Ключи от Хаоса (СИ)

— Ты не могла запомнить, — бесцветные брови пророчицы теперь были нахмурены.
— Я запомнила. — Рес качнула головой, возражая. — Ты также говорила, что они хотят зрелища.
— Разумеется. Бессмертие богов абсолютно, его нужно как-то коротать. Вот они и используют жителей Мидгарда в качестве то ли игрушек, то ли пешек… всего и сразу.
— Ясно.
Решение принято, слова прозвучали. Будущее перестало быть мозаикой и сложилось в нечеткую, но всё же картинку. По серовато-белому лицу Вёльвы прошла судорога.
— Путь Хаоса? Что ж, вполне предсказуемо. Знай же, смерть — не самое страшное, что может случиться с тобой на этом пути.
— Я не боюсь.
Это правда, и не только здесь и сейчас. Пожалуй, Рес хотелось бы заиметь себе немножко инстинкта самосохранения…
Да нет, не очень-то хотелось, если душой не кривить. С сорванной крышей жить куда интереснее.
— Достаточно, — подвела итог Вёльва. — Ты сама поймешь, чего хотят боги, и тогда же возникнет нужный вопрос. Это случится, как только у тебя станет на одну проблему больше и на одного врага меньше. И поменьше играй со смертью, Антарес. На доске Мидгарда ты, конечно, черный ферзь госпожи Хель, но есть же предел любой наглости…
Она растаяла на полуслове, смешавшись с сероватым дымом курительной смеси. Вопрос о том, что такое ядреное курят прорицатели, конкретно для Рес снова стал актуален.
«На одну проблему больше? Прекрасно, — подумала она. — Самое время для очередной гребаной катастрофы локального масштаба».
Как назло, начался дождь, грозящийся с минуты на минуту перейти в ливень. Ругаясь последними словами, Рес натянула на голову глубокий капюшон со сгинувшей куда-то опушкой и принялась настраиваться на городской портал Вальдеса. Тащиться по такой погоде никуда не хотелось, а конечная точка легкодоступна.
Плащ оказался непромокаемым. Ложка меда в бочке дегтя, ничего не скажешь.
Когда я изволила явиться, вид у Лекса был злющий на редкость. Он, судя по выражению лица, пытался подобрать наиболее цензурное… назову это приветствием. Но не мог, а потому молча сверлил меня взглядом а-ля «Адепт, я жду объяснений и сотню отжиманий».
— Оракул сломался, — пробормотала я зачем-то, и показала руку с браслетом связи. А потом шмыгнула носом и неожиданно для самой себя разревелась, осев на пол кучей тряпья.
— Твою ж Инквизицию, ну за что мне это наказание?! — простонал Лекс, тут же бросившись ко мне и неловко приобняв за плечи. — Ника… ну ты чего? Прекращай и объясни по-человечески, что случилось!
По-человечески не получалось — при попытке сказать что-нибудь выходила лишь череда истерических всхлипов. Тяжело вздохнув, Лекс отконвоировал меня в случившееся неподалеку кресло и на минуту исчез из поля зрения.
— Пей! — распорядился он тоном, не терпящим возражений, вручая мне кружку. Дрожащими руками схватив ее, послушно сделала глоток…
— Да чтоб тебя! — взвыла, кривясь и судорожно хватая ртом воздух. — Что за дрянь?!
— Отличная сливянка, чего ты, — на смуглом лице Гро сверкнула белизной знакомая клыкастая ухмылка. Хорошо быть вампиром — и зубы при тебе, и сила, и воздыхателей толпа. — Еще есть аквавит и гномий самогон, хочешь?
— Ненавижу тебя, алкаш чертов! — заявила я, испытав острую потребность грохнуть кружку об пол. Кружку у меня тут же предусмотрительно отобрали и замахнули залпом. Вот ведь… даже не поморщился!
— Успокоилась? Ну вот и славно! Теперь по существу, пожалуйста.
Замялась, не зная, с чего начать.
— Лекс, ты знал, что я химера?
Слово ложилось на язык как-то непривычно. Думала ли я, что окажусь одним из этих существ — странных, диких, отверженных сильными мира сего? Нет, но роль парии кажется вполне привычной. Еще бы ощутить не только отверженность химер, но и их недюжинные силы.
Лекс так и стоял истуканом возле меня, сунув руки в карманы кожаной куртки и глядя сверху вниз жутковатыми глазами-углями, к которым не так-то легко привыкнуть.
— Скажем так… меня это не интересовало. Знаешь, сколько химер в приграничье? Здесь с этим так не носятся. Да и по ауре твоей толком ничего не… — он нахмурился и почему-то кинул мимолетный взгляд наверх. — Ладно, что случилось, в конце-то концов?
 
— Много чего, — криво усмехнулась я. После чего выложила всё, что произошло. Начала с Блэйда, закончила ссорой с Жанин. Если поначалу глаза Лекса кровожадно вспыхнули (Блэйда как-то сразу жаль стало), то под конец он помрачнел и покачал головой. Понимает, видать, каково мне.
— Говорил же — сволочь твоя Жанин. У иерофанта в ближнем кругу других и не водится…
— Я никогда не обманывалась на ее счет, но всё это уже слишком. Мир перевернулся вверх тормашками, а я ничего не могу с этим сделать. Да в принципе ничего не могу, Лекс! Меня растили для передачи посоха; я всего лишь бесплатное приложение к артефакту…
Меня схватили за плечи и довольно-таки грубо встряхнули.
— Не смей так говорить, слышишь? — тихо, но очень зло велел Лекс. — Может быть, они именно так и считают, но для меня и остальных… для нас ты много значишь. Мы обязательно что-нибудь придумаем!
— Не нужно, — даже нашла силы улыбнуться и покачать головой. — Если утешаешь меня, а не себя — не стоит давать необдуманных обещаний. Выполнить не сможешь, будешь казниться почем зря… я же тебя знаю! — Глаза снова повлажнели; торопливо вытираю их рукавом, чуть не оцарапав нос жесткой, криво завязанной шнуровкой на запястье.
Вид у Лекса страдальческий, увидеть нашего брутального вояку таким уязвимым практически невозможно (а если даже увидишь — будет потом всё отрицать и угрожать жестокой расправой). Стало стыдно, как если бы я что-то сломала, разбила или еще как-либо испортила. Испортить — значит, проявить неуважение к чужому труду; осознанно или нет — не играет роли.
— В моем возрасте глупо верить в чудеса, но я всё-таки… — Он отвел взгляд, якобы внимательно разглядывая полоску копоти на стене рядом с занавешенным окном. Конец фразы повис в воздухе. — А маг я или где? Что смогу — сделаю.
Сделать он ничего не сможет, но спорить не стану. Уставилась на него с очевидным сомнением во взгляде, а Лекс тут же напустил на физиономию отстраненно-пофигистическое выражение. Интересно, с какой радости вампиры сплошь красавцы? Этот вот не исключение — высокий, мужественный, с выразительным лицом и строгим эллинским профилем… Только вот я его привлекательность воспринимаю абстрактно как-то, не по-женски. Будучи этим фактом страсть как уязвлен, Гро всё вопрошает, в своем ли я уме. Мой лучший друг крайне избалован женским вниманием, излишней скромностью тоже не страдает.
Мой лучший друг, да. Не Андрэ, как можно подумать, и уж точно не Дара, нет. Именно Лекс со всем его хамством, жесткостью, самодовольством, позерством и… неуклюжей, но искренней, неустанной заботой о придурочном белобрысом воробье. Да, он чувствует себя обязанным, как если бы я была его младшей сестрой. Но в том-то и дело, что обязанность эту он взвалил на себя по доброй воле. Есть у Лекса такая дурная привычка — всегда за всё отплачивать. В том числе и за чью-то дружбу.
Ну да, он немного чокнутый (как и все мои друзья-приятели). Так я и сама не лучше, просто схожу с ума по-своему.
— Говоришь, тебя спасли темные? — нарушил гнетущую тишину Александр. Он, кстати, терпеть не может, когда его зовут полным именем. Это имя — благородное, южное; оно режет слух приграничным северянам.
Невнятно пожимаю плечами. Близнецы просили о них не болтать Да и без всяких просьб понятно, что они не хотят светиться лишний раз.
— Вот так просто? Спасли, выходили, навешали кучу мощных чар, а потом еще накормили и до дому проводили? Уж прости, но что-то не верится!
Согласна, звучит неубедительно. Но ведь так оно и было!
— Лекс, ты параноик!
— Я не только параноик, но еще и хорошо знаю темных — сам такой, если помнишь.
— Можно подумать, ты никогда и ничего не делаешь по настроению, спонтанно!