Тайна венецианского купца

Но однажды отлично налаженная система дала сбой, потому что нескольких сотрудниц поймали на взятках и, чтобы не выносить сор из избы, тотчас уволили. Среди них оказалась и брюнетка Соня. Антонина же пострадала за компанию: начальница давно хотела устроить на ее место свою племянницу, так что просто воспользовалась случаем.
Что было делать?
Софья и Антонина не относились к тем счастливицам, которых содержит муж. Мужей у них вообще не было. Софья справедливо полагала, что уж себя она как-нибудь обеспечит, а всяких козлов, у которых ни внешности, ни денег, ни приличной работы, кормить не нанималась. Антонина замужем была, но неудачно, поскольку свекровь попалась такая, что поедом ела невестку целыми сутками. И вспоминала она свое недолгое замужество как страшный сон.
Так что, отдохнув и почистив перышки, подруги принялись искать работу. Однако это оказалось непросто, поскольку хоть и уволили их по-тихому, без скандала, слухи все-таки пошли, и любой начальник по кадрам держал у себя в столе список фамилий тех, кого на работу брать нежелательно. В каждой организации своих неприятностей хватает, так что незачем еще и чужие приобретать.
Итак, в мелкие чиновницы путь был закрыт. А поскольку делать они ничего не умели, кроме как сидеть в кабинетах и морочить голову посетителям, то могли устраиваться только на самые незначительные должности в самых мелких фирмочках. И то Софья недолго продержалась, поскольку разговаривала с людьми недопустимо резким, приказным тоном, так что заказчики уходили и больше не возвращались. А Антонину, устроившуюся секретаршей, сразу невзлюбила жена начальника и не успокоилась, пока ее не уволили.
Подруги сделали еще несколько попыток и поняли, что так жить нельзя. Именно в этот период совершенно случайно они и встретили ту самую Катьку Шешунову. Катька тоже когда-то работала в комитете по социальным вопросам, но продержалась недолго из-за своей феноменальной глупости и пристрастия к алкоголю. Не то чтобы она пила не просыхая, и на работу приходила трезвой, однако на праздниках напивалась очень быстро и начинала болтать обо всем подряд. Начальница отдела, понаблюдав за ее поведением, здраво рассудила, что от Катькиной болтовни могут быть неприятности, и ее уволили по собственному желанию.
Выглядела Катька вполне прилично, чему подруги удивились, и находчивая Софья тут же затащила ее в кафе и заказала бутылку вина, чтобы выпить за встречу. Чтобы войти в курс дела, много времени не понадобилось, Катька сама все выболтала. Она стала самой обычной мошенницей. Обирала пенсионеров и доверчивых домохозяек, втюхивая им неработающие приборы, а иногда просто крала деньги.
На вопрос Антонины, не опасно ли это, ведь криминал, Катька ответила, что даже если ее и заберут в полицию, что случается крайне редко, то от ментов всегда можно откупиться. Главное – не тянуть время. Чем быстрее сговоришься, тем меньше денег потратишь. А в основном граждане предпочитают в полицию не обращаться, да и что могут сделать ей пенсионеры? Ну, поорут-поорут, да и выгонят.
Антонина быстро выбросила эту встречу из головы, а вот Софья задумалась, и в конце концов у нее созрел план, как заработать денег. Антонину, которая накануне отнесла в ломбард два кольца и сережки, долго уговаривать не пришлось.
Договорились, что будут действовать только вдвоем, выбирая только одиноких и самых пожилых и представляясь сотрудницами государственных организаций. Благо у них сохранились кое-какие документы, которые можно предъявить несведущим пенсионерам. А самое главное: они ни в коем случае не станут просить или требовать наличные деньги. Показывая различные бланки, они будут утверждать, что данному индивидууму положено новое пособие, для чего необходимо только заполнить форму, и предлагали свою помощь. Вот прямо сейчас. Ну и, естественно, требовался паспорт и номер счета в банке, куда должно приходить пособие. А когда пенсионер извлечет на свет божий карту, завернутую в бумажку, на которой записан пин-код, ее можно незаметно подменить на похожую, но давно просроченную. А что фамилия на карте не та, то кто там будет смотреть? Эти пенсионеры и в очках-то плохо видят. Затем терпеливо заполнить все бланки, положить их в конверт и пообещать отнести в комитет, а не посылать по почте, потому что так быстрее.
 
Был и второй вариант: попросить телефон, положить рядом свой и включить специальную программу, которая копирует все номера. А потом, через пару-тройку дней, позвонить в банк и дать распоряжение перевести деньги с одного счета на другой. Но не все деньги, а небольшую часть, чтобы сотрудник банка ничего не заподозрил.
«Главное – не зарываться, – внушала Софья Антонине, – тогда все будет тип-топ».
И они попробовали. Все прошло гладко, потому что вид Антонины и ее приветливая улыбка внушала старикам доверие, а Софья старалась говорить тихим голосом и вообще держаться в тени.
Со временем аппетиты Софьи увеличивались, и пока Антонина морочила голову доверчивым старушкам, не гнушалась обычной кражей. Однажды их чуть не вывели на чистую воду, но, к счастью, Софья успела вернуть деньги на место, так что дочка пенсионерки, которая пришла навестить мать, немного успокоилась и отпустила их с миром.
В общем, как пишут в старых романах, ничто не предвещало особых неприятностей… впрочем, случившееся и неприятностями-то трудно назвать, это была полная катастрофа.
В тот день подруги отправились по одному из адресов. Квартира в центре, хоть и не в самом престижном районе, наверняка большая, старая и запущенная. Жилец – одинокий старик. То, что надо. Главное, чтобы звонок услышал и дверь открыл, а дальше все пойдет как по маслу, уверяла Софья.
И правда, первая часть операции прошла без сучка, без задоринки. Дверь им открыли быстро, без шума и препирательств. На пороге стоял очень худой, лысый старик, с желтой кожей, похожей на старый пергамент. Черная одежда только усугубляла его необычайную худобу.
«Вдовец, что ли? – подумала Софья. – Вроде по документам в этой квартире никто кроме него не жил…»
Антонина же потом утверждала, что у нее было какое-то нехорошее предчувствие. Им следовало сразу сказать, что они ошиблись квартирой, и бежать из этого дома куда подальше. Но Софья ей не верила: мол, задним умом мы все крепки, тем более что у Тоньки и ума-то особого не было.
Старик молча ждал, когда они скажут, кто такие и чего им надо. Софья по обыкновению затараторила про новое пособие, про то, что в комитете сейчас очень много заявок и что если ему тяжело выходить в мороз, да еще снегу намело столько, то они могли бы в виде исключения… и так далее. За разговором она незаметно теснила старика в квартиру, так что он посторонился, и они оказались в темной запущенной прихожей, где пахло пылью и еще чем-то неприятным, кажется мышами.
Повесив пальто на кривую скрипучую вешалку, подруги прошли в комнату, очевидно гостиную, где стоял старинный диван, с высокой деревянной спинкой, на которой сверху была еще полка с книгами. Тоже старинными, тяжелыми, в кожаных переплетах. Такая если упадет на голову, то мало не покажется.
Впрочем, сесть на диван старик им не предложил, а подвинул к столу два тяжелых стула.
Антонина незаметно огляделась.
В комнате еще было большое зеркало с резным столиком внизу, а на столе старинная лампа с абажуром из темного зеленого стекла. Вместо подставки – бронзовый черт с рогами и копытами. Антонине показалось, что черт насмешливо улыбается, как будто знает, что произойдет дальше.
Софья разложила бумаги и все тараторила и тараторила, активно жестикулируя. Ее руки с малиновым маникюром так и мелькали. Старик вроде бы заинтересовался и тихим, каким-то шипящим голосом принялся задавать вопросы. Но когда Софья наклонилась, чтобы вытащить из сумки очередную бумагу, Антонина поймала его взгляд в зеркале, и ей показалось, что он вовсе даже не старик, а вся его фигура дышит какой-то злой силой.
Она тут же захотела уйти из этой квартиры. Притвориться, что ей плохо и нужно поскорее на воздух. А что? В квартире такая духота стояла, и запах какой-то неприятный.