Хозяйка Высокого замка 2. Обрученные магией (СИ)

Маркус закрыл двери за убежавшими служанками и сделал несколько шагов в сторону Анны. Он молчал. Девушка осторожно подняла голову, чтобы взглянуть на мужчину.
Судя по тому, как он выглядел, Маркус успел переодеться, но следы усталости все еще оставались на его лице. Кожа бледная, темные круги под глазами. Скорее всего, он до сих пор не отдохнул и не восстановил силы. Ведь еще днем она заметила, как тяжело ему давались слова или движения.
— Зачем ты ходила к ней? — прорычал он, но Аннабель не испугалась. Раньше бы она приняла его слова в штыки или сжалась бы, но настала пора отвечать за свои поступки.
— Вы держите ее там без еды и воды. Она же умрет.
Маркус что-то прорычал себе под нос и направился вглубь комнаты, миновав стоявшую посреди спальни Анну. Она даже не шелохнулась, когда он прошел рядом. Совсем рядом. Буквально можно было протянуть руку и коснуться его локтя. Но Аннабель не позволит себе пугаться и бежать. Как и не позволит касаться его.
— Не нужно лезть не в свои дела. Уже наворотили такого, что не расхлебать, — продолжал ворчать он, приблизившись к окну. Одернув одну из занавесок, выглянул наружу. Почти стемнело, лишь на западе разливалась алая полоска, касающаяся верхушек деревьев и одиноких облаков.
— Вы ее убьете?
Маркус молчал. Она медленно обернулась и уставилась в его спину.
— Не важно.
— Нет, — проговорила она, поражаясь, что голос звучал смело.
Маркус оглянулся. На его губах появилась ядовитая ухмылка.
— Уж не нашла ли наша леди себе новую подружку среди маргов?
Аннабель все же вздрогнула. Он был зол. Очень зол.
— Она мне не подруга. И никогда ею не станет.
Маркус хмыкнул и вновь отвернулся. Аннабель решилась сделать несколько шагов, чтобы приблизиться к Маркусу, но все же оставаться на достаточном расстоянии, чтобы никто не мог коснуться друг друга.
— Я знаю, что она враг.
Маркус кивнул.
— И знаю, что она была осведомлена о действиях Мирелы.
И вновь кивок вместо ответа. Анна собралась с духом и произнесла:
— Но я не позволю умереть ей здесь, в замке. В подземелье, как узнице.
— Отчего же? Самое место для марга. Пусть там заживо сгниет.
Маркус говорил спокойно. Так спокойно и ровно, что Аннабель удивилась. Она не слышала в его голосе гнева или раздражения. Вообще ничего. Будто они рассуждали о погоде, а не о жизни заложницы.
— Я сама едва не сгнила в Геранте, — вымолвила Аннабель, сжимая кулачки. — Или вы забыли?
Он молчал. В комнате повисла гнетущая тишина.
— Я была невиновна, но никто не хотел слушать, — по щекам девушки струились слезы. — Мирела убила моего отца. А я его любила всем сердцем и никогда не желала зла. Она отняла у меня безмятежную жизнь, мой дом и мою семью. А после забрала и Бенджамина.
И вновь тишина, которая мучила Анну похлеще самых жестоких слов, которые мог бы сказать Маркус. Но он все же ответил:
— Ты любила его?
— Кого? — от внезапного вопроса Аннабель растерялась.
— Моего дядю?
Горькая улыбка коснулась ее губ. Аннабель приблизилась к окну, встав по правую руку от Маркуса.
— Да, любила, — вымолвила, взглянув на мужчину. Он же не смотрел на нее. — Любила как друга, как отца, как родного дядю. Он был замечательным и добрым человеком. Отзывчивым и понимающим. Он верил, что я не виновата, что попала в тюрьму из-за ошибки. И верил до конца, — ее голос хрипел от волнения. — А ты не поверил.
Маркус так и смотрел в окно, а Анна на него. Щеки намокли от слез, глаза нещадно щипало. Она дрожала, чувствуя, как вся боль, которую ей пришлось пережить, наконец-то нашла выход.
И он все же обернулся, чтобы посмотреть на Анну. Протянул руки и коснулся ее щек. Ладони у него были холодные, а пальцы — ледяными, но Аннабель даже не вздрогнула, когда Маркус вытер ее слезы.
— Вытащить тебя из Геранта было сложно. Пришлось пойти на риск и использовать всю власть, которая у меня была, чтобы приговор отменили.
Аннабель всхлипнула.
— Он…
— Да, Бенджамин просил спасти тебя. И я сделал все возможное.
И вновь всхлип, который вызвал на тонких бледных губах Маркуса полуулыбку.
 
— Спасибо, — вымолвила она и, повинуясь моменту, шагнула вперед и уткнулась в грудь Лорда-Вершителя. Нет, сейчас он был ее мужем, и Аннабель впервые позволила себе немного расслабиться в его присутствии. В его руках…
* * *
Объятия, которых не должно было быть, но они свершились. Слова благодарности, которые Маркус и не ожидал услышать, все же прозвучали. Он прижимал к себе дрожащее теплое тело своей жены и выводил на спине ослабшими руками невидимые узоры, пока Анна безмолвно рыдала на его груди.
Пожалуй, кто-то впервые рыдал на его груди. Это даже забавляло. Ведь обычно женщины держались от него как можно дальше, кроме тех, кто готов был сблизиться за звонкую монету или услугу.
Пробыв весь день в кабинете, Маркус тяжело просыпался. Все тело ломило от неудобной позы, которую он выбрал для сна, хотя желал лишь немного отдохнуть. Еще он был голоден, а голова раскалывалась от боли, словно всю прошлую ночь Маркус выпивал с Найтом в каком-то сомнительном заведении, где всем было бы наплевать, кто сидит за соседним столиком. Поднявшись и убедившись, что сил не прибавилось, Кроули разозлился на себя. Только время даром потратил. Ему нужно было решить еще уйму вопросов, пока лорды-маги не вернутся с новостями. Хорошие они будут или нет, это уже другой вопрос.
Маркус отыскал слугу и передал тому, чтобы срочно подготовил для него обед в малой столовой. Там же его и застиг Ганс, который желал осведомиться о здоровье мастера и его пожеланиях.
Там же Маркус узнал, что Аннабель нарушила приказ и побывала в темнице у пленницы.
Как же он был зол! Он готов был сию же секунду ворваться в ее покои и… И он не знал, что будет делать с женой, которая вновь его ослушалась. А ведь казалось покорной, готовой выполнять все его приказы.
— И что мне с ней делать? — вымолвил тогда он, продолжая обедать. Ганс же решил промолчать, видимо, поняв, что госпожа и его обдурила. Что же, будет ему уроком.
Позже Маркус вернулся к делам, заранее приведя себя в порядок. Пока его силы не восстановились, ему не стоило покидать замок. Да еще и непонятно было, что делать с Аннабель и с тем, как ритуал отразился на их судьбах. Оставалось лишь набираться сил и ждать ответа от лордов-магов.
Вечером Маркус все же решил навестить жену в ее покоях, как и обещал. Он вошел без стука, надеясь застать Анну на месте. Она его ждала. И вновь вырядилась в нечто мрачное и бесформенное. Но платье не так заботило Маркуса, как их дальнейший разговор. Аннабель побывала в шкуре пленницы и не желала, чтобы марг погибла здесь. Она лишь искала ответы и получила их, хотя могла услышать то же самое и от Маркуса. Он не желал делать тайну из того, что Найту удалось вытащить из головы заложницы. Но Аннабель его опередила.
И вот она прикасалась к нему, сложив руки на его груди, и тихо плакала, пока он прижимал к себе жену, словно боясь отпустить.
Да, боясь…
Он едва не потерял ее там. В черном пламени, которое охватило дом и пожирало все вокруг. Он чудом успел прийти на выручку вовремя. Если бы Маркус опоздал…
Он выдохнул и зажмурился.
Когда она успела стать частью его жизни? Неужели ритуал связал их сильнее, чем чувства? А были ли чувства?
Недавно Маркус спросил, любила ли Анна его дядю. Ведь тот относился к девушке как к дочери, о чем сделал несколько записей в своих дневниках. Анна подтвердила, что тоже любила Бенджамина как отца. Но были ли в ней иные чувства, которые она могла бы испытывать к кому-то другому? Например, к Маркусу…
— Прости, я не хотела плакать, — вымолвила девушка, отступая. Маркус потерял момент и не удержал ее в своих объятиях.
Анна прикоснулась к лицу, вытирая рукавом слезы. Кисло улыбнулась, стараясь на него не смотреть.
Момент был упущен, и Маркус лишь мог смириться, понимая, что то ли от бессилия, то ли просто потому, что так сложилось, он сам же запутался в себе.