Балин. Сын Фундина. Государь Мории (СИ)

— Да, — согласился Балин. — Наших сейчас ничем не напугаешь. Разве что…
— Что? — басом спросил Трори, оглаживая бороду. Он тоже понимал, что плетьми и даже золотом здесь не обойдешься.
— Изгнание, — хрипло сказал Балин. — Изгнание из Мории.
Ладонь Трори сжалась, и старик непроизвольно дернул себя за бороду. Округлившимися глазами посмотрел на Балина.
— Да, Государь, — тоже хрипло сказал Трори. — Это страшное наказание. Только так мы… Только так нас…
— Хорошо, — поднялся с лавки Балин. — Ты слышал все, что я хотел сказать. Садись, пиши. Я приду через пару недель. Все должно быть готово.
— Все будет готово, Государь, — прогудел Трори, вскакивая. Когда Балин вышел, старик подошел к столу, взял перо, подвинул к себе новый лист. Сонная пелена исчезла с лица гнома, движения стали плавными и быстрыми.
— Именем Государя Мории, — торжественно произнес старый каменщик, и склонился над бумагой.
  
Глава 17
 
* * *
Борп ушел через день, любезно распрощавшись с Балином. На лице разбойника играла легкая улыбка, а внутри все кипело от бешенства. Пробираясь по главному тоннелю, он скрипел зубами от злости. Негодные коротышки обманули его! Когда перед Борпом предстало великолепие зала Мазарбул, он почувствовал, как в душе вспыхивает ненависть. Ему же обещали долю в добыче, а теперь получается, что гномы забрали все себе. Самым сильным желанием разбойника было схватить первого попавшегося гнома за шиворот и вытрясти из негодяя его мелочную душонку. Борп уже составлял план, как бы испортить праздник, и вдруг успокоился. Пламя негодования в душе погасло, уступив место холодной и расчетливой жажде мести.
Он знал, как следует поступить. В одиночку ему не справиться, даже имея на руках карту Мории, которую он припрятал от Балина и Гримбьорна. У разбойника было две сотни бойцов, но гномов стало не меньше, и, кроме того, коротышки у себя дома. Первым делом, думал Борп, нужно набрать еще людей. Обратиться за помощью к торговцу Рахилю, пусть тот по старой дружбе поговорит в тавернах, что Борп Темный теперь богат, знаменит и владеет маленьким государством. Из вновь прибывших надо будет отобрать самых отчаянных и только потом, позже, когда доверие гномов окрепнет, а бдительность ослабнет, дерзким наскоком перебить их всех и забрать сокровища себе.
Борп даже задержался с отъездом на пару дней, чтобы освоиться в восточном крыле Мории. Он специально разослал своих людей по галереям, чтобы те лучше ориентировались в этой части пещер. О своих планах он не рассказывал никому.
Шагая по длинному и ровному тоннелю, Борп размышлял: к делу неплохо бы привлечь и орков (у разбойника были связи среди них), но потом отбросил эту мысль. Привлекая орков, он привлечет и владыку Мордора, а тот, как известно, не слишком любит делиться добычей.
«Первым делом, — думал Борп, — необходимо разобраться со своими. Слишком уж задрали нос Скринок и Йолмер. Копаются в старых шахтах и счастливы по уши. Потом решить дело с этим отставным князем Остфольдским, Антором. Этого наверняка придется убить. Уж больно своенравен. А потом, когда все будет улажено, можно подумать и о гномах. Недолго им осталось кичиться своим богатством. Перебьем их всех — пусть в следующий раз знают, как обманывать Борпа Темного».
Разбойник уже начал придумывать для каждого подгорного жителя пытки и способы медленного умертвления, как перед глазами вдруг встало суровое бородатое лицо с безумными глазами. Борп чуть не застонал от бешенства. Как он мог забыть об Оине? Разбойника не вводил в заблуждение малый рост гнома. Он видел Неистового (это прозвище прочно закрепилось за Оином) в битве и не строил иллюзий насчет того, что произойдет, если этот безумец вступит в бой даже с сотней противников.
«Отравлю, — холодно решил Борп. — Соберу пир, приглашу всех и отравлю, как бешеных собак. Пытки придется отложить, но это ничего».
Борп вышел из ворот Мории не попрощавшись ни с кем. За лестницей, что вела к Северным воротам, его поджидали еще полсотни людей, оставшиеся снаружи с лошадьми.
 
— Идем к ручью, — приказал Борп, взлетев в седло. Позади послышались довольные смешки — все сразу поняли смысл приказа. Многие из друзей Борпа уже не раз подходили к главарю с идеями, как бы хорошенько пощупать толстопузого Скринка. Разбойникам пришлось идти нижней дорогой, через перевал. Верхняя тропа, ведущая по гребням скал, была непроходима для лошадей — из-за обилия встречающихся на ней трещин.
Но именно эту тропу выбрали вышедшие из Северных ворот Ори, Родогор и Антор, вышедшие на час раньше. Гном собирался провести людей в цитадель как можно скорее. Родогор полностью одобрял выбор гнома, мечтая добраться до обжитых мест до захода солнца. Ведь ночи в горах холодны, а многие из его людей еще не совсем оправились от болезненной слабости. Антор же со своей немногочисленной свитой приехали верхом. Но князь, желая осмотреть короткую дорогу от ворот Мории к своей цитадели, сегодня решил пойти пешком. На лошадей нагрузили немногочисленные пожитки крестьян, и вскоре два отряда разошлись — конные пошли на перевал, а пешие, вытянувшись в длинную цепь, исчезли в скалах.
Старатели, что работали в пещерах около ручья Комер Кошлаг, решили не ставить палаток или строить хижины. Вместо этого они нашли несколько вполне приемлемых для жилья гротов выше по течению. Но сейчас там никого не было — люди, как один, работали на жиле. Правда, теперь, когда их стало больше, русоволосый Твиррел был отстранен от работы и переведен в сторожа. Когда он увидел на ведущей к ручью тропе всадников, то тихим свистом предупредил работающего около промывочных колод Йолмера. Гигант подошел к входу в пещеру, рявкнул так, что ближайшие скалывздрогнули, и вскоре почти все старатели высыпали наружу. Теперь их было гораздо больше — около тридцати человек.
Борп только усмехнулся, глядя как из темного проема по одному выходят грязные люди с инструментами в руках.
— Ну что, крысы? — прорычал он, приблизившись к кучке старателей.
Ответом ему было настороженное молчание. Послышался звон железа — это Йолмер, не обращая ни на кого внимания, надевал кольчугу. Потом гигант проверил, хорошо ли выходит из ножен громадный меч и не спеша направился прямо к Борпу.
Разбойник ухмыльнулся — теперь у него появился повод применить оружие. Хотя, даже если повода и не было, Борп никогда не стеснялся обнажить саблю в довесок к словам.
— Тебе чего? — хмуро спросил Йолмер, остановившись в десяти шагах от главаря разбойников.
Борп поискал глазами в толпе Скринка и насмешливо сказал:
— Я почему-то не понимаю, что здесь за отношение к гостям? И почему вы не на пиру у Балина? Вы что, не уважаете повелителя Мории? Пользуетесь его пещерами, моете его серебро и в ус не дуете? Нехорошо.
Толпа старателей молчала.
— Надо бы вас наказать, да уж ладно, сегодня я добрый, — говорил Борп дальше. — Но все серебро и мифрил, что намыли, придется сдать. Я заберу его, но все будет по закону. Десятую долю, так и быть, оставлю вам.
— По какому закону? — выкрикнул Скринок.
— По нашему закону, по разбойничьему, — ответил Борп. — Все в общий котел. Аль запамятовали?
— Вот что, друг любезный, — заговорил великан Йолмер. — Разворачивай оглобли и иди откуда пришел.
— Это что еще? — деланно изумился Борп.
— Я тебя предупредил! — рявкнул гигант и одним движением выхватил меч.
— Что здесь происходит? — спросил холодный голос откуда-то сверху. Огибая скалу, в которой находился вход в шахту, к разбойникам спустился Антор. Короткая дорога, по которой от Северных ворот до цитадели было всего шесть миль, заканчивалась именно здесь, у Серебряной Ложки. Князь продрался сквозь невысокий кустарник и подошел к Йолмеру. Великан-роханец обернулся и вдруг захохотал. Антор недоверчиво посмотрел на неистово хохочущего Йолмера, но тот словно и не заметил недоуменного взгляда: