Тайна венецианского купца

Что-то в облике этой женщины показалось Марии подозрительным, точнее, подозрительно знакомым. Где-то она ее уже видела… Да мало ли где? Говорят же, что Петербург – город маленький, всего-то пять миллионов населения…
В это время к женщине в зеленом пальто подошел какой-то мужчина, наклонился и, видимо, что-то доверительно сказал. Или спросил. Так что она удивленно вскинула голову, губы ее шевельнулись, но она ничего не сказала и тут же отвернулась. Мужчина отошел.
Мария невольно попятилась и машинально достала телефон. В любом сомнительном случае она звонила своей подруге Наде Лебедевой, потому что у той был аналитический склад ума, и она всегда могла посоветовать что-то полезное. Однако телефон Надежды не отвечал. Дольше тянуть было неудобно, и Мария вошла внутрь.
А пока она шла через кафе, произошел еще один инцидент.
Неподалеку от дамы в зеленом, точнее, за соседним столиком сидела интеллигентная старушка с собачкой породы чихуахуа. Маленькой и очень любопытной. Она все время тявкала и вертелась и вдруг соскочила с коленей хозяйки, подскочила к женщине в зеленом и дернула за свисающий конец шарфа.
Шарф размотался, упал на пол, и Мария увидела спрятанные под ним ярко-рыжие волосы… И не просто рыжие. Волосы этой женщины были удивительного огненного оттенка.
Тут Мария вспомнила, где видела точно такие же волосы. Вспомнила, где видела эту женщину.
Значит, эта журналистка – хозяйка того телефона, который случайно оказался у Марии… Вот это совпадение! Или совсем не совпадение?
Может быть, журналистка в зеленом специально договорилась о встрече с Марией, чтобы вернуть свой телефон? Да глупости! Если она как-то узнала, что ее телефон попал к Марии, могла бы просто позвонить той и честно обо всем рассказать. Неужели Мария не отдала бы ей телефон?
Все эти мысли пролетели у нее в голове за ту неполную минуту, пока она шла через кафе. Она подошла к даме в зеленом, поздоровалась и, несмотря на то что та ей не ответила, села за столик.
Тут же подошла официантка.
– Кофе! – бросила Мария, не дожидаясь вопроса, и уточнила: – Американо, и поменьше воды!
Девушка отошла выполнять заказ.
Мария повернулась к даме в зеленом и негромко проговорила:
– Я вас узнала. Это ведь вы ехали в автобусе, который попал в аварию. И да, ваш телефон у меня. Так что скажите честно – вы и правда хотите взять у меня интервью, или вас интересует только телефон?
Дама в зеленом не отвечала, продолжая сидеть неподвижно, и даже не наклонилась, чтобы поднять свой шарф.
– Да что с вами такое? Это у вас от падения в автобусе?
Мария пригляделась к ней… и похолодела.
Рыжеволосая женщина за столом перед недопитой чашкой кофе в какой-то неживой позе, с полузакрытыми глазами, и никак не реагировала на слова собеседницы.
– Да хватит уже! Вы меня пугаете! – проговорила Мария севшим от волнения голосом. – Я вам отдам телефон, мне чужого не нужно!
Она открыла свою сумку и завозилась в ней в поисках телефона, пока не поняла, что не взяла его с собой. Ну да, она же шла на интервью, а телефон остался лежать на столе.
– Ой… – тихонько сказала Мария, но женщина не шелохнулась. И тут на ее щеку села муха.
Любой нормальный человек прихлопнул бы эту муху, или согнал, или хоть как-то среагировал, но женщина в зеленом пальто даже бровью не повела, тогда как муха нахально ползла по щеке.
Мария не выдержала и смахнула ее, при этом чуть дотронувшись до щеки. Но женщина и теперь не шелохнулась.
Наконец до Марии дошло то, что она уже поняла каким-то шестым чувством.
Рыжеволосая женщина была мертва. Об этом говорила и ее неестественная неподвижность, и странное, пугающее ощущение, которое Мария почувствовала, прикоснувшись к ее щеке. Как она при этом сохраняла вертикальное положение – оставалось загадкой.
И еще одно почувствовала Мария своим неизвестным науке шестым чувством. Женщина в зеленом не умерла от инфаркта или от другой естественной причины. Она была убита.
– Ой! – снова пискнула Мария и воровато огляделась по сторонам.
 
Старушка направлялась на выход, держа своего чихуахуа на руках и ласково отчитывая его. Все остальные были заняты своими делами, никто не смотрел на Марию и ее мертвую соседку.
Мария тихонько встала и попятилась, но ноги ее не держали, так что пришлось снова сесть на стул.
«Нужно успокоиться, – приказала она себе, – не кричать, не визжать, не бежать, сломя голову, а просто уйти».
Тут ей пришла в голову единственно разумная мысль, и она положила на стол деньги за заказанный кофе. Но когда доставала их, проклятый кошелек выскользнул из рук и упал под стол. Пришлось за ним лезть. А там, под столом, она невольно задела женщину, и та чуть шевельнулась, так что Мария подумала даже, что ошиблась и что женщина пришла в себя. Но нет, просто тело опасно наклонилось, так что Мария испугалась, не грохнется ли оно сейчас со стула.
Глядя из-под стола в зал, Мария нашарила кошелек, но под руку ей попалось еще что-то… Она машинально это подхватила, осторожно, не делая резких движений, вылезла из-под стола, запихнула в сумку, и тихо-тихо покинула кафе, опустив глаза в пол и стараясь казаться незаметной.
На улице Мария втянула голову в плечи, ожидая, что вот сейчас послышится строгий окрик: «Держи ее! Вон она, та самая, убийца!» Но пока никто не кричал и не свистел ей вслед, так что, сделав над собой титаническое усилие, Мария не понеслась сломя голову прочь от злополучного кафе, а пошла спокойно, делая маленькие шаги и пытаясь выпрямить спину.
Со стороны это выглядело так, будто у дамы внезапно сломалась молния на брюках, и они грозятся упасть вот прямо сейчас, оттого несчастная и боится делать большие шаги.
Увидев себя в витрине магазина, Мария ужаснулась и пошла наконец нормальной походкой. От этого и мысли в голове перестали скакать испуганными антилопами, а оформились в одну, самую здравую: нужно обо всем рассказать Надежде. Она поможет. А если не поможет, то хотя бы объяснит, что все это значит. А если не объяснит, то хотя бы поддержит и даст чего-нибудь поесть.
Вот именно! От стресса ужасно захотелось есть. Мария снова набрала номер подруги, и к счастью Надежда тут же ответила:
– Ну, разблокировала тот телефон?
– Д-да…
По одному этому «да», Надежда Николаевна поняла, что все пошло не так, и вздохнула:
– Что еще случилось?
– Надя, я еду к тебе! – твердо сказала Машка.
То есть она думала, что говорит твердо, хотя на самом деле голос у нее был неуверенный и испуганный. А уж когда Надежда расслышала в нем испуганно блеющие нотки, то поняла: у Машки и правда неприятности.
С грустью оглядев сдвинутую мебель, снятые шторы и пылесос, стоящий посреди гостиной, Надежда Николаевна поняла, что с генеральной уборкой придется подождать. Далее выяснилось, что Машка прибудет минут через сорок, так что за это время она успела еще проверить холодильник и смотаться в ближайший магазин.
И правильно сделала, потому что Машка, едва войдя в квартиру, тут же взвыла, что если сейчас не съест хоть что-нибудь, то умрет прямо тут у порога.
Разумеется, это было преувеличением, как ехидно заметила Надежда, писательской гиперболой, но когда Машка съела яичницу с помидорами, бутерброд с колбасой и маринованными огурчиками, бутерброд с гусиным паштетом, половину бублика с плавленым сыром и остатки песочного печенья, у нее наконец лопнуло терпение, и она сурово спросила:
– Кофе будешь?
– Ой, что ты! – Машка замахала руками. – Видеть этот кофе не могу, после того, что в кафе случилось!
К тому времени Надежда Николаевна уже смогла получить некоторую информацию, которую Машка дозированно выдавала, пережевывая пищу.
– Ну и как тебе пришло в голову сбежать с места преступления? – уже в третий раз повторила Надежда, строго глядя на подругу. – Ведь за тобой не числится никакой вины!
– Сама не знаю, что на меня нашло, – вздохнула Мария. – Вот ты бы осталась рядом с ней?