Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

— Попробуйте собрать людей на какой-нибудь горе, я, кажется, знаю, что можно сделать.
* * *
Я впервые воспользовался правом на аудиенцию у императора без очереди. Из канцелярии его Императорского Величества перезвонили буквально через пять минут, согласовывая время визита на шесть вечера. Нам же стоило продумать свою стратегию.
Кирана оставалась в Хмарево, поскольку маскирующий артефакт под наши нужды ещё не был изготовлен. Ждать его предстояло ещё неделю, а потоп на паузу не поставишь. Поэтому в качестве представителей аборигенов с изнанки со мной отправились Нарва и Киртас.
Основной стратегией мы выбрали полуправду. Оставалось надеяться, что император не будет вдаваться в подробности под впечатлением от новости об обитаемом мире и не откажет собственному вассалу.
В столицу перенеслись свитками прямо в особняк Комариных, оттуда уже добирались автомобилем. Киртас и Нарва выглядели немного напуганными. Для аутентичности они снова надели свою одежду, прихватив оружие.
— Один пойдёшь? — тихо спросила у меня Агафья, ведя автомобиль по припорошенным снегом улицам столицы. — Или составить компанию?
— Один, — ответил я, не раздумывая. — Это спектакль для одного актёра.
— А если артефакты всё же среагируют на полуправду?
— Наши ведь не отреагировали, — успокоил я вампиршу, искренне надеясь, что подобное везение продолжится и дальше.
Встречал нас Дмитрий Фёдорович Медведев у запасного выхода. Я заранее предупредил его, что прибуду не один и дело касается имперской безопасности.
Главный имперский безопасник не преминул меня уколоть словами:
— У вас не нашлось средств на достойных телохранителей? — ядовито улыбнулась эта злопамятная сволочь, за что и была тут же наказана.
Одним неуловимым для глаза движением Киртас переместился за спину Медведеву и приставил клинок к его горлу, пустив тоненькую струйку крови. Дмитрий Фёдорович ещё не успел осмыслить произошедшего, как Киртас снова стоял у меня за спиной.
— А! О! Да как он⁈ — заикался безопасник, вытирая кровь с горла и хватая ртом воздух.
— Никогда не недооценивайте противника, — мило улыбнулся я Медведеву и вошёл в служебные помещения Кремля с восьмиреченцами, не дожидаясь нашего провожатого.
Комарихи уже подсказали мне, где находился император, и даже показали кратчайший путь в лабиринтах коридоров. Где-то на полпути Медведев нас обогнал и молча пошёл впереди, бросая в нашу сторону нечитаемые взгляды. Спустя пять минут мы оказались в приёмной у кабинета Петра Алексеевича Кречета.
— Эти останутся здесь! — буркнул Медведев, указывая на Нарву и Киртаса.
— Они пойдут с нами. Они и есть причина для столь срочной встречи, — категорично заявил Медведеву, ожидая вспышки гнева или раздражения, но тот лишь нахмурился и кивнул.
— Оружие и нападающие артефакты пусть оставят, их вернут после аудиенции.
Киртас с Нарвой только снисходительно усмехнулись, снимая с перевязи свои костяные клинки и вынимая из необъятных одежд метательные ножи.
— Почему у них такое выражение лица? — насторожился Медведев.
— С вашей медлительностью, чтобы вас убить, нам не понадобится оружие, — скупо пояснила Нарва, накрыв ладонью руку Киртаса, — и прекратите говорить о нас в третьем лице. Иначе я подумаю, что наши дикарские манеры гораздо просвещённее, чем ваши аристократические.
Н-да, умеют женщины одной фразой опустить мужчину ниже плинтуса. Мне даже как-то жалко стало Дмитрия Фёдоровича.
Часы в приёмной пробили шесть ударов, возвещая о начале аудиенции. Медведев махнул на нас рукой и пошёл докладывать о нашем прибытии. Меньше чем через минуту мы располагались в кабинете императора.
Брови Петра Алексеевича непроизвольно взмыли вверх, когда он увидел процессию, вошедшую в свой кабинет.
— Я, кажется, даровал вам право на личную встречу, а не на коллективные прошения для народов Севера, — не сдержал сарказма Кречет, — для них есть особый протокол, и я попросил бы его придерживаться.
Киртас и Нарва не успели даже сесть, вопросительно уставившись на меня. Я тоже остался стоять. То ли мы попали под горячую руку императору, то ли под отвратное настроение, но выбирать нам не приходилось.
 
— Киртас и Нарва не представители народов Севера, они — жители обитаемой изнанки третьего уровня, — сразу обозначил я суть встречи.
Император тяжело вздохнул, что-то тихо буркнув себе под нос.
— Присаживайтесь, господа и дама! — уже более радушным голосом пригласил Пётр Алексеевич гостей за стол для совещаний, что стоял у него ближе к окнам. — Возможно, хотите чего-нибудь выпить?
Приёмные родители Кираны мотнули отрицательно головой, усаживаясь по обе стороны от меня.
— Тогда к делу! — произнёс император и принялся за лёгкую форму допроса, по недоразумению названную им самим «удовлетворением монаршего любопытства».
Я внимательно следил за пирамидками на столе, отвечая на все вопросы. Ни разу они не отреагировали на полуправду, оставаясь кипенно-белыми.
Почти час Пётр Алексеевич узнавал про магический потенциал восьмиреченцев, культуру, местную форму правления, традиции. Узнав всё, что хотел, от Киртаса с Нарвой, он повернулся ко мне.
— С нашими гостями всё понятно, а ты-то как оказался на чужой изнанке и обнаружил там жизнь? — император пристально сканировал меня взглядом, ожидая ответа.
— Когда мы сдавали груз для Министерства обороны в Тобольске, со мной связался местный шаман и сообщил, что отец заключил с ним договор о хранении некой семейной ценности сроком на двадцать лет, — я ни капли не врал, отвечая на вопросы. При необходимости мои слова даже могли подтвердить свидетели. — Срок истекал, и я решил забрать предмет договора. Шаман дал координаты тонкого места и указал, что мне нужно на третий уровень. Там я нашёл разумную жизнь.
— Это всё, конечно, похвально, но, теоретически, изнанки — собственность владельца тонкого места. Кто там им является?
— Мы не чья-то собственность! — вскинулся Киртас, сверкнув глазами. — Все, кто приходил к нам с подобными планами, домой не возвращались!
— Прошу прощения, — извинился император, видя гнев и возмущение аборигенов Восьмиречья. — Просто мы мыслим местными правовыми категориями и пока ещё не перестроились. Так что там с владельцем тонкого места? — уточнил Пётр Алексеевич у меня.
— Владелец — Сергей Иванович Трясогузкин.
— Вот! К Сергею Ивановичу у меня тоже возникли вопросы, но какая твоя выгода со всего этого? — в лоб спросил император. — Я давным-давно не верю в альтруизм.
— Во-первых, я — ваш вассал и обязан сообщать о чём-то подобном, а, во-вторых, в Восьмиречье сейчас наступил локальный конец света, вернее, потоп. Людей нужно срочно эвакуировать оттуда, а я не уверен, что они не разойдутся по невольничьим рынкам в качестве живого товара. Поэтому пришёл к вам.
Пирамидка светилась белым, раздражая императора и подтверждая мои намерения.
«Спасибо тебе, дорогой алтарь!» — мысленно поблагодарил я за ослабление печати и сокрытие моих истинных мыслей от всяческих артефактов и сущностей.
— Ай, да Кречет с ним, надо проверить, — сказал император и произнёс совершенно невпопад, — меня зовут Михаил Юрьевич Комарин.
Пирамидка засветилась чёрным, опровергая слова Петра Алексеевича.
— Странно, а теперь вы назовитесь мной! — обратился император с нажимом, предполагая, что у меня где-то при себе артефакт, скрывающий ложь.
— Меня зовут Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет, — пирамидка радостно замигала чёрным, а я чуть не выдохнул с облегчением. Такой прокол вполне мог познакомить меня с плахой.
— Комарин, вы — дурак? Или, может, неродной внук старого барона? — растерянно взирал на меня правитель Российской империи, — просто ваши взгляды настолько отличаются от его, что впору думать, что вы — приёмный.
— Ваше Императорское Величество, вы, конечно, мой сюзерен, но сомнения в моих умственных способностях и в законности происхождения есть тягчайшее оскорбление для любого аристократа, — голос мой был полон стали и холода. Кем бы ни был Пётр Алексеевич, но он — аристократ, и вести себя должен был подобающе. Кажется, до него дошло, что он несколько перегнул палку.