Ключи от Хаоса (СИ)

С наилучшими пожеланиями добрейшего и прекраснейшего утра, Рес»
Честно говоря, в остроумии Рес не откажешь: чтиво местами даже повеселило. Пока не сообразил, о каком таком каламбуре идет речь. Вот тогда у меня, кажется, начался нервный тик. Да быть того не может! Они попросту не могли на меня сработать!
С перекошенным лицом я рванул один из парных браслетов, пытаясь разодрать тонкие звенья. Без толку.
— Ради всех богов! Как?! — взвыл я. Ответом мне стал чуть ли не истерический хохот: вечно унылая Дара и неудавшийся покойник потешались надо мной едва ли не в обнимку. — Да хорош ржать! Вот черт, у меня ж занятие с декурией!..
— …началось три с лишним часа назад, — отметила Дара обычным сухим тоном, но тут же прикусила губу, чтобы не засмеяться снова. За все годы нашего знакомства она так радовалась от силы пару раз! — Адепт Аксель мной предупрежден по связи, что командир пошел по ба… очень занят.
Всё веселее и веселее. Без магии, как оказалось, толком не чувствуешь времени. Да и в принципе ощущения отвратительные. Не только физические, но и моральные: ужас от этой кошмарной, немыслимой слабости, сковывающей по рукам и ногам, изнутри и снаружи. Ни щитов, ни боевых заклятий, ни Пяти Чувств… никакого ощущения всемогущества.
Что ж, теперь подумаю дважды, прежде чем хвататься за этот артефакт. Отличный урок. Спасибо огромнейшее, зеленоглазое ты чудище! Уж по итогам мы сочтемся, это я тебе обещаю.
— У меня после полудня встреча с Десяткой, да и Аникаму надо на глаза показаться, — свирепо гляжу на несчастный клочок бумаги, зажатый в побелевших от натуги пальцах. — Дара, ну сделай что-нибудь! Это же по твоей части!
— Как тебе сказать, — хмыкнула она, опираясь спиной о дверной косяк. — Тут я бессильна. И он тоже, — кивок в сторону Люка. Тот неловко откашлялся, пряча усмешку.
— Я затрудняюсь определить, как твоя подружка изменила магические свойства артефакта, но такой вопрос: ты законный владелец?
— Не-а. Это побрякушки Бражника.
— Славно. Значит, тебе нужен этот самый Бражник, — кивнул Люк. — Думаю, он может снять с тебя это. Если захочет, конечно.
Я со злостью прикусил губу. Захочет ли? От рыжего подонка можно ожидать любой пакости, а у меня на всё про всё полтора часа. Но хоть надежда забрезжила.
— Спасибо за подсказку, — со вздохом бормочу, подымаясь на ноги. — Ты сам как, в порядке?
— Наверное, — тщедушные плечи Люка поникли. — Ты эту магичку для меня разыскал, так ведь? Полагаю, я должен быть тебе благодарен…
— Но ты не чувствуешь благодарности, я понимаю.
Да, прекрасно понимаю. Моя благодарность сейчас и вовсе ушла в минус.
— Уж извини.
Снова пожатие плеч; ощутимо скиснув, парень спешно скрылся в коридоре. Негромко хлопнула дверь.
— И близко не в порядке, — проговорила Дара. — Нам бы Никиного дружка-менталиста. Но ты, Гро, тоже везунчик! Где откопал узкопрофильного заклинателя, да еще и в такие короткие сроки?
— У Бражника под крылышком, — проворчал я, сдергивая со стула куртку и широкий алый шарф, бывший едва ли не моей визитной карточкой. Следовало хотя бы умыться и сменить рубашку, но я не на шутку взвинчен. А потому предпочел не красоту наводить, а вооружиться как следует; паранойя победила брезгливость в кровопролитной схватке. — Она у него, видите ли, личный магистр заклинаний! Антарес звать, не слыхала про такую?
Справедливо полагаю, что такое пафосное и старомодное имечко в приграничье не встретишь.
— А выглядит как?
Я не донес руку до облюбованного мной старого-доброго тесака и задумчиво поскреб в затылке, думая, как бы в сжатом виде описать это стихийное бедствие.
— Ну… такая, знаешь, нервная брюнеточка. Худая и бледнющая. Глазищи как у кошки, в темноте светятся. На вид — лет двадцать человеческих. Или нет, — засомневался я. При большом желании Рес можно дать как семнадцать, так и все двадцать пять. — Девица с прибабахом, это как-то сразу бросается в глаза. Зато ножом неплохо орудует! — последнее сказано с невольным одобрением. Повторюсь, Алан мне никогда не нравился.
 
— Кто о чём, а ты о железках, — хмыкнула Дара, хмуря тонкие мышастые брови, тут же скрывшиеся за широкой оправой очков. — Познакомишь со своей девицей?
— Дариус, иерофант тебя возьми, она не моя ни разу, — огрызаюсь и заматываюсь в шарф поплотнее. — Я вообще сюда баб не таскаю, ты это прекрасно знаешь! Но так или иначе, а встретиться с ней я просто обязан. Мы не рассчитались, да и…
— М-м?
— Я думал… — едва ли не мямлю, — возможно, она поможет Нике…
Дара с прохладцей взглянула на меня. Она не считает, что Нике можно помочь, и это буквально сводит меня с ума. Вот уж не желаю отдавать своих друзей какой-то там Хель, будь она хоть триста раз богиней.
— Может быть. Иди-ка, умойся, у тебя всё лицо в крови. Да и руки не чище. Потом спускайся вниз, фокус покажу.
С этими словами она вышла из комнаты. Я растерянно глянул вниз, на свои руки в разводах и крапинах запекшейся крови; брезгливо поморщился. Запоздало отметил, что всё это время перо, выпавшее из записки, оставалось зажатым между указательным и средним пальцами.
«…сочтемся позже, а как именно — догадайся сам. Даже подсказку прилагаю, так уж и быть».
Рукав закатан на четверть, мой самопальный амулет незаслуженного везения болтается над выступом шиловидной кости. Перо на нем почти идентично тому, что оставлено в качестве «подсказки».
Разумеется, я догадался, что ей нужно. Роуэн Макадэ.
Досадливо хмурюсь, сжимая перо в кулаке. Эта Рес в самом деле мне приглянулась, если уже сейчас готов ревновать ее к своему безвременно скончавшемуся командиру.
Утренний воздух — влажный, заметно отдает прохладцей. Высокая трава поблескивает росой, охотно оседающей на моей шерсти. Недовольно фыркаю — вся эта влага нам с рысью не по душе, хоть и красиво блестит на солнце. Интересно, бывают заклинания для высушивания мокрой травы, да чтобы сама трава осталась невредимой? Нам, магам с детства внушают, что магия может всё (и даже немного больше).
Ярнвид — обиталище ведьмаков и разномастных оборотней. И пристанище Железного Леса, вот уж действительно живая природа. Железный Лес, пожалуй, притягивает меня как ничто иное. Наследие мое от альвов, вот и откликается на зов своей стихии. Лекс раньше здорово ругался: мол, опасное это местечко, коварное, застрять можно на добрую неделю, или вообще сгинуть к Эвклидовой бабушке. Но Рино и Эйс — приятели Лекса из оборотней, славные ребята — подняли его на смех: она, мол, из наших, а зверушек Лес не обижает. Как и любого, в ком есть толика демонической силы; «тьма с легкой ноткой хаоса», как выражается матушка Лекса — забавная молодая женщина, совсем не похожая на чью-либо мать. Невольно пришло в голову, что и о ней Лекс тоже заботится, как умеет… угу, чтобы потом орать на каждом углу о том, какой он эгоист и как он плевал на весь этот мир. Мой друг — личность гораздо более сложная, чем о себе думает.
Рысь упорно убеждала, что ее голод — самый что ни на есть звериный, и призывала порешить какую-нибудь мелкую живность. Сожрать зайца — голубая мечта любой порядочной рыси. Ага, разбежалась! А потом я неделю буду голодать, вспоминая кровавые ошметки, что были внутренностями бедного пушистого зайки. Знаем, проходили. Я всё же не настоящий оборотень, это просто остаточный след нечистой крови. Такое встречается нечасто, но и редкостью не назовешь. Иногда эта способность даже через поколения передается; многие и по сей день с гордостью носят гербы, украшенные «фамильным» животным.
Эх, а есть и вправду хотелось. Я снова вызвала гнев Мойры, не позавтракав и сбежав якобы на занятия. Что угодно, лишь бы не видеть Жанин лишний раз. Но, говоря по чести, мы и так не видимся: у нее сейчас порядком работы в Магистрате. В редкие встречи между нами повисают неловкие паузы; Жанин только и делает, что мнется, будто бы что-то хочет сказать. В итоге не говорит. Слов, видимо, нет. Только смотрит так, как смотрят на тело покойного родственника. Каким я, по сути, и являюсь. Заведомо.