Плоды мести (СИ)

Прошла целая минута. Троу продолжал стоять на коленях, уперев обе руки и лоб в землю. Замершие в благоговейном ступоре еретики начали потихоньку шевелиться и издавать смешки, видя отсутствие результата. Все дворфы наоборот застыли, поглядывая на спину эльфа и иногда по сторонам, ожидая знамения.
— ДОЗВОЛЕНО! — грянуло откуда-то из-под земли с такой силой, что почва зашаталась у всех под ногами и местами пошла трещинами, а уши у большинства присутствующих заложило.
— Будут еще вопросы? — деловито поинтересовался Адинук, поднимаясь с колен.
Бородачи замотали головами, не решаясь спорить с высшими силами.
— Я люблю тебя в анфаш крупным планом, большой брат! — воскликнул Шеанорд и полез обниматься к троу. — Теперь не придетша брошатша ш топором на каждого дуралея. Тшего ты раньше не шпрошил у него? И щто дальше? Бороды брить тоже можно?
Аггрх посмотрел на эльфа безумным взглядом. До сей поры орк был свято уверен, что рассказы барда про благоволение к нему бога дворфов — это просто выдумки полоумного троу. А тот стоял себе, мило улыбаясь, как будто ничего сверхъестественного не произошло. Рати тоже взглянула на эльфа по-новому. Этот парень умело притворяется простачком, но на деле совсем не такой.
[1] Маленький братец! Это я Адинук! Твоя борода выросла такой красивой! (дворф)
[2] Да, определитесь уже наконец! (дворф.)
  
Глава 23
 
«Жизнь подобна свече. Ее всегда можно задуть, но лучше пусть догорает сама».
- Хуан де Деса, великий инквизитор
Первое потрясение прошло.
— Со свистом разобрались, — подбодрил Шеанорда бард. — Теперь давай определимся с Каввелем и его прелестной спутницей.
— Да, пока светать не начало, — нахмурился минотавр. — Проклятье ждать не будет.
Он по-прежнему стоял вместе с Могарой, окруженный фанатиками, и предводитель дворфов уже не так горел желанием вступать в схватку, как раньше.
— Шмерть наших братьев проштить шложно, — произнес Шеанорд и поджал губы, скосив глаза на эльфа. — Ш другой штороны, у него было право на защиту, как наштаивает Адинук. Будем штшитать, щто мы квиты. Обещаем больше не нападать, ешли вы пойдете ш нами.
Борода и шлем из вороненого адаманта не позволяли рассмотреть мимику дворфа в деталях, но даже видимой части хватало, чтобы понять всю тяжесть принятого им решения. Вряд ли Шеанорд отказался от мести без веской причины. Минотавр оценил. На его памяти, эти бородачи, как и его рогатые собратья, клятв не нарушали. От друзей, тем не менее, Каввель уходить никуда не собирался. Могара, между тем, издала нервный смешок.
— Вы убили мою охрану, — обвиняюще тыкнув пальцем в Шеанорда, сказала она. — Зачем вы вообще напали на нас?
Дворф еще раз посмотрел на барда, тяжело вздохнул и твердо решил поделиться правдой.
— Гошпожа, — покаянно опустил голову Шеанорд. — Этот рашказ лутше не шлушать с пуштым брюхом и перешохшим горлом. Лагорд, Тройнорд! Тащите шуда беату.
Из задних рядов к ним протолкались два очень упитанных воина, Один нес самую настоящую дубовую бочку, удерживая ее на спине с помощью широких кожаных ремней. Судя по плеску внутри, из емкости уже успели порядочно отхлебнуть. Дворф бережно сгрузил ценную ношу на землю, а второй снял со спины мешок и начал извлекать из него пивные кружки, выточенные из какого-то прозрачного камня.
— Традиция, — пояснил Адинук, важно поднимая указательный палец вверх. — Трезвыми, как рыбы, важные переговоры вести нельзя. Каждый должен выпить кружку мира, и тогда между выпившими уже не будет былой вражды, а понимания, наоборот, прибавится.
Эльф первым потянулся к раздаче, подавая пример остальным компаньонам. Дворфы из окружения Каввеля только сглотнули слюну, но свой пост не оставили. Напитки ему и Могаре они передали по цепочке.
Гарб тоже сделал глоток. Напиток сперва продрал горло огненной крепостью и обжог пищевод, опускаясь ниже уже приятным теплом. Со второго глотка началось наслаждение. Вкус с трудом поддавался описанию и лишь отдаленно походил на простое человеческое пиво или гномий эль, оставляя во рту терпкое послевкусие смеси свежего ароматного хлеба, дубовой коры, спелого винограда и чего-то еще смутно знакомого. Гоблину он напомнил нечто давно забытое, будто родом из детства. Было очень вкусно и жалко, что так быстро закончилось. Беата прекрасно утолила не только жажду, но и голод.
 
Вскоре кружки опустели. Компаньоны ощутили одновременно и легкий шум в голове, и необычайный прилив сил вкупе с ясностью сознания. Погрузившись в мысли о том, что же ему этот вкус напоминает, шаман едва не упустил начало повествования.
— … Конфедерация, чтоб ее, — потешно сморщил бородатую физиономию Шеанорд. — Тогда все и началось.
Компаньоны вдруг поняли, что акцент у рассказчика куда-то пропал. Фанатикам беаты не предложили, и они разочарованно зашушукались: дворф заговорил настолько шепеляво, что ни слова стало не разобрать. Даже его сородичи перестали понимать, но они как раз удивляться не стали, прекрасно зная о необычных свойствах чудесного янтарного напитка.
Шлем Шеанорд снял и стоял в одном капюшоне поддоспешника, как бы показывая, насколько доверяет присутствующим.
— Когда наступил мир, мы радовались, что наконец-то можно будет перестать воевать и полностью отдаться ремеслам и искусствам, — продолжил он. — Вряд ли большой брат рассказывал вам о наших традициях, но вообще-то мы очень мирный народ. Разве что иногда любим кулаками помахать после кружечки крепкого.
— Только головы режете всем подряд, — сквозь зубы процедила Могара.
— Это вынужденная мера, — Шеанорд ее услышал и правильно понял. — Ваши спутники все равно были обречены, а мы избавили их от участи хуже смерти. Вы-то, небось, думаете, что мы поступили подло и бесчестно, а так они не поднялись в виде нежити.
— Не согласен. Они были вполне живы и почти здоровы, — холодно возразил де Деса.
Инквизитор спрятал меч в ножны и стоял, скрестив руки на груди. Его лицо на секунду напомнило застывшую маску презрения, но потом сменилось обычной бесстрастностью. За долгие годы храмовнику случалось встречаться и с более нелепыми заблуждениями.
— Твоя башка полна камней, человек. Ты бы сам оставил живых свидетелей? — предводитель топоров посмотрел на храмовника исподлобья. — Не в плен же их брать было! Это война, так что мы им еще и честь оказали.
— Так зачем вы напали? Мы же были союзниками! — почти зарычала Могара. — Можно же было договориться?
Дворф почесал шею под плотной тканью поддоспешника.
— Тут такое дело, — помялся он. — Я расскажу. Незадолго до появления Конфедерации на наши земли началось нашествие нежити. Сначала мы просто сносили мертвецам головы, но их стало приходить все больше, да и кости у них стали ощутимо крепче, почти каменными стали. Их даже перестали брать наши топоры, и пришлось взяться за молоты! В какой-то момент мы перекопали все кладбища инородцев в округе и отпилили всем покойникам головы, но это не помогло. Когда-то в округе бушевала война, и слишком много непогребенных солдат осталось гнить на полях сражений. Потом наших сил стало не хватать, и по ночам даже пришлось заваливать входы в пещеры.
— За помощью обращались? — спросил Каввель.
— А как же! — сжал кулаки дворф. — Ко всем соседям гонцов послали, но как раз в то время Брестон гонял вот этих вот отступников по всему морю, а остальные в страхе дрожали в замках и не смели высовывать наружу свой трусливый нос. Мы даже золото предлагали! Много золота, но никто не откликнулся. Король Фарукона — союзничек оловянный — тоже отказал в помощи и еще обозвал нас жалкими и ленивыми бородатыми попрошайками. Крепко тогда наши ребята обиделись.
— Не может того быть! — ахнула Могара.
— Может, — с кривой усмешкой сказал Шеанорд. — Письмо мы сжигать не стали. Оно со всеми гербовыми печатями и подписью до сих пор лежит на видном месте в зале собраний клана как напоминание, что верить можно только своим и то с опаской. Жрецы приносили богатые дары и возносили молитвы, но в ответ боги только присылали указания на новые месторождения в недрах. Приятно, конечно, но против нежити вообще бесполезно. Вот тогда и случился раскол в клане. Наши родные уходили со всем добром и семьями, чтобы найти свою гибель в этом несчастном культе. И уже потом явился он — в сияющих доспехах, с мечом — и предложил решить нашу проблему в обмен на пару услуг.