Единственная любовь

— Вот ты где, — пробормотал он и уселся рядом. — Я пытаюсь попасть сюда с девяти утра, но Дин постоянно находил мне занятия.
— Тебе нет нужды извиняться, — холодно отозвалась Бет. — Я тебя не ждала.
Казалось, он пришел в замешательство.
— Наверное, ты считаешь, что я вел себя как свинья? Согласен. И я не могу этого объяснить.
— Я уверена, ты вполне на это способен!
— Не знал, что ты можешь быть жестокой.
— А я вообще никогда тебя не знала, — парировала она. — Мужчины, в которого я влюбилась в Нью-Йорке, на самом деле не существует!
Он опустил голову. Сгорбленная спина придавала ему непривычно жалкий вид.
— У тебя есть все причины меня ненавидеть. Но все равно ты не сможешь ненавидеть меня сильнее, чем я ненавижу себя сам! Я люблю тебя, и…
— Не надо продолжать эту ложь!
— Это правда! Если бы я не любил, то не чувствовал бы себя таким виноватым. Поэтому и сбежал. — Он посмотрел на нее с мукой в глазах. — Когда я увидел тебя вчера вечером, то понял, что был безумцем, считая, что смогу тебя забыть. Я люблю тебя, Бет. Я не могу жить без тебя!
Она всей душой жаждала услышать эти слова, но они не доставили ей удовольствия. Однажды разрушенную веру непросто восстановить парой прочувствованных фраз.
— Разве тебе нечего сказать? — Он схватил ее за руку и приложил к своей груди, чтобы она могла ощутить, как бьется его сердце. — Ты сможешь простить меня? Мы можем начать все сначала?
— Как ты можешь задавать такие вопросы? — Девушка высвободила руку и вскочила.
Он тоже быстрым движением поднялся и повел ее в сторону от бассейна.
— Я собираюсь сказать Синди правду. Я не могу сохранять помолвку, которая для меня ничего не значит!
— Так почему же ты ничего ей не сказал, когда приехал из Нью-Йорка?
— Потому что я… — Дэнни замолчал, и Бет, неплохо зная его, поняла, что он подыскивает ответ, который бы не обидел ее.
— Скажи мне правду, Дэнни. Я устала от лжи.
— Я думал, что смогу забыть тебя, — пробормотал юноша, — но не смог. Как бы ни старался, все равно не могу не думать о тебе.
— Почему хотя бы не написал мне?
— А это принесло бы пользу? Пока я не свободен, я не имею права общаться с тобой.
— У тебя нет его и сейчас, — вспыхнула Бет.
— Я знаю. Но я должен убедиться, что все еще нужен тебе.
От этих слов ее замутило. Бет шагнула назад. Нет, ей не нужно было расстояние, чтобы лучше разглядеть этого красавчика, — он и так весь как на ладони.
— Почему ты так на меня смотришь? — жалобно спросил Дэнни. — Я люблю тебя, Бет. Я знаю, ты ненавидишь меня за то, что я сделал… но не заставляй меня расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь!
Бет все еще не могла произнести ни слова. Она знала, что следует презирать его. «Может, я и презираю, — подумала девушка, — но каким-то образом это не влияет ни на любовь к нему, ни на желание оказаться в его объятиях».
— Все это так неправильно, — прошептала Бет. — Мы не имеем права… мы не должны.
— Мы любим друг друга! — страстно воскликнул Дэнни. — И это дает нам право.
Притянув Бет к себе, он обнял ее, осыпая поцелуями влажные веки и залитые слезами щеки, прежде чем, наконец, припасть к ее губам.
Бет отдалась его воле, но вместо ожидаемой радости чувствовала лишь растущий стыд, который становился тем сильнее, чем дольше она оставалась в объятиях Дэнни.
— Нет! — вскрикнула девушка, отталкивая его. — Я не могу!
— Но ты любишь меня!
— Этого недостаточно. Ты помолвлен с Синди.
— Я скоро буду свободен!
— Значит, мы должны дождаться этого.
В ее голосе звучала решимость, и он с неохотой отступил.
— Извини, любимая. Когда я шел сюда, клялся себе, что не прикоснусь к тебе до тех пор, пока не буду свободен. Но, увидев тебя, такую близкую, такую красивую… Прости меня.
Это было похоже на того Дэнни, каким Бет хотела его видеть, и ее гнев испарился. Заметив это, его лицо тоже прояснилось.
— Нам не придется долго ждать, милая. Самое большее через месяц все это будет казаться лишь кошмарным сном.
— Почему месяц?
— Потому что Синди скоро сделают операцию. Я не могу сказать ей о нас до тех пор.
 
Новость застала Бет врасплох. Дэнни опять лгал? Но его слова слишком легко проверить. Он не стал бы придумывать такое.
— А что с ней?
— Нога. Все началось, когда ей исполнилось четырнадцать. Она каталась на лошади, и ее… лошадь шарахнулась и сбросила Синди. После этого ей стало тяжело ходить. Она то была в норме, то лежала пластом. Не знаю, к скольким специалистам ее возили, но ни один ничего не мог сделать. Несколько лет они просто не могли определить, чем это вызвано! — Лицо Дэнни утратило свой юный вид. — Ты не представляешь, как все это было ужасно для Дина и для меня. Синди была чемпионкой. Шли даже разговоры о том, чтобы она представляла Штаты на Олимпийских играх, но эта чертова лошадь положила всему конец.
Глаза Бет наполнились слезами, когда она представила, какой трагедией все случившееся стало для четырнадцатилетней девочки.
— По крайней мере, сейчас она, кажется, смирилась с этим, — пробормотала Бет.
— Это случилось потому… в общем, потому, что она влюбилась в меня. После несчастного случая я вроде как взял ее под крыло. Я и представить не мог, что она решит, будто я в нее влюбился. А к тому времени, как я догадался, в чем дело, было уже слишком поздно. — Он развел руками, став похожим на греческого бога. — Думаю, я мог бы выбраться из переплета, если бы захотел, но я спустил все на тормозах. Да еще Дину понравился вариант… может, и в этом тоже дело.
Бет глубоко вздохнула. Теперь становилось понятно, почему для Дэнни так сложно попросить у Синди свободы. Плохо поступать так с абсолютно здоровой девушкой, а уж с той, кому в жизни и так немало пришлось пережить и которая считает Дэнни своим единственным спасением, — вообще невозможно. Именно поэтому он и сбежал из Нью-Йорка.
— Может, тебе и не стоит ничего говорить Синди, — мягко произнесла Бет. — В конце концов, если бы мы снова не встретились…
— Но мы встретились. И я не могу жениться на Синди! Как только ей сделают операцию, я скажу ей правду.
Потрясенная, Бет снова села. Дэнни устроился рядом. Она украдкой взглянула на него. Он казался таким бледным и серьезным, несмотря на загар и обычное легкомыслие. Бедняжка, только теперь она могла понять, через какие мучения он прошел.
— А почему Синди не сделали операцию раньше?
— Слишком опасно. Проблемы с ногой возникают из-за перенагрузки на спину. Но только совсем недавно нашли способ оперировать такие случаи.
— Что будет, если операция окажется неудачной?
— Все останется как сейчас. Но все равно я скажу ей правду. Что бы ни случилось, я не могу дальше лгать. Что ты делаешь до вечера? — вдруг спросил он.
Бет разочарованно улыбнулась. Дэнни красив, молод и влюблен в нее. Если душевно они не так близки, как хотелось, что ж, это не очень высокая плата за остальные его достоинства.
— После обеда еду в Финикс. Ты свободен?
— Я не могу ехать в город. Я надеялся, мы сможем прокатиться по пустыне.
— Но в городе интересно. Я хочу купить подарки и…
— Я не могу. Синди сегодня в городе, мы можем наткнуться на нее.
Увидев, как изменилось лицо Бет, он придвинулся ближе:
— Не надо сердиться, милая. Мы договорились, что не будем ей ничего говорить про нас, пока ей не сделают операцию. А если она увидит нас вдвоем, почует неладное.
Жалея, что не может проспать целый месяц и проснуться только в день, когда Дэнни будет свободен и сможет быть с ней без всяких уловок, Бет заставила себя улыбнуться.
— Извини. Конечно, ты прав. Может, нам лучше вообще не встречаться.
— Это слишком жестоко. Но мы можем видеться, когда вокруг люди. Я постараюсь устраивать такое как можно чаще.
В поездке Бет обдумывала разговор с Дэнни. Теперь, зная, что его помолвка была почти насильной, хотя навязанной скорее чувствами, чем Дином, она могла с большим пониманием отнестись к его поведению. «Если операция Синди окажется неудачной, — размышляла Бет, — как я могу позволить ему расторгнуть помолвку? Он будет еще нужнее невесте». Дэнни попытается возразить, что в худшем случае им придется отложить признание. Но, даже согласившись с этим, Бет не находила себе места. Только когда Дэнни будет полностью принадлежать ей, она обретет долгожданный покой. «Но покой ли я обрету или, как насмешливо заверил Дин, все время буду бояться, что, как только Дэнни выпустит меня из поля зрения, тут же забудет?»