Плоды мести (СИ)
— Я попробую помочь тебе, если с моими друзьями ничего не случится, — сказал гоблин несмотря на протестующую жестикуляцию Сконма.
Решение далось тяжело, но только так можно выиграть время.
Глава 36
У героя век короткий:
Храбрым быть опасно всё ж.
Только чаще лезть под нож
Нужно тем, чей норов кроткий…
— Адинук
Огромный шипастый боевой молот с оглушительным свистом вошел в землю там, где еще долю мгновения назад лежала голова человека. Этот жалкий червь посмел бросить вызов непобедимому одноглазому богу. Он должен поплатиться за дерзость!
Здоровенный орк с черной повязкой на правом глазу без усилий выдернул оружие из почвы за длинное толстое древко и сразу развернулся. Но даже этой небольшой задержки хватило, чтобы снизу в его клыкастую челюсть прилетел крепкий человеческий кулак с мозолистыми костяшками. От смертного трудно ожидать подобной силы, но аватара Бурхана подбросило на добрых полфута. Мускулистое тело с кожей оливкового цвета рухнуло на четвереньки.
Бога не убить даже таким ударом, но один клык пришлось выплюнуть вместе с густой черной кровью, смешанной со слюной. Бурхан с громким щелчком вправил вывихнутую челюсть обратно и зарычал, с большим трудом поднимаясь на ноги.
— Кто ты? — тяжело дыша, спросило божество. — Чей аватар? Я не узнаю тебя.
— Я твоя погибель, — зловеще ответил Михель, потому что сам только что побывал на волосок от смерти.
Сейчас он не ощущал той всепоглощающей ненависти, которую испытал, отнимая чужую жизнь в трюме корабля. Хотя ему и нравилось смотреть на врага в таком плачевном состоянии. Мольба зеленокожего прозвучала музыкой для ушей монаха, но он никак не мог взять в толк, откуда в нем это. Может, из-за присутствия Лю в голове?
— Не моя работа, — тут же опроверг догадку жахани. — На твою волю мне влиять не дано. Это как-то связано с твоей стертой памятью.
Между тем тяжело дышащий орк взмолился.
— Прошу пощады! Выслушай меня, это важно! Ты не понимаешь, что происходит! Я все объясню!
Бурхан не поверил, что мог проиграть бой смертному. На его беду к тому же выводу пришли и бесчисленные полчища орков, наблюдавшие за ритуальным поединком с окрестных холмов. Их бог еще не повержен, но уже опозорился у них на глазах. Он унижен пускай и другим, но совершенно безоружным богом. Бурхан же схватился за молот, когда не смог победить голыми руками, и даже так проиграл. Значит, Бурхан слаб и недостоин поклонения.
Сила и бесстрашие — вот добродетели, передававшиеся из поколения в поколение в обществе зеленокожих воителей. Демонстрация слабости подорвала едва начавшую крепнуть веру, которая прежде придавала аватару сил. Бурхан это почувствовал и зашатался, словно от усталости. Ему уже случалось проигрывать битвы и поединки, но никогда прежде при своих свирепых детях. И он ужаснулся последствиям.
Человеческий отряд, зажатый орочьей ордой в тиски, напротив приободрился. Когда герцог отправлял их со странным монахом, то произнес длинную речь.
— Мои верные слуги! — сказал тогда он. — Я вверяю вас этому божьему человеку. Он принесет мне, да и вам тоже, такую славу, которая позволит мне и, наверное, вам попасть на небеса. Да, некоторые попадут на небеса сразу, еще во время похода, зато остальных ждут почет и богатство. Особенно меня. Идите же и не посрамите своего герцога. Я очень надеюсь на ваш успех.
Кто же мог догадаться, что новый командир приведет их прямо в пасть дракона. Маленькая армия сильно поредела от дезертирства, как только стало ясно, что путь лежит в орочьи владения. Остались лишь те воины, для которых слова «присяга» и «честь» еще что-то значили. Солдаты до последнего надеялись, что нужно просто пройти мимо владений зеленокожих, и старательно делали вид, что так и делают. И все равно люди опасались, что их начнет рвать на части озверевшая орочья толпа, едва разведчики донесут вожаку о человеческом отряде.
Когда монах привел их сюда и сразу бросил вызов вождю орков, рыцари приуныли окончательно. Их всех непременно втопчут в землю, как только голова человека расплющится от тяжести орочьего оружия, но бежать было некуда. Теперь ситуация поменялась.
— Молитесь, братья! — бросил клич один из благородных ветеранов. — Может, еще сумеем спастись.
— Кому молиться-то? — раздались голоса воинов. — Боги давно глухи к нашим молитвам!
Население герцогства издавна не отличалось благочестием. Местные храмы даже по праздникам наполнялись едва ли на десятую часть от вместимости. Жрецы часто ходили в обносках, а пожертвований порой не хватало на ремонт протекающих крыш. Боги многие поколения назад перестали отвечать на мольбы смертных, и если кто еще и ходил им поклониться, то скорее потому, что так заведено.
— А хоть бы и ему! — служивый махнул рукой на остатки веры в старых богов и во всю глотку заорал. — Славься Михель Всемогущий!
— Славься! — поддержал его нестройный хор.
Затем военная привычка приветствовать командиров хором дала о себе знать, и все людское воинство разом прокричало: «Славься Всемогущий!»
Слыша это, орки, стоящие неподалеку, начали перешептываться рычащими голосами. Кто-то, знающий всеобщий, перевел сородичам смысл.
Бурхан почувствовал страшное, когда ноги перестали его держать. Он слабел и слабел, а в глазах потемнело, и уже в падении до его ушей донесся нестройный, но нарастающий гул его детей: «Славься Всемогущий!»
***
— Он что, сам умер? — спросил монах, застыв в боевой стойке возле бездыханного тела. — Может, с сердцем плохо?
— Ох, ты ж мой сердобольный. Еще вылечить его попробуй! — с иронией откликнулся Лю. — Брось, это же аватар. Был. У них никогда не бывает проблем со здоровьем, если это не боевое ранение. Только что произошло такое, за что я еще, наверное, схлопочу от босса. В конце концов, это же был мой план.
— Что стряслось-то?
— Он действительно умер! — бас Лю прозвучал как-то чересчур глухо и монотонно. — Не вернулся в свое царство, а попросту исчез. Тело тут, а духа нет. Нигде нет! Я уже проверил. Ты вообще понимаешь, что это значит?! А еще очень жалко, что он ничего не успел объяснить. Теперь придется ловить еще какого-нибудь аватара, а их не так много осталось.
Между тем зрители подозрительно зашумели, а их кольцо сузилось настолько, что Михелю стало не по себе.
— Как-то забыл уточнить, — спросил он мысленно у Лю, — я по плану должен был сразу бежать или пытаться убить столько орков, сколько успею?
— Вообще, конечно, они сейчас должны быть немного заняты борьбой за место нового вождя, но какой-то интерес к тебе все же остался, — смутился жахани. — Постарайся выжить. Ты мне еще нужен на Лумее.
— Лучший совет в моей жизни после того, как настоятель посоветовал приглядывать за новыми друзьями, — процедил сквозь стиснутые зубы монах, вспомнив, как его чуть не сожрали живьем в племени Аггрха.
Человек огляделся и с удивлением обнаружил, что к нему направляются не только зеленокожие, но и его собственный отряд. Люди опередили орков и шагах в двадцати дружно преклонили колени перед Михелем, сняли шлемы, склонили головы и прижали кулаки к груди. Они громко запели молитву, некогда обращаемую к человеческим богам. Не все из них хорошо знали текст, но все старались.
Архаичные слова звучали торжественно. Михель знал эту молитву: ее вдалбливают в головы всем человеческим детям. Он знал ее, но всегда молился только Вседержителю пока не утратил веру. Теперь он не понимал, что происходит, и чувствовал себя одновременно странно, неловко и глупо.
— Подпевать будешь? — ехидно спросил Лю.
— Меня, вроде бы, не собираются убивать.
— Вот и славно, подыграй им тогда, что ли.
Орки шли не слишком уверенно, поэтому и отстали. Для них было странно, что нужно поклониться инородцу, хоть он и победил самого Бурхана. Разношерстная толпа — посмотреть на бой собралось много племен — запрудила все поле. Разного роста и оттенка кожи, кто-то в стальных латах и с хорошо выкованными топорами, молотами и мечами, а иные только в набедренных повязках и с простыми дубинами вместо оружия. Но у всех них была одна цель: воздать почести своему новому богу, честно добывшему в поединке право вести за собой племена. Как это принято у орков от начала времен.