И это все, за что я борюсь (СИ)

Милит знала его лишь как кровожадного убийцу, беглого каторжанина. Солз был величайшим магом, о котором никому не известно.
Ситуация начинала пугать меня больше и больше.
— Милит, ты слышишь? — Я перекинул ее руку через свое плечо, — Слушай мой голос. Не бросай меня!
— Бейв… — Стонала она, — Что он сделал со мной?
Я и сам не знал, через что пришлось пройти Милит, пока Солз мучал ее, заставив меня отступить. Я видел пелену забвения в ее глазах, уловил тот миг, когда она перестала бороться.
Но когда я уже стал думать, что Милит не вернется ко мне, она вспомнила меня. И теперь я не собирался отдавать ее в лапы Солза. Я все еще верил, что могу вернуть все на круги своя.
— Я не знаю, Милит. Я не знаю. — Шептал я, пока мы шли по коридору, — Но я могу узнать. Впусти меня. Впусти к себе в голову, когда мы дойдем. Совсем скоро.
Мое тело дрожало от напряжения и стонало от побоев. Удары о стену не прошлись даром. Теперь мои избитые ребра будут долго болеть, так же как и бровь, которую я рассек при падении. Хорошо, что кровь не залила мне все лицо.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до комнаты. Я оставил Милит в кресле и поспешил закрыть дверь на все замки. Вряд ли они станут для Солза препятствием, но хотя бы смогут задержать его на какое-то время.
Уже через несколько мгновений я стоял перед Милит на коленях, обхватив ее холодные руки своими. Девушка прилагала большие усилия, чтобы оставаться в сознании, ее мутный взгляд был обращен ко мне, но словно не видел меня, смотрел куда-то сквозь.
— Милит, я помогу тебе. Только позволь мне сделать это. — Я ловил ее взгляд, пытался привлечь ее рассеянное внимание.
Мне было необходимо, чтобы она сосредоточилась.
Наверное, мне не следовало связываться с таким магом, как Солз. Он талантливей меня и в разы сильнее. Он смог проникнуть в сознание Милит против ее воли и оставался там до сих пор, пируя на осколках ее воспоминаний и чувств.
А у меня было лишь одно преимущество — Милит ждала меня в своем сознании.
Проникнув туда, я понял, что она хотела, чтобы я там был.
А я хотел туда возвращаться.
Цветные нити ее мыслей и образов, с которыми она сталкивалась, были разорваны и разбросаны по серой пустоши. Я не сразу понял, что эта пустошь — он. Солз сделал так, что на разум Милит наложилось его собственное сознание, он словно вложил одно другое, как в книгу вкладывают дополнительный лист.
Он мог контролировать ее в любой момент времени, управлять ей по своему желанию на любом расстоянии, в то время как меня с девушкой связывала одна-единственная ниточка — тонкая и беззащитная. Она не могла быть оружием против Солза.
Нет, было еще что-то. В голове у Милит постоянно мелькали ее воспоминания — наверное, она любила в них окунаться — они выглядели как быстро мелькающие картинки со звуками и голосами. Они были такими яркими и подробными, что я удивился — неужели у Милит такая хорошая память?
Конечно, здесь была не вся ее жизнь, а только какие-то определенные куски, скорее всего, самые любимые и дорогие ей.
Я смотрел на них и не мог отделаться от мысли — разве я так важен для Милит? Почему все, что я видел здесь, связано со мной?
Вот Милит тянет меня за руку по королевскому саду. Я упираюсь, но иду за ней. И да — улыбаюсь. Она смотрит в мои жуткие глаза, но не отводит взгляд.
А я и не знал, что она тогда запоминала это…
А здесь я смотрю из окна кареты на лес и удивляюсь высоте вековых деревьев. Ей-богу, как же нелепо я выгляжу! Милит встает рядом со мной, указывает на что-то, а я радуюсь, так по-детски, что сейчас мне стало стыдно за это.
Вот я беру ее за руку, и тревожная Милит чуть успокаивается. Она смотрит на меня и верит, что мы выберемся из этой передряги целыми и невредимыми.
Я тоже хотел бы в это верить, но эта самая вера рассыпалась прахом у меня в руках и утекала, как вода сквозь пальцы. Солз всецело завладел Милит, а я ничего не мог с этим поделать.
Это не в моих силах.
На это способна только сама девушка.
 
— Милит! — Я тряхнул ее за плечи, и туманный взгляд чуть прояснился. Меня осенило так внезапно, что я поднялся с колен, окрыленный этой идеей, и теперь навис над девушкой, требуя чего-то невозможного, — Ты можешь изгнать его!
Она молчала несколько долгих секунд, собираясь с мыслями.
— Нет… — Хрипло прошептала девушка, — Не получится. Ты не понимаешь… он везде! Он повсюду. Он слышит нас.
— Но еще есть я. — Сверкнул я глазами, — У меня есть силы бороться с ним. Но я… должен быть в твоем разуме. Я должен защищать тебя.
Мой план постепенно начинал срастаться во что-то цельное. Еще минуту назад я не имел представления, как мы сможем избавиться от Солза, но сейчас я был уверен, что у нас получится.
— Как…? Как, Бейв!? — Бессильно процедила Милит измученным голосом. Она была бледной и уставшей, испачканной в какой-то подвальной пыли, с кругами под глазами и с ссадиной на руке.
Ни одна леди не могла быть так прекрасна после таких страданий, какие пережила Милит.
— Очень просто. Я видел твои воспоминания. Там есть я.
Милит вытаращилась на меня с выражением крайнего удивления. Через секунду ее лицо залилось краской от смущения. Мне пришлось потупить взгляд, потому что я понял, что зашел слишком далеко. Но отступать я не собирался, а поэтому продолжил:
— Каждый раз, когда ты услышишь, как он что-то нашептывает тебе… вспоминай меня. Даже мой образ сам по себе магический. Как и его, но это уже не так важно… В-общем, нужно просто вспомнить что-то, связанное со мной. Это должно быть сильное воспоминание, эмоциональное…
— Я не смогла даже вспомнить твое имя! — Из глаз Милит брызнули слезы, — Он забирает все!
Я все еще держал ее за плечи, все еще был окрылен той мыслью, что нашел выход. Ведь это и вправду может сработать. Просто я должен быть чуть сильнее.
Я должен остаться в ее памяти, как шрам остается на коже.
— Значит нам нужно воспоминание. Всего одно, но стоящее сотни других. — Выдохнул я.
О, боги, я не знал, как это правильно делать, но надеялся, что мое тело умеет все за меня. Я обхватил руками ее лицо и притянул к себе, впившись губами в ее губы. Мне было страшно, вдруг я сделал это слишком грубо и бесцеремонно, но Милит не оттолкнула меня, и я позволил себе верить, что все в порядке.
С восторгом и невиданным счастьем я понял, что девушка отвечает мне. Ее губы стали для меня всем, и впервые за время, проведенное в этом никчемном особняке, я забыл, что нам грозит опасность и что общество Шипа плетет интриги вернее, чем паук свою паутину.
Похоже, что Милит ничего не забывала. Он отстранилась от меня и обессиленно откинула голову назад, закрыв глаза и хрипло вздыхая.
— Ох, Бейв Ратер, ты первый человек, которому я позволила себя поцеловать. — В ее голосе звучали те самые язвительные нотки, по которым я уже начинал скучать, — Такое я точно не забуду.
Я замер в какой-то нелепой позе с красным от смущения лицом и горящими от поцелуя губами. Мне все еще казалось, что я остался в том мгновении. И да — я все еще не понимал, как отважился на это.
— Думал, ты ударишь меня. — Желая избавиться от повисшей неловкости, пошутил я.
— О, наверное, я слишком устала для этого. — Милит попыталась устроиться в кресле поудобней, — Или нет…
— Тебе стоит лечь на диване. И отдохнуть, пока Солз не придумал еще что-нибудь, чтобы испытать нас.
Я провалился в сон мгновенно, но когда проснулся, то пожалел о том, что не выбрал место для отдыха поудобнее, чем узкое кресло с твердой неудобной спинкой. Моя шея ныла, как у старика, я крутил ей во все стороны, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить свои страдания.
Сколько часов я проспал? За окном уже успела опуститься ночь, и в комнате не было видно ни зги. Хорошо, что я умел пробираться наощупь — теперь это можно принимать за талант, только не врожденный, а наработанный годами.
Я отыскал наши с Милит сумки и выудил оттуда остатки еды. Большую часть я оставил Милит, хотя мой желудок, кажется, уже начал пожирать сам себя. Затолкав в рот кусок вяленного мяса, я внезапно осознал, что не пробовал ничего вкуснее в своей жизни. Наверное, это голод так действует на мозг?