И это все, за что я борюсь (СИ)

— Это побег, Бейв. И рядом со мной, — Она обвела взглядом особняк, все этажи, с которых до сих пор доносились крики и звон металла, — все они. Он — ничто перед этой силой.
Еще никогда я не видел Милит такой воодушевленной. В обстановке боя она была как рыба в воде, вся эта динамика, опасность — они словно придавали ей сил.
Я был рад тому, что Милит-телохранительница вернулась, но вот в том, что ей стоит верить, я глубоко сомневался.
— Разберитесь с этой толпой. — Неожиданно выпалил я, — Его я возьму на себя.
Милит даже не успела меня окликнуть — так молниеносно я ворвался в зал, приготовившись отомстить ему за все. В моих руках уже набирал силы раскаленный шар чистейшей энергии. Вряд ли Солз выдержит это.
Я так и не понял, почему решился на это. Возомнил себя героем? Захотел покрасоваться перед Милит? Или действительно почувствовал, что у нас есть шанс сбежать отсюда?
Милит и Кадс бежали за мной следом, бросаясь в битву с невиданным свирепством. Милит достала второй кинжал и теперь крутила лезвиями в обеих руках, обагряя кровью роскошный пол. У Кадса же был небольшой топор, и орудовал он им с грацией танцора, а не дровосека.
Я же смотрел исключительно на серый силуэт у дальней стены. Толпа, заслоняющая его, давно расступилась, поддавшись жару боя, и мишень стала для меня открыта. За спиной Солза, как последний трус, притаился Савельти — отлично, одним ударом избавлюсь от обоих!
Я довел свой снаряд до состояния полной готовности — шар смог бы осветить комнату без единого окна глубокой ночью. Он был горячее, чем пламя и мог бы высекать искры, если бы я захотел.
Но я швырнул его в них, не задумавшись ни на секунду о том, к каким последствиям может привести использование столь мощной энергии.
И это было ужасной ошибкой.
Естественно, Солз издалека увидел опасность, и у него была уйма времени на то, чтобы увернуться и даже спасти от удара Савельти. Мой шар влетел в стену с грохотом, напоминающим гром в летнем небе, и при столкновении с препятствием он взорвался, как самая обыкновенная бомба.
Вокруг меня раздались чьи-то высокие крики, но я быстро перестал их слышать — меня отбросило в середину зала, и я распластался на полу, упрямо и даже как-то исступленно наблюдая за тем, как оглушенный Солз отползает подальше от стены, по которой неумолимо расползалась внушительная трещина.
В ушах у меня зазвенело, и я упрямо затряс головой, чтобы хоть как-то вернуть себе слух.
— Бейв! — Мне стало не по себе от этого крика, он был таким неестественным, таким испуганным. И все же я узнал бы этот голос из тысячи.
Милит звала меня. Я обернулся к ней и увидел лицо, озаренное страхом и неподдельным ужасом. Что случилось?
Собравшись с силами, я поднялся на ноги. У меня оставалось меньше секунды на то, чтобы понять, в чем дело. Я поднял голову и увидел то, что только что совершил собственными руками.
Этот особняк рухнет, буквально сложится, как карточный домик. На мгновение я испугался самого себя — похоже, я действительно способен разрушать все на своем пути.
Солз был прав. Мы с ним одно и то же. Два чудовища.
Но сейчас мне нужно было уносить отсюда ноги. Стена, поврежденная энергетическим ударом, уже опасно накренилась и рассыпалась, вздымая в воздух столбы пыли от вековой штукатурки.
Все те, кто еще не попал под удар Милит с Кадсом, с ревом ринулись к выходу из зала. Скорее всего, обрушение этой части приведет к тому, что рухнет весь особняк, но по крайней мере, это произойдет чуть позже, чем падение роскошной люстры на здешний полированный пол — многие успеют спастись.
Милит нашла меня в столпотворении и схватила за руку, крепко-крепко вцепившись в мою ладонь. Мы даже не пытались переброситься парой слов, да и не услышали бы друг друга в общем грохоте и крике.
Кадс пристроился где-то в хвосте толчеи, в узких двустворчатых дверях началась давка, и ему оставалось только надеяться на те доли секунды, которые спасут его от смерти. Я нагло лез вперед, таща Милит за собой.
— Схвати меня за рукав. — Приказал я ей, повернувшись.
 
— Что ты хочешь!?
Мне некогда было отвечать, потолок вот-вот мог рухнуть. Пол уже запорошила бетонная крошка, стены трескались, как битый фарфор. Нам нужно успеть, иначе я, даже после собственной смерти не прощу себе этого.
Кожа моей ладони вспыхнула пламенем, сейчас я отчетливо это чувствовал. Я прижимал ее к оголенной коже всех приспешников Шипа, которые перегораживали нам путь. Я буквально выжигал нашу свободу. И жизнь.
Они кричали и отстранялись от меня, бросались куда угодно, лишь бы не гореть заживо. А я все пробивался вперед, оставляя все больше и больше людей позади.
Когда они закричали еще громче, так, что мои измученные барабанные перепонки чуть не лопнули, я понял, что у нас осталось полсекунды.
— Оно обвалится! Прямо сейчас! — Завопила Милит прямо у меня под ухом.
Я дернул ее из последних сил, понимая, что слишком слаб для этого. Я толком ничего не ел за последние дни, спал какими-то урывками, да и заклинания, включая энергетический шар, здорово ослабили меня.
Мы пересекли порог, и мои ноги подкосились. Все еще держа Милит, я рухнул на гладкий пол под аккомпанемент падающих стен и потолка.
Я закрыл глаза, понимая, что это конец. Мы так и останемся двумя бездыханными телами, спрятанными под грудой обломков. Мы так и будем держаться за руки. Наверное, теперь уже вечно.
На меня рухнуло что-то мягкое и тяжелое. Я почувствовал каждой костью, как на меня давит это что-то. Тогда я понял, что я все еще жив. На меня упал какой-то человек, но не кусок потолка.
Я содрогнулся всем телом, переворачиваясь на бок и сбрасывая с себя грузного мужчину. Ребра разразились болью — неужели этот увалень что-то мне сломал?
— Бейв… — Хрипло прошептала Милит. Ее волосы словно стали седыми от мелкой крошки обломков, — Мы живы.
Я перевернулся на спину, уставившись в разрисованный фреской потолок. По нему уверенно расползалась трещина, намного медленней, чем в зале, но и этого хватило, чтобы вселить в меня страх.
— Что я натворил? — Ни к кому не обращаясь, поинтересовался я.
— Эй! — Женский голос прозвучал откуда-то издалека. Похоже, это была Лорента, — Милит!
— Мы здесь. — Отозвалась девушка, обессиленно поднимаясь с пола.
Я взглянул на того мужчину, который упал на меня при обрушении. Его затылок был залит кровью, крупное тело не подавало никаких признаков жизни. Больше никто не успел пересечь порог, и в зале, усыпанном обломками стен и потолка, висела мертвая тишина. Вряд ли там кто-то выжил.
— Кадс… — Милит всматривалась в зал, надеясь на чудо.
В его смерти виноват я. Во всех этих смертях виноват я!
— Быстрее давайте. Весь третий этаж осадили эти уроды! — Лорента сбегала по лестнице, за ней следовало еще несколько наемников.
Я не знал, сколько их было, но по той спешке, которая началась, как только последний из них спустился в холл, я понял, что в сборе были все, кроме Кадса. Милит тут же сообщила печальную новость Лоренте, на что та отреагировала с холодностью генерала, потерявшего в победоносном бою одного-единственного солдата из многотысячной армии.
— Поторапливайтесь, олухи. — Подгоняла она, выходя в ночь через парадную дверь, — Милит, возьмешь коня Кадса.
Девушка послушно кивнула, и все мы выбежали во двор вслед за Лорентой. Обогнув дом, мы достигли заднего двора, где наемники оставили своих лошадей. Животные фыркали, заждавшись своих всадников.
Все девять человек (я успел сосчитать их, но не был уверен в этой цифре) запрыгнули в седла, и Милит взяла себе последнего оставшегося коня. С неимоверной неловкостью я понял, что остался единственным, кому не досталось лошади. Да и ездить верхом я не умел — какой в этом прок для слепого?
— Эй, молодой-красивый, садись ко мне! — Присвистнула Лорента.
Я недоуменно уставился на нее в лунном свете:
— Вы это мне?
— Ну этим же олухам, милый мой! Или ты собрался всю ночь здесь стоять!?