Ключи от Хаоса (СИ)
Я вздохнула и зашагала вниз, пытаясь придать физиономии покаянный вид. Но в итоге осекла себя. Вспомнилась вдруг Рес — невозмутимая, высокомерная и никому не дающая спуску.
«Я не даю спуску, — будто наяву прозвучали слова, сказанные, когда близнецы провожали меня до городского портала. — Я даю сдачи. Иначе и быть не может».
Я ведь говорила, что всегда мечтала быть темной? Теперь даже могу привести конкретный пример для подражания, этакий недостижимый идеал.
Вальхалла — закрытая воинская школа, испокон веков находящая под патронажем домена Скаэльда. Многократный призер Имперского Рагнарёка. «Меч истинной силы», пропагандисты свободной воли и свободного духа.
«А здесь было неплохо, — подумала Рес, окидывая рассеянным взглядом адептов в одинаковой форме, вышагивающих небольшими группами. — Опять же, никого не волновало, следует ли мне носить хорошенькие платья и отлавливать респектабельного мужа».
Близнецы доучились лишь до третьего круга Вальхаллы — тому было много причин, включая неусидчивость брата и неспособность Рес перестать ему потакать.
— Стоять! — Она закатила глаза. Дежурный адепт явно еще не проникся духом всеобщего равенства и сейчас задирал свой длинный нос чересчур высоко для того, кто совсем недавно получил вторую нашивку на грудь. — Назовитесь, госпожа… кай… в-ваше имя, пожалуйста! — здоровенный детина с каждым словом увядал от одного лишь тяжелого взгляда. Рес вполне могла сбить спесь с кого угодно, даже разодетая в мятые тряпки своего брата и с прической в стиле «я у мамы вместо швабры».
— Для тебя — кайта Антарес, милый юноша, — свысока проговорила она. — Если тебе это ничего не говорит, то обратись к элте Ландегунд. Тратить мое время настоятельно не рекомендую.
Обогнув здоровяка по кривой, Рес продолжила путь. Минуя преподавательский корпус, вскоре она уже стояла у подножья скал. Вырубленные в нетвердой породе, покрытые трещинами ступени охраняли два берсерка пятого круга. Оба знали ее в лицо, а потому выпендриваться не стали и ограничились почтительным кивком. Ответив тем же, Рес шагнула на первую ступень. Первую из…
«Триста девять».
Рес улыбнулась против воли. Аларику плевать на такие мелочи, как расстояние или активация оракула: вламываться в голову сестры он привык как в собственную. К счастью, она всегда могла поставить ментальный блок должного уровня.
«Сгинь, лохматик».
Поднимаясь вверх по лестнице, Рес с несвойственной ей педантичностью считала ступеньки. Физические нагрузки не были чем-то непривычным, но грудь сдавило.
Предстоящая встреча не сулила ничего хорошего. Не могла сулить.
Триста девять ступенек спустя — у Рика прекрасная память, как и у почти всех менталистов, — Антарес хмуро разглядывала знакомую рунную плиту, каким-то образом выступающую прямо из скальной породы.
— В начале времен
не было в мире
ни песка, ни моря,
ни волн холодных, — прочитала она почти без акцента. — Очень даже неплохо мне жилось бы без «волн холодных», вот что скажу…
«Если не хочешь — не надо, — заявил Рик. — Ты не должна!»
«Но я могу, — Рес передернула худыми плечами и привычным движением вытянула из левого рукава нож, после чего закатала правый. — Можешь — значит делай».
Полоснув себя по запястью, Рес окропила кровью рунную плиту и наскоро подлечила порез.
— Не испытывай мое терпение, ведьма, — мрачно велела она, выждав с десяток секунд. — Я не собираюсь тут ночевать.
— Добрый вечер, — сопроводила приветствие церемонным кивком. Помнится, Илия (младший брат Илайи и мой кузен) говорил, что Эвклид должен кланяться первым, так как он неблагородного происхождения. Повезло кузену, что его сестрица на пару с Жанин этого не слышали! Сожрали бы беднягу — и костей бы не осталось, не то что инакомыслия!
— Ника! Ты что, подслушивала?
Я смерила Жанин хмурым взглядом, этот ее приказной тон кого угодно из себя выведет. Казалось бы, живя с ней столько лет, можно научиться бесконечному терпению…
Нет, нельзя.
— Жанин! — одернул ее Эвклид; мы обе вздрогнули. — Девочка вышла из своей комнаты, услышав нас, но и только. Понимаю, у тебя выдалась нелегкая неделя, но держи себя в руках, ради Света!
Хм. И какого, так сказать, иерофанта меня выгораживает господин иерофант?
— Да, ты прав, — она устало потерла виски. — Я постараюсь…
— Я подслушивала.
Они уставились на меня — Жанин оторопело, а Эвклид — с интересом и откровенным весельем на лощеной физиономии. Жанин чуток за сто, а Эвклиду — сильно за двести, но он выглядит очевидно моложе нее. Почему — понятия не имею. Могу лишь сказать, что это самый красивый человек из виденных мной, и красив именно тем, что в его наружности всего в меру: стати, благородства, тонкости, правильности. Ничего лишнего, ничто не вызывает отторжение. А на южанина — он якобы из Асты — Эвклид не похож ни капли. Светлая кожа, волосы, глаза…
Глаза у него странные, будто бы меняют оттенок от случая к случаю. Они, казалось, вобрали всю палитру голубого; от слащавой синевы западных небес до зеленоватой голубизны южного моря… Неизменным остается лишь взгляд, вызывающий ассоциации с холодом и остротой стали.
Этот взгляд просто не может принадлежать светлому магу, вот хоть убей меня.
А еще Эвклиду не идет алый цвет, как и мне. Просто забавная деталь, объединяющая бестолковую девицу и могущественного архимага. Больше между нами ничего общего нет и быть не может, уж в этом я уверена.
— Ответ в духе твоей прабабки, — сказал иерофант после непродолжительного молчания. — Я ведь знал ее когда-то… она в ту пору была чуть старше, чем ты сейчас.
— Мне не слишком интересны воспоминания вашей далекой юности, господин иерофант, — цежу со сдержанной злостью.
Кажется, его позабавила моя грубость. Даже в лице не изменился, скотина пресветлая. Меня, мол, твое воробьиное чириканье (Рик — идеальный пропагандист!) ни капельки не колышет.
— Ника?!
Зато колышет бабулю. К несчастью для нее, моё терпение приказало долго жить.
— Что «Ника»?! Хорошо, сменим тему. Жанин, ты ничего не хочешь мне рассказать?! Что меня ищут ополоумевшие жрецы Хаоса, что мне нельзя колдовать через проводники магов, или что я, во имя Всеотца, гребаный демон!
Эвклид восседал на своем месте с прежним отстраненно-любопытным видом, а вот выражение лица дражайшей бабули в самом деле бесценно!
— Девочка моя, ты… ты не демон, — выдавила она. Даже за бранные слова не выговаривает, надо же. — Всё не так, Ника, вовсе нет… ты не одна из этих мерзких тварей, ты не…
— Мне приходилось видеть мерзких тварей, элте Жанин. И все они были магами, зачастую светлыми! Забавно, правда?
— Силы Небесные! Ника, ну перестань же! — эта испуганная женщина с жалобным, молящим о снисхождении взглядом мало чем напоминает мою бабушку, всегда такую напористую и бесцеремонную. — Что ты такое говоришь, дорогая? Да, да… я многое от тебя скрывала, но лишь потому, что люблю тебя и хочу как лучше! Разве твоя жизнь станет теперь проще или приятнее?
— Какая, в Бездну, жизнь?! — я уже почти кричала, тогда как голос Жанин всё слабел и слабел. — Нет у меня никакой жизни, лишь огрызок длиной в двадцать лет! Двадцать лет, проведенных среди людей, которые мне глубоко неприятны; двадцать лет пустого ожидания собственной кончины; двадцать лет, прожитые бездарно и бесцельно! Я вовсе не благодарна тебе за эти годы, Жанин! Да и с чего вдруг? Не для меня ты старалась! — Одно ее больное место мне известно с точностью. — Хочешь как лучше? Несомненно! Любишь? О нет, к посоху ты привязана куда больше, чем ко мне. Так радуйся! Чуть больше полугода — и ваша треклятая фамильная деревяшка перейдет в достойные руки, а ходячий позор рода окажется там, где ему и место, — в Хель!!!
Несколько мгновений она стояла неподвижно, смотря на меня глазами, полными слез, а потом сдавленным от подступающих рыданий голосом прошептала: