Ключи от Хаоса (СИ)

— Погоди… выпить? Парня? — брезгливо кривлюсь. — А вдруг меня стошнит?
Рик закатил глаза, а потом рявкнул:
— Вот давай без этого, а?! Тебе его не трахать! Как напьешься — рви горло, и дело с концами. Умрет как вампирская закуска, большего не заслужил.
— Ладно. Хотя я раньше не прибегал к такому катализатору. Мерзко же.
Сила крови и смерти — проверенный способ усилить боевую мощь, еще низшими демонами открытый. Выдрал кому-нибудь горло — и можно рвать врагов голыми руками, шустрить пуще прежнего и регенерировать с утроенной скоростью.
— Согласен, мерзко. Но согласись и ты: при нашем раскладе лишним не будет. О, только прошу, не пришиби Илайю в кровавом угаре.
— Илайя, значит? — я хищно сощурился. С рыжей стервой у нас это будет уже не первая стычка. — Не, эту не пришибу. И даже калечить сильно не стану.
— Уж будь добр. Мне на нее плевать, да Воробей незаслуженно любит своих родственничков, — проворчал Рик, после чего шустро сотворил плетение невидимости и исчез. «Воробей» — это он про Нику? Кивнув, я продолжил путь к портальной площади. Временной заменой моему оружию был табельный меч будущей закуски.
Опершись на кованые перила, Рес оглядела гостиную задумчивым взглядом. Огромные окна, вид на берег пролива, высоченные потолки… побитая временем унылая меблировка, затхлость нежилого помещения, пылищи — как на библиотечном чердаке до того, как они с Риком изволили его обжить. Хорошенький баланс, ничего не скажешь.
— А ведь отличный домик. — Рес свесилась через перила, и чуть ли не падая. — Почему в таком состоянии?
«Потому что восстанавливать всё из рухляди — твой пожизненный удел», — машинально съехидничала она про себя.
— Так ведь никто не интересовался его судьбой в последние годы, — ответила Жасмин. — Не вашей же тетушке сюда наезжать, правда?
Рес прикусила губу. Фыркнула. Не выдержав, расхохоталась.
— Всё смакуешь ее унижение? — Она в оживлении взмахнула руками и крутанулась на месте пару раз.
— Как и все вокруг. А вы — нет?
— Да ладно… почти семь лет прошло, как-никак. Жаль только, характер этой спесивой коровы ничуть не улучшился от скромной провинциальной жизни. Даже наоборот.
Рес спустилась вниз, всё еще посмеиваясь и машинально пересчитывая ступеньки винтовой лестницы.
— Так, Жасмин, я могу на тебя рассчитывать? Необходимо, чтобы виллу привели в порядок как можно скорее. Точнее, до завтра.
— Вы с братом собираетесь въехать? — уточнила секретарь с легким недоверием. — Простите мне излишнее любопытство, кайта Антарес, но значит ли это, что…
— Нет, объявлять о себе всей Империи мы пока не собираемся, — отмахнулась Рес. — О чём я? А, да. Здесь нужно полностью сменить обстановку. Только никакой позолоты! И, боги, ничего розового! Ну да ладно, мои предпочтения тебе известны в общих чертах; твоему вкусу я доверяю… Фасад подновить тоже не мешало бы. Прислугу выберешь из нашего основного штата… да, попроси Иакинфа, чтобы прислал садовника. Сад похож на филиал Железного Леса!
Жасмин в легком недоумении склонила голову набок, не понимая причин подобного оживления язвительно-флегматичной госпожи.
— Вы задумали какой-то дебош, — заявила она. Рес хитро сощурила глаза.
— Ну ты же знаешь: сделал гадость — сердцу радость. Нет-нет, не спрашивай! Всё равно совру.
— Герцогу это, конечно же, не понравится? — полуутвердительно сказала Жасмин.
— Пусть катится ко всем… нет, подожди, не ко всем. Ремонт запишешь на его счет! Часть майората, все дела. Надеюсь, реставраторы возьмут наценку за срочность?
— Эти жадные до чужого золота южане? О, непременно.
Не переставая поглядывать на свою госпожу с подозрением, Жасмин проворно черкнула несколько строк в записной книжке, засунула карандаш за ухо и с церемонным поклоном удалилась.
«На лбу у меня что ли написано?» — подумала Рес не без веселья. С другой стороны, Жасмин знала, о чём говорит: под мрачной сдержанностью кайты Антарес скрывался острый живой ум и весьма въедливый характер.
«Люди бы ужаснулись, поняв, насколько я копия своего братца».
 
Она перемахнула через перила лестницы, поморщилась — в коротеньком платье выделывать такие фокусы было неудачной идеей — и уперлась взглядом в массивный засов на двери, ведущей в подвал. Засов послушно сдвинулся, скрежеща.
— Что-то как-то высоковато, — пробормотала Рес себе под нос, выпуская из сложенных ладоней рыжеватый всполох пламени. Освещение не ахти какое, но любоваться на всю имеющуюся здесь грязь не входило в ее планы. Предпочтительнее видеть, куда наступаешь. Ну, и не сверзнуться с очередной монументальной лесенки.
До лесенки, впрочем, дело так и не дошло.
«Без ножа, без артефакта? Как-то несерьезно», — отстраненно подумала Рес, оказавшись в удушающе крепком захвате незнакомца.
Илайя бросалась в глаза сразу же — прямая как меч, высокая, всё такая же красивая своей скучной, пресной красотой. Разве что волосы выбиваются из общей картины — ярко пылают медью, стянутые на затылке в пышный хвост.
Мы молчали. Илайя замерла во главе отряда с этим своим видом «я инквизитор, а ты нет». Тишина стояла та, какую можно услышать; какая позже сменяется тихим гулом ветра, шелестом бумаг на доске объявлений и крадущимися шагами где-то сзади, неуклюже-громкими для моего обостренного слуха. Увернувшись от колющего удара, вмиг оказался за спиной очередного алого солдатика и, не успел он опомниться, сломал ему запястье обманчиво-легким пожатием. Кость противно хрустнула. Борец за Свет и Справедливость крайне немужественно заорал и выронил меч. Один из парных клинков, а второй… второй у меня, да.
— Илайя, ты и твои школьники сегодня совершили величайшую глупость! — не выпуская скулящего гвардейца из захвата, скалюсь в сторону побелевшей пуще прежнего Илайи. — Большинство из них заплатило за это своими недолгими и бестолковыми жизнями. Теперь ваша очередь…
«Завязывай трепаться, — я чуть не вздрогнул, услышав этот насмешливый оклик прямо у себя в голове, — на таких пафосных речах погорел далеко не один литературный антагонист».
— Отпусти его, ты, безродный полукровка!
Я устало покачал головой, всем своим видом показывая, что разочарован умственными способностями скарл-инквизитора Илайи. Что они все цепляются к крови да к происхождению? На это я бы повелся лет в четырнадцать, но не в пятьдесят же. И вообще: четвертое тысячелетие на дворе, эти оскорбления морально устарели!
— У меня нет ни одной долбаной причины отпускать эту трусливую падаль. Тебе даже нечего предложить взамен, Илайя… вы ведь перебили здесь всех. Всех! А теперь я перебью вас. И начну вот с этого ублюдка.
— Я Ройбен, — прохрипел упомянутый ублюдок, — Ройбен Лоури! Мой дядя — граф Готнорд!
— Очень приятно, Ройбен Лоури, — тяну скучающе. — Крайне сочувствую графу Готнорду, если все его родственники такие дебилы. Передавай привет сине-белой; свидимся нескоро!
От Ройбена пахнет потом и кровью, внутри поднялась волна брезгливости, тут же сметенная голодом. Мои удлинившиеся клыки вгрызлись в шею Ройбена с характерным щелчком рвущейся кожи; кровь хлынула в рот, смачивая горло и стекая излишками по подбородку. Питье оказалось не таким приятным, как обычно бывает, я ведь не чувствую к жертве — коренастому белобрысому парню с туповатым выражением лица — ни малейшего влечения. Тело в моих руках хрипело, стонало и конвульсивно дергалось, но я почти не замечал этого, пока не насытился. А как только голод ушел — зажмурился и сделал резкое, почти рефлекторное движение головой; тут же почувствовал, как брызнувшая фонтаном кровь обильно орошает лицо.
— Нет, ну всё же какая мерзость, — чуть слышно цежу, отпихивая еще дрожащее тело Ройбена и утирая лицо уже наполовину мокрым от крови шарфом. Как ни странно, меня до сих пор никто не попытался покарать за убийство боевого товарища, хотя Рик пока не появился. Чувствуя странное радостное умиротворение и прилив сил, оглядываю нестройный ряд гвардейцев: на их лицах — страх вперемешку с гневом и явным отвращением. Илайя побелела до ненормального, глядя на труп увеличившимися чуть ли не вдвое глазами. Самый слабонервный даже умудрился наблевать себе под ноги, отчего я скривился. Воняло похуже Ройбена.