Ключи от Хаоса (СИ)

Ну, во всяком случае, я уверен в местонахождении нашего беглеца. По периметру Леса круглосуточно патрулируют оборотни, а телепортироваться оттуда нельзя. Если, конечно, не хочешь загреметь в складку миров или банально в толщу близлежащих скал.
— Пятый уровень! Сандактовая сталь и клыки церберов! — трагизм в стенаниях Амарис зашкаливает до отметки «пади ниц». — Это тебе не заговор на медную монетку! Знаешь, сколько стоит побрякушка из контрабандных ингредиентов? Благодари богов, что ты мой сын!
Благодарить богов я не спешил, так как эта тирада предсказуемо повисла лапшой на моих ушах. Как и полагается хорошему сыну, все выкрутасы матушки засекаю на подлете. Амарис никогда не упустит повода прочитать нотацию, похвалить себя любимую и намекнуть неблагодарному потомку, что он еще будет кругом должен за эту якобы бескорыстную помощь. У нас в нечистых землях слово «ведьмак» давно синонимично «проходимцу», да и Локи нынче почитают больше Двуликой.
— Пятый? Ха, — я отмахнулся и подпер голову рукой, всем видом выражая скуку. — Чересчур круто для светленького молокососа, даже не достигшего зенита силы.
Клыки цербера и сандактовая сталь вопросов не вызывали. Железный Лес — Хаос, воплотившийся в стихию Земли. Ну, на то он и первооснова магии, чтобы лезть со всех щелей. Сандактовая сталь — универсальный проводник магии, особый сплав металла, маги его толком не умеют изготавливать. Клыки цербера (как и любые другие ошметки демонов) в сочетании с дополнительными поисковыми плетениями создают этакий маяк, на который откликается искомая демоническая энергетика.
— Тебе повезло, что он не достиг зенита! Почему сразу не сказал, кого ищете? Ну ведь не хуже меня знаешь, что чистокровные маги стихиями не управляют! — она недовольно покачала головой. — Лекс, эта самонадеянность постоянно выходит тебе боком! Поэтому мне не помешает перестраховаться, раз уж ты не унаследовал от меня ни капли — долбаного — инстинкта — самосохранения! — с каждой паузой она усложняла общее магическое плетение, соединяя плетения всех амулетов между собой и добавляя новые нити силы.
Всегда с интересом наблюдаю за работой своей непутевой матушки. Наверняка сейчас умел бы не хуже, пойди по стопам предков и стань ведьмаком. Но тридцать с лишним лет назад к Амарис приперся с заказом Аникам и наложил лапы на перспективного адепта. А Амарис, будучи юной, себялюбивой и сверх всякой меры бестолковой, рада была спихнуть на других мое воспитание (и фактически обречь на пожизненное рабство). Я ненавидел ее за это… сейчас-то повзрослел да зачерствел до крайности, да и совесть Амарис сожрала. Несмотря на покровительство Локи, совесть у нее всё же имеется. Какая-никакая. Временами. Ну очень избирательно.
— Ладно, ладно, я понял. Делай что хочешь, только кончай занудствовать! Умоляю!
Нелепость какая… эта девица вдруг озаботилась моей жизнью и читает нотации. Еще кто кому здесь мамочка, интересно?
Уж и не помню, когда называл ее мамой — слишком молода, чтобы иметь взрослого сына, да и не те у нас отношения. Должно быть, когда променял дом родной на казармы адептов Хаоса, а баловство с зельями — на первое оружие. То был «ублюдок», то есть меч полуторный, непомерно длинный и тяжелый для моей ручонки. Подумать только… с каким трудом удерживал на весу тот меч, и с какой легкостью теперь размахиваю любой наточенной железякой. Вампирское наследие имеет свои плюсы — сила, ловкость, выносливость; опять же, приятная наружность…
…обостренное обоняние, импульсивность, жестокость, жажда крови. Минусов тоже навалом. Быть нечистью совсем не круто.
— Дали же боги такого непутевого сына! — Амарис, будто прочитав мысли, забавно уперла руки в бока. — Ты когда ел в последний раз, неслух?
— Не помню, — честно ответил.
Забавный факт из жизни нечисти: полувампиры не любят кровь. Особенно я. От свежей крови крыша съезжает — будь здоров, в этом безумии себя сложно контролировать. А я из тех, кто предпочитает контролировать всех и вся.
— Может, тебе приволочь бутылочку? У меня в кладовке должна быть.
 
— Не надо, у меня есть, — вздохнул я. — С удовольствием обменял бы эту пакость на бутыль сливовицы.
Дохлая кровища — сомнительный перекус. Дело не только и не столько в жажде. Вампир ведь не труп ходячий, как людишки воображают, нет. Вампир — родня низшим демонам, чокнутая бешеная зверюга. Вполне живая и в принципе с трудом убиваемая. А звериные инстинкты побороть практически невозможно. Охота нужна ради охоты… иначе зачем столько мороки с выбором «еды», с ее совращением? И с выживанием тоже: убийство без причины среди вампиров нынче не поощряется, просвещенный век, Инквизиция в лоб настучит и так далее. А случиться может всякое, особенно по неопытности. Порой убить девушку хочется больше, чем выпить или затащить в постель.
Мне тоже довелось убивать в этом кровавом угаре. Мерзко оно. Не потому что совесть мучает, а потому что рвать горло бестолковым бабам, идя на поводу инстинктов, ниже моего достоинства. Смерть надо заслужить, а это значит, что убийство — не развлечение, а обязательство. Хотя у заядлых бретеров одно другому не мешает. Но я и не бретер… наоборот, обычный такой дубоголовый рубака с принципами, будь они неладны.
— Странный ты, — Амарис сощурила глаза — темные, но не такие черные, как мои. — Убил стольких людей, а переживаешь из-за девицы, подставившей тебе горло ради собственного удовольствия?
— Убил, и что? Это всего лишь моя работа.
…которую я терпеть не могу. Но всем плевать.
Вздохнув, Амарис цепкими пальцами ухватила меня за предплечье и намотала на запястье кожаный шнурок с амулетами, оплетенный толстой металлической цепочкой.
— Что-то твоей светлой подружки давно не видать. Пусть в гости-то заходит!
— А негоже ей в твоей компании ошиваться! — скривившись, всё же достал из сумки бутыль и снял наложенные на нее чары стазиса. — И в каком это смысле «подружка»? Да ей на вид едва тринадцать… и она блондинка! Пусть уж лучше лысая, пусть выкрашена в зеленый, в синий, в розовый, но только не блондинка!
А что? У каждого вампира своя придурь по части еды. Конкретно мой бзик, возможно, упирается в мою же матушку — ее кудри даже в полутьме отливают золотом.
Амарис по праву считается красоткой. Я мордой лица тоже вполне вышел, но от матери-северянки ничего не унаследовал — волосы темные, глаза в тон, смуглая кожа, какой у северян не бывает. Любое зеркало охотно доложит, что второй мой родитель был высок, широкоплеч и черен как головешка. Южанин, в общем. А больше я о нём ничего не знаю, да и не желаю знать.
Уж не разумею, каким образом все тут же просекают наше с Амарис родство — при таком-то раскладе. Рожи, мол, хитрые, и глаза один в один — шкодные. Печать шельмовская. Ведьмакам традиционно благоволит Фрейя, но и Локи не одному поколению нашей семейки покровительствовал. Поговаривают даже, он наш далекий предок.
— Прости, мой мальчик! Забыла, какие кровопийцы переборчивые! — Амарис вскинула брови с легкой издевкой. Выражение лица у нас в эту секунду наверняка идентичное. — А жаль, девочка мне нравится.
— Ты серьезно? Боги, ну не извращенец я!
— Уверен? По мне, так постельные привычки вампиров не каждой женщине придутся по вкусу. — Фыркнув, она отошла к рабочему столу, дабы я мог спокойно прихлебывать подогретую магией кровищу. Кровища, увы, едва лезет в горло. Она и так мерзкая, а уж консервы… ощущения непередаваемы. — Впрочем, о каких женщинах речь? Ты, голубчик, любой прекрасной деве предпочтешь беготню с острой железякой. Да, в этом я тоже усматриваю патологию…
Не то чтобы она не права. Мне звон металла и хорошая драка милее любой девицы. На то, как Рино милуется со своей стервой-женой, я гляжу не иначе как с ужасом. Ведь нормальный был парень, пока не втюрился в эту бешеную девку из лисьей стаи! А теперь что? Кьяра дала, люблю-не-могу; Кьяра не дала, пойду сброшусь в залив…Тоже мне, трагедия. Вот уж чего мне совершенно не хочется, так это зависеть от чьей-то благосклонности.