесь впервые в Европе состоялось «окончательное решение» еврейского вопроса. В целом в Прибалтике местные пособники оккупантов (в сравнении с другими коллаборационистами) уничтожили наибольшее число евреев на оккупированных советских территориях. При этом добровольное участие литовских, латышских и эстонских националистов в убийстве евреев нередко происходило без непосредственного участия германских нацистов439.