Гнев богини Геры
— Вы… заговорщики? — фыркнул Иолай.
Громкое бормотание наполнило пещеру. Несколько человек подняли кверху кулаки, другие хлопали себя по ляжкам.
— Заговорщики, повстанцы… — вздохнул Иолай. — Вот уж не повезет так не повезет.
Геракл запустил пальцы в свою шевелюру и ощупал шишку, вскочившую на темени. Рассмотрев потом свои руки, он не увидел крови. Но это почему-то не принесло ему утешения. Он подтянул ноги и застыл, услышав отчетливый звук стрелы, которая вставляется в арбалет и закрепляется в нем. Он улыбнулся, в надежде, что они поймут — он и не пытается предпринять что-либо против такого оружия — и сел попрямей.
Несколько раз он пытался завязать разговор с человеком, сидевшим за столом, либо с кем-нибудь еще, но никто не обращал на него внимания. Заговорщики переговаривались лишь между собой.
Прошел час. Потом еще один.
Когда молчание, а также храп заснувшего от скуки Иолая стали для него невыносимыми, Геракл зашевелился, словно пытаясь подняться на ноги. Мгновенно все повстанцы повернулись к нему.
«Спасибо и на этом», — невесело усмехнулся он.
— Ну и что? — спросил он сидящего за столом парня. — Против чего вы восстали?
— Против бесчеловечных условий жизни и против невероятной подлости главы города Тита Перикала, от которых страдают все честные граждане Фемона, — отчеканил мальчишка.
— Верно, верно, — послышались со всех сторон голоса.
— Скажи им, Ротус! — настаивал писклявый голос. — У тебя это клево получается! Давай! Вали!
Ротус кивнул:
— Тит Перикал находится у власти слишком долго.
— Да! — возликовал писклявый голос. — Точно, приятель! Давай! Говори!
Ротус встал и скрестил на груди руки.
— Он нанес людям много… обид, и… и он не дает людям… заниматься делом!
Пещера наполнилась одобрительным ревом.
— Ты лучше всех, Ротус, лучше всех! — не унимался писклявый голос
Геракл переглянулся с Иолаем, уже проснувшимся от такого шума, и тот пожал плечами.
Когда ликование утихло, Геракл прокашлялся.
— Какое отношение все это имеет к нам? — поинтересовался он.
— Символы, — немедленно ответил Ротус
— Вот именно! — воскликнул писклявый голос
— Символы чего?
Ротус смерил пленника презрительным взглядом.
— Символы высокомерия, с каким Тит управляет городом без всякого разрешения и не получив необходимых полномочий от тех людей, которым он якобы служит!
Пока заговорщики ликовали вновь, Геракл, поглядывая на стрелков, потихоньку подобрался поближе к Иолаю.
— Ну ты как? — спросил он, морщась при виде засохшей крови.
— Голова раскалывается — ужас, — сообщил Иолай и для пущей убедительности скорчил страдальческую гримасу. — Угораздило же нас угодить к психам…
— Я все слышу! — закричал писклявый голос. — Он оскорбил тебя, Ротус! Он посягнул на твою честь!
— Кто этот писклявый? — нахмурившись, спросил Иолай.
— Не знаю, — ответил Геракл. — Думаю, что это «шестерка» Ротуса. Лучше бы он заткнулся.
— Я и это слышу! — запищал голос — Я все слышу!
В пещере стало тихо.
Ротус взял кинжал и воткнул его в стол.
— Вас пригласили участвовать в празднике лета в качестве судей. Если вы прибудете туда, ничего не изменится и Тит Перикал останется на своем посту. Так что… — Он развел руками и ухмыльнулся: — Вы останетесь тут, пока все не закончится.
— Что? — Иолай попытался вскочить на ноги, но зашатался и сел. — Вы не посмеете!
Ротус пожал плечами:
— Мы уже посмели. Вы оказались тут и никуда отсюда не выйдете, а праздник начинается уже утром.
— Правильно, молодец! Поставь их на место! — закричал писклявый голос.
Иолай закатил глаза.
— Ради всех богов, ты не можешь хоть немного помолчать? — простонал он.
Внезапно один из заговорщиков промчался по пещере и остановился перед ним, подбоченясь. Один его глаз закрывала черная повязка, другой грозно сверкал.
— Это уж ты помолчи, — пропищал повстанец. — Ты у нас пленник, а не я!
Геракл чуть отвернулся в сторону, чтобы скрыть усмешку.
Иолай от удивления разинул рот и что-то забормотал.
Писклявый заговорщик оказался девицей. Совершенно определенно девицей, со спутанной копной светлых волос и большими голубыми глазами, — вернее, одним глазом — и грязноватым курносым носиком, слегка присыпанным веснушками.
Смутившись, Иолай откинул со лба прядь волос и виновато улыбнулся.
К изумлению Геракла, девица тоже залилась краской и затопала прочь от них, к столу. Там она взяла камень, освободившийся после Ротуса, развернула его и уселась, спрятав за спиной руки.
— Вы должны простить Веницию, — сказал без всяких эмоций Ротус. — Такая уж она у нас взрывная.
Геракл отметил, что среди повстанцев находились еще по крайней мере две женщины, и этот факт, очевидно, не ускользнул и от глаз Иолая.
— Да на здоровье, — спокойно ответил Геракл. — Вот только я не думаю, что вам пойдет на пользу, если вы станете нас тут удерживать.
— Правда? А почему?
— Мы всего лишь судьи, — объяснил он. — Если мы не появимся на празднике, они тут же найдут вместо нас других.
— Они не посмеют, — заявила Вениция и ударила кулаком по столу.
— Почему не посмеют?
— Потому, — резко ответила она.
Остальные заговорщики громко заворчали.
— Послушайте, — сказал Геракл, обращаясь главным образом к Ротусу, — мы не имеем никакого отношения к этому Титу Перикалу. И к Фемону тоже. Меня и моего друга Иолая, вот он здесь со мной, пригласили судить состязания, и мы намереваемся принять это приглашение.
Ропот усилился.
«Терпение, — напомнил себе Геракл, — терпение».
Он сделал еще одну попытку:
— Вероятно, вам известно, кто мы такие, а значит, известна и наша репутация. — Он нахмурился, и ворчание немного затихло. — Так почему вы не хотите пропустить нас в Фемон, чтобы мы выполнили свое обещание? Если же мы увидим, что ваши жалобы справедливы и оправданны, тогда, не исключено, мы сумеем оказать вам поддержку.
— Мы и без вас неплохо справимся, — огрызнулась Вениция.
Ропот снова усилился.
— Ну, конечно, кто спорит? Я вовсе не говорю, что вы не справитесь.
Ропот затих
Ротус покачал головой:
— Все это звучит достаточно убедительно, однако мы действуем по приказу и знаем, что нам делать. — И добавил вполне искренне: — Извините.
Иолай, который явно не мог оторвать глаз от Вениции, подтолкнул друга локтем.
— А что там с этим самым Титом? Что он за птица? Подумаешь — глава совета старейшин! Ведь не царь, верно?
— Нет, — ответил Ротус и присел на краешек стола. — Он тиран.
— Это еще слабо сказано — тиран, — пробормотала Вениция.
Теперь изумился Геракл.
Хотя во главе государств обычно стояли цари или другая родовая знать, некоторые города, в том числе и Фемон, управлялись советами старейшин — ареопагами, избиравшимися из числа богатых и образованных граждан. Впрочем, в те дни все образованные люди были богатыми.
Однако во время войны, когда, ясное дело, для создания армии и руководства ею требовалась сильная рука, совет старейшин избирал тирана и передавал ему власть. Тиран наделялся широкими полномочиями, и его задача состояла в том, чтобы защитить город, выиграть войну и сберечь людей. Когда война заканчивалась, проводился парад и делилась добыча. После этого тиран уходил в отставку, а власть возвращалась к совету старейшин.
Почти всегда.
Ротус заметил изумление на лице Геракла и кивнул:
— Совершенно верно. Давным-давно Фемон воевал с морскими разбойниками. Тит Перикал был избран тираном. Он победил пиратов… и остался у власти.
— И сколько он уже находится у власти? — спросил Геракл.
Ротус закрыл один глаз и уставился на потолок. Затем он шмыгнул носом, протянул руку, поглядел на свою пятерню, закрыл другой глаз, наклонил голову, открыл глаза и сказал:
— Двадцать лет, не отнять и не прибавить.
— Что? — Иолай поскреб щеку. — Двадцать лет? Почему его так и не заменили?