Обмен властью (СИ)

— Ты что, пьян? — спросил я, выскакивая из-за стойки, словно ошпаренный. — Я не допущу тебя к работе в таком состоянии!
— Умный ста-а-а-ал, а? — мерзко растягивая слова, спросил Елизар и упёрся локтем в стойку.
— На сегодня ты свободен. Уходи по-хорошему, иначе тебя выведет охрана, — я обогнул стол и беспечно подошёл ближе.
Посчитал, что разберусь без лишнего шума.
Идиот? Идиотище…
Сначала Елизар просто толкнул меня к столу. Это было не так уж опасно и серьёзно, но секундой позже в руке мелькнул канцелярский нож, ловко извлечённый из стаканчика с офисными принадлежностями, и ситуация обострилась в прямом и переносном смысле.
— Елизар… — выдохнул я, вжавшись спиной в край стойки. Длинное тонкое лезвие, уверенным движением выдавленное из держателя, сверкнуло перед глазами.
— Смотрите-ка… — угрожающим взглядом впившись в моё лицо, прошептал Лугашин. Я ещё никогда не видел его настолько злым, и что-то на уровне интуиции подсказывало, что дело не только в алкоголе. — Особенный, бля… и весь хороший. Правила знаешь?
— Елизар, убери нож.
— А то что? И ведь тебе такое вроде… нравится?
Металл скользнул вниз, опалил холодом и потянул болезненную линию по коже. Я потерял способность соображать — страх парализовал и жгучей ртутью потёк по венам. Простой и понятный мир перестал существовать, и нас просто замкнуло друг на друге. Как до этого вообще дошло?..
— Что за… — откуда-то из другой реальности в наш плотный кокон проник третий голос. Мы с Елизаром одновременно перевели взгляды.
В дверях курилки стоял Тимур. Каким-то образом я умудрился пропустить его побег в излюбленную комнату, так что явление Доминанта народу было огромной неожиданностью. Приятной неожиданностью, стоит заметить.
— Тимур, позови охрану, — едва справившись с собой, прохрипел я.
— Елизар, ты совсем ебанулся?
— А-а-а-а, — пьяно протянул Елизар, указав лезвием на Тимура. — Вот и наш новый шестачок. Чего встал, сука?
Новое действующее лицо примагнитило внимание Елизара, он развернулся и выставил нож перед собой. И я, наконец, очнулся.
Взгляд Тимура, без того грузный, свинцовый, потемнел до ночной черноты. За какие-то доли секунд Ларионов, обычно холодный и сдержанный, превратился в опасного бойца. Благоразумие покинуло его быстрее, намного быстрее, чем я ожидал.
И, думаю, всё могло разрешиться беспроблемно и не в пользу Елизара, но мне…
Мне вдруг стало так страшно, что ватная тяжесть в теле схлынула под давлением не пойми откуда взявшейся решимости.
Елизар был способен на что угодно. В его руках, в его уверенных и мастерски точных руках даже такая дрянь, как канцелярский нож, превращалась в опаснейшую вещь. И эта вещь угрожала Тимуру.
Я понял, что недооценил силу своей привязанности. Когда рванулся к руке Елизара и повис на ней всем весом, когда был откинут обратно на стойку — стремительным и сильным ударом. Но вновь ринулся защищать явно не нуждающегося в опеке Тимура с яростью кошачьей мамки, не подумав ни о последствиях, ни о своей сохранности.
Благодаря манёвру нож зацепился за мой свитер и выпал из руки Лугашина. Теперь я был спокоен и мог доверить ситуацию кому-нибудь посильнее.
Охрана явилась на звуки борьбы. Скрутили обоих, но я молвил веское слово, и Тимура отпустили. Как раз вовремя, чтобы навалиться на очень сильного и яростно отбрыкивающегося Елизара. Это продолжалось не меньше пяти минут, так что на грохот и маты стеклись все живые существа в ближайшем радиусе — Доминанты скатились со второго этажа, из манча высунулся офигевший Эрик, из красного — бледные официантки.
Когда Елизара выпроводили, стало тихо. Мертвецки тихо.
— Ты в порядке?
Тимур сперва тронул мою щёку, затем взял за запястье, слегка потянул на себя. Он прикасался как-то неуверенно, словно не зная, как себя вести.
— Да…
— Вова! — вдруг испуганно крикнул Совушка с лестницы. — У тебя кровь!
— А? — я повернул голову.
Валера слегка отпихнул Тимура и дёрнул меня за свитер. На тёмной ткани крови было не видно, зато на джинсах справа уже образовалось пятно. Я похолодел — Елизар попал куда-то в нечувствительную зону, поэтому оценить повреждение было невозможно.
 
— Блин… — совершенно по-идиотски ляпнул я.
Тимур стал вызывать скорую. Краем уха я слушал его вопросы о моём состоянии и вякал, как робот, своё «не знаю, не знаю». Ничего, кроме «мне страшно», в голову не приходило.
Валера суетился, обнаружив рану. Она была неглубокая, скользящая, край лезвия прорезал свитер и шаркнул по коже. Правда, у рёбер лезвие вошло глубже, и с одной стороны текло безостановочно.
Началась какая-то чертовщина. Меня замутило, скорее от мельтешения перед глазами, чем от повреждения. В основном суету создавал Совушка, пытающийся выяснить, насколько всё опасно. Все остальные, в период драки находившиеся неподалёку, поторопились принять участие в этом процессе. Скоро появился Хозяин и, слава богу, разогнал особо сердобольных. Но один плюс от движняка всё-таки был — кто-то притащил аптечку, и Тимур, не отходивший ни на шаг, смог оказать первую помощь.
— Ты вообще ничего не чувствуешь? — спросил он, разрывая упаковку с бинтами.
Отстранившись от всех и усевшись возле стойки на пол, я полностью переключился на Ларионова.
— Нет, я не знаю, насколько это плохо и вообще… не знаю… — сказал я. — От таких вопросов только хуже.
— Прости. Просто дыши ровно, ладно?
— Ладно…
Чтобы отвлечься, я стал разглядывать его лицо. Открылась новая эмоция — необычная, светлая. Тимур был сосредоточен и не пытался выглядеть непричастным. Вернее, так — это был он, настоящий, тот, в кого я так бестолково втюрился.
— Зачем ты это сделал?
— Я несу ответственность за каждого из вас.
— Да, но кидаться на человека с ножом…
Я прикрыл глаза и расслабился. Тимур подхватил мою голову, подставив ладонь. И великодушно позволил упасть ему на плечо.
Так мы и просидели до приезда скорой — я на полу, пережидая дурноту на плече Тимура, он — рядом. Пока вокруг шумели, обсуждали, докладывались Хозяину, мы растворились друг в друге и ушли в тишину. Было хорошо.
Жаль, что длилось это недолго.
Из больницы меня отпустили буквально на следующий день. Зато Артемий Олегович всерьёз вознамерился отправить на недельный больничный, так что пришлось слёзно просить допустить к работе раньше, чтобы не терять в окладе. Тем более рана оказалась несерьёзной, хотя её пришлось зашить — чуть ближе к рёбрам кожа разошлась на несколько миллиметров.
Итак, у меня было три дня на то, чтобы привести себя в порядок. Стоило перешагнуть порог квартиры, усталость навалилась с утроенной силой, так что, добравшись до постели, я выпал из жизни часов на восемь.
Проснулся от звонка в дверь и нехотя выбрался из сооружённого во сне гнезда. Припухшее лицо в зеркале слегка ужаснуло, а волосы спутались в странного вида вишнёвый ком.
Решив, что это наверняка какой-нибудь проверяльщик из ЖЭКа, я не потрудился даже заглянуть в глазок.
И застыл, обнаружив на пороге Тимура.
— Э…
— Хозяин отправил тебя проведать, — ровно отчитался он, отмахнув смартфоном. Взгляд пробежался по моему заспанному лику. — Порядок?
— Откуда ты узнал мой адрес? — тупо спросил я, пропуская его в коридор.
— Хозяин, говорю, отправил, — словно несмышлёному ребёнку повторил Тимур. — Он и дал.
— А.
Я встал столбом, с недоверием наблюдая за тем, как мой внезапный хмурый гость невозмутимо разувается, стягивает шарф и светлое пальто. Избавившись от верхней одежды, он остался в изумительном чёрном пуловере и джинсах. И, взяв пакет, наугад попёр на кухню.
— Наглость второе счастье, — буркнул я ему в спину.
— Нам все эти вежливые поклоны ни к чему, правда?
В пакете оказались передачки. Вложили всё, до чего додумались. Кто-то сунул ананас и апельсины, кто-то пирог, кто-то передал куриный рулетик явно домашнего производства. Боже ж ты мой.