Предвестник (СИ)
— Даже не думай… — шепнула ей на ухо Рыжова. — Денис поедет в отель на «Рыцаре»!
Продолжение их беседы прошло мимо меня, так как в этот момент в ангар въехал еще один кортеж. Из двух угольно-черных российских внедорожников «Аурус» модели «Цитадель», которая была представлена публике в начале сентября.
Пока я с интересом рассматривал бронированные машины, которые до этого видел только на фотографиях, они лихо подкатили к нашим тачкам и остановились. «Двустворчатые шкафы» в строгих костюмах, стремительно выскользнувшие из последней, профессионально-цепкими взглядами «сфотографировавшие» всю нашу компанию и взявшие под постоянное наблюдение водителей, застывших возле наших «Фордов», меня интересовали мало. Я смотрел на правую заднюю дверь первого «Ауруса» и пытался дотянуться до эмофона личности, прибывшему по наши души на таких представительных машинах и с такой солидной охраной.
Увы, сквозь столь массивные препятствия моя эмпатия не работала, поэтому пришлось подождать, пока дверь откроется. Зато после того, как это, наконец, произошло, я без какого-либо внутреннего сопротивления ответил на довольную улыбку Министра Обороны и двинулся ему навстречу.
Строить из себя небожителя Юрий Федорович не стал — выбравшись из комфортабельного салона, весело поздоровавшись и попробовав расплющить мне правую ладонь, он поприветствовал остальных членов команды и заявил, что рад их всех видеть в добром здравии. А потом задал мне вопрос, от которого ФСО-шникам конкретно поплохело:
— Денис, подкинешь на своем монстре до отеля?
— С большим удовольствием! — ответил я. — Более того, могу уступить место за рулем.
— Не-не-не, я согласен прокатиться и на пассажирском сидении…
Нет, издеваться над его охраной я, конечно же, не собирался. Наоборот, воспользовавшись абсолютной уверенностью маршала в том, что с нами ему ничего не грозит, я без особого труда поймал специфическое состояние эмоционального контакта, который моя покойная матушка называла словом «раппорт». Продолжая говорить, плавно качнулся в нужную сторону, правильно покосился на «Шелби» и, тем самым, вынудил министра повернуться к этой машине через левое плечо. Что вывело мою правую руку из поля его зрения и позволило «отпальцевать» не на шутку напрягшимся парням обязательство не дурить и присматривать за их охраняемым лицом.
Жестикуляции Росянки я не видел — сообразив, чем я занимаюсь, она сместилась за мою спину и включилась в безмолвную беседу — но ее часть аргументов добавила старшему группы недостающую толику уверенности, и он ответил на вопросительный взгляд Юрия Федоровича утвердительным кивком.
А дальше боевое крыло нашей команды продемонстрировало коллегам, что тоже хлебает щи не лаптями — Росянка, Кречет и Триггер без какой-либо команды с моей стороны одновременно подошли к перегонщикам, забрали ключи и контролировали эту троицу до тех пор, пока она не загрузилась в «Мондео» и не исчезла из ангара. Но на этом «шоу» не закончилось — не успели ФСО-шники слегка расслабиться, как мои вояки позволили им заметить признаки наличия оружия, Таня с Лерой дали понять, что «Доджи» поведут именно они, а Ростовцева в темпе раскидала запросы на подключение к тактическому каналу команды.
В общем, от самолета отъехали не двумя отдельными кортежами, а одним, еще во время движения по территории Шайенн Эр Сентер Хангарс определились с порядком следования и, чуть замедлившись во время выезда на West Cheyenne Avenue, рванули в сторону поворота на Rancho Drive…
…Рассекать по городу на «Шелби» Дорохову «не понравилось»: он заявил, что на таких машинах надо не ездить, а летать. Там, где это разрешено. Или отрываться на гоночных трассах. А вот способности членов команды он оценил на высший балл:
— Твои ребятишки работают, как часы: ни одного лишнего шага, жеста или взгляда. Сразу видно, что волкодавы, каких поискать. Кстати, видно не только мне — мои, вон, молча встроились в вашу вертикаль власти, хотя я был уверен, что они в принципе не умеют под кого-то прогибаться.
Не обошел вниманием и вопрос с Мухомором. Правда, понимая, что машина ни разу не наша, обозначил свое отношение намеками, понятными только мне и Аньке:
— Недавно общался с Виктором Викторовичем. Он так нахваливал ваш остров, что нет слов — дескать, и солнце, и океан, и комфорт по верхней планке, а всякой дряни вроде змей и насекомых нет вообще. Я даже позавидовал, ведь у меня на даче в одном из подвалов обнаружились грибы, жуки-точильщики и крысы! Само собой, выведу. После того, как только вернусь в Москву. И со строителями поговорю… по душам! Но сам факт появления этой дряни действует на нервы…
В эмоциях Ростовцевой, сидевшей на заднем сидении вместе с Кнопкой, появилось злое удовлетворение, но насладиться им она не успела, так как в этот момент мы подрулили к отелю, перед входом в который собралось несколько сотен очень состоятельных фанатов, и Юрий Федорович поспешил озвучить неожиданное Ценное Указание:
— Не торопитесь пробиваться внутрь: в этой толпе находятся специально обученные люди, которые привлекут внимание толпы ко мне и зададут пяток вопросов, на которые необходимо дать правильный ответ. В общем, я работаю первым номером, а вы на подстраховке.
Я хотел поинтересоваться, в курсе ли его «мебельный гарнитур», что эту толпу прессовать не надо, но вовремя сообразил, что мероприятие явно планировали не на коленке, а значит, оно стало сюрпризом только для нас. Ну, а Росянку такие мелочи вообще не волновали — судя по эмофону, она загнала себя в транс и готовилась импровизировать.
Первый нужный вопрос прозвучал из уст афроамериканца, прикинутого по последнему писку высокой моды черных трущоб, таскающего на себе пяток килограммов золота и говорящего на кошмарнейшей смеси английского, испанского и французского языков, щедро приправленной жаргонизмами. Откровенно говоря, я догадался о том, что его интересовало, лишь ближе к концу ответного монолога Юрия Федоровича:
— А что вас так удивило? Да, я министр обороны, но во мне до сих пор живет юный курсант Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, который все свободное время пропадал в спортивном зале и дрался на спаррингах со своими однокашниками, чтобы закалить характер и превратиться в достойного защитника своей страны!
Следующую тираду чернокожего оратора я тоже не понял. Зато восхитился профессионализму спичрайтеров, написавших «партию» маршала и убедивших его обозначать кавычки жестами, используемыми американской молодежью:
— Можно сказать и так. Ведь моя юность уже в прошлом, возраст сказался на возможностях тела не в лучшую сторону, а жажда адреналина и привычка побеждать никуда не делись. Вот я и «выхожу на канвас» вместе со своими бывшими подчиненными, вкладываю душу в каждый их удар или бросок, а потом наслаждаюсь нашей общей победой!
Тут к разговору подключилась молодящаяся «красотка» лет пятидесяти, увешанная бриллиантами с ног до головы:
— А почему мы не видели вас на прошлых боях Чумы?
Дорохов вздохнул:
— У меня ненормированный рабочий график, а свободные «окна» в нем появляются настолько редко, что радуют, как новогодние праздники в далеком детстве. Но не прилететь на единственный бой девушки, которая за время службы в одном из спецподразделений России сделала для своей страны в разы больше, чем иные генералы и министры, было бы бессовестным. По этой же самой причине я обязательно прилечу в Вегас четырнадцатого ноября и поддержу Чуму.
Само собой, большую часть этой мини пресс-конференции народ терзал Аньку и меня, но усилиями неведомых кукловодов мы регулярно касались самых злободневных вопросов дня — начала объединения стран Большой Десятки, противодействия, оказываемого этому процессу, роли сегодняшней молодежи в строительстве общего будущего, реальности инопланетного вторжения и так далее. На первый взгляд, не говорили ничего нового, ни к чему не призывали и обходились без громких лозунгов. Но, судя по плавным изменениям в общем эмофоне, неявно формировали в сознаниях слушателей «единственно верную» позицию, заражали их энтузиазмом и, что самое главное, умудрялись не вызывать никакого неприятия. Видимо, поэтому финал этого «шоу» оказался неожиданным не только для меня и моей команды, но и для Юрия Федоровича — после того, как он посмотрел на часы и напомнил народу, что Ане надо хоть немного отдохнуть с дороги, подготовиться к настоящей пресс-конференции и сохранить силы для боя, до которого осталось всего несколько часов, из толпы раздался голос какого-то пожилого итальянца: