"Фантастика 2024-106". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Ты, падла, — простанал бугай, — я тебя щас прикончу, — я услышал щелчок. Бугай явно раскрыл складной нож.
— Заткнись, вахлак, — проговорил я, не отвлекаясь от ифрита, — а зубочистку свою можешь засунуть себе в жопу.
— Вахлак? — сглотнул паренек-водитель, — ты… вы… дворянин?! Ой1 Прошу прощения! Только... Только не убивайте!— Сдриснул отсюда, — как бы между делом бросил я, — а-то прикончу.
Дурачина догадался, что я дворянин. Я знал, что колоны или тем более сервы, никогда не станут называть друг друга подобный образом. В среде простолюдинов, особенно на улице, оскорблять людей своего класса подобным образом, было просто не принято. Местный “дурной тон”. Если можно так выразиться.
— Бляха, — только и обронил бугай, неуклюже вскочил и тоже дал стрекача через дорогу.
— Мам моя! — заныл толстячок, — дворяне меня еще не грабил!
Я не обращал внимания на его причитания. Смотрел в ифрит и чувствовал, как по спине бежала дрожь. Я сжал зубы, нахмурился. Ифрит пульсировал и тянулся к небу. Иногда духи ведут себя несколько аномально. Особенно перед тем, как стать обезумевшими.
Но этот именно тянулся. Тянулся к Пожирателю. Это был его зов. Проклятье… Как рано. Ведь я в этом Мире Параллели всего несколько дней. Обычно эти эффекты проявляются через несколько лет. А то и десяток.
Видимо, я прыгнул в ту параллель, что не так далеко от положения Пожирателя в пространстве. К счастью, зов был несильным. Даже, я бы сказал, это были отзвуки зова. Только самые сильные, напитанные эмоциями ифриты могли его слышать. Вот этот Ифрит Невероятного Раздолбайства (кажется, папаня у парня тот еще безответственный хрен), коснулся лишь края ауры Пожирателя.
Пожиратель всегда меня чувствует, всегда идет вслед за отпечатком моей собственной души. Он знает, где я нахожусь и бросается за мной, как только я прыгаю в новую реальность. Именно поэтому, когда я долго изучал эту тварь, потом делал робкие шаги к противостоянию, а потом и сцепился с ним в борьбе, я всегда использовал как приманку себя.
Он следует за мной. Его аура, чувствительная к ифритам всех Миров Параллели, плотная у его “тела” становится все более и более разряженной по мере отдаления от него. А простирается эта аура на целые Параллели вокруг. Так, он пытается контролировать ифритов.
Ифриту раздолбайства Пожиратель бессознательно приказывает уничтожить меня. Но этот дух коснулся только отголосков ауры, и просто тянется к ней, покоряясь силе твари. Что ж. Время у меня еще есть. Но не так много, как раньше.
Я встал, посмотрел на толстяка.
— Вот, — он зачем-то протянул мне ключи.
— Мне не нужна твоя машина, — я посмотрел на него безэмоционально, — твоему отцу нужно что-то менять в своей жизни. Он так никчемен, что в одно прекрасное утро заметит у себя в гараже одержимость, — я показал на машину.
— Откуда вы знаете моего отца? — выкатил удивленные глаза паренек.
Я не ответил, просто отправился к дому.
— Да, Ифритор, — в трубку проговорила Александра, — есть у них в клубе такая забава — стравливать детей боярских между собой, да еще и насмерть.
— Я этому не удивлен, — пожал я плечами, — все именно так, как и предполагалось.
Был поздний вечер. К этому времени южная осень все же похолодела, поднялся ветер. За окном гудели его буйные порывы.
Я сидел в гостиной Нининого дома, на большом, шикарном, но старом диване. Катя, возилась с бумажками у моих ног. Я показал ей, как складывать простой самолетик, и девочка была в восторге оттого, что у нее получилось это с первого раза.
— Ромочка, — из кухни донесся голос Нининой мамы, — тебе сделать кофе?
После неудачного похищения Кати, и нашего с Эллой Александровной разговора, женщина стала просто шелковой. Она услужливо пыталась ухаживать за мной. Предлагала кофе, или какие-нибудь сладости. Обычно я вежливо отказывался. Не слишком люблю сладкое.
— Угу, — прозвучал Сашин голос в трубке, — время от времени, совсем уж низкородные отступники пытаются попасть в их клуб. Там связи, деньги, возможность проявить себя.
 
— Сомневаюсь, — я крутил в руках маленький кривоватый самолетик, который Катя сделала специально для меня, — что таким отступникам связи что-то дадут, кроме возможности поработать на бояр.
— Угу. Так и есть, Сладкий…
— Саша, — нахмурился я.
— Ох… Ну почему ты такой упертый? Я теперь свободна и вроде хороша собой! Ты знаешь, что ты понижаешь мою самооценку своим поведением?
— Сконцентрируйся на боярах, — улыбнулся я.
— Ла-а-а-а-адно, — я прям видел в своей голове, как девчонка закатила глаза, — но для многих отступников это отличная возможность получить работу у бояр. Делаешь грязные делишки, но серьезно поднимаешь свой статус. Если, конечно, на турнире тебя не прикончат. А это бывает часто.
Я услышал, как хлопнула входная дверь. Нина вернулась со смены в кафе.
— Значит, — задумчиво проговорил я, — насмерть там дерутся только отступники из Детей Боярских?
— Да не. Там, вроде кто угодно может драться насмерть. Но отступники делают это часто, чтобы показать свою удаль. Самых суровых могут взять на службу.
— Хорошо, спасибо тебе, Саша, — проговорил я, — позвоню тебе потом.
— Ты ведь не собираешься биться насмерть на этом турнире, верно? — несколько озабоченным тоном проговорила она.
— До связи, Саш.
— Эй! Мы только познакомились, а ты уже решил самоубиться, Рома?
Я положил трубку.
— С кем это ты болтаешь? — Нина вошла в комнату.
— Чудесно выглядишь, — я улыбнулся, — заглянул ей в глаза.
Нина и правда была очень красивой. Сегодня она была в длинном трикотажном платье красивого пастельного оттенка. Цвет очень подходил к ее светлым волосам. Платье же выгодно подчеркивало формы. Крупная грудь девушки приятно наполняла верх. Тонкая талия красиво переходила в широкие стройные бёдра.
Я заметил, что девушка зашла в зал как-то на носочках. Явно хотела покрасоваться передо мной. Так, ее круглая попка выглядела еще красивее.
— Спасибо, — она улыбнулась, — ушла пораньше со смены, хотела увидеть тебя.
— Как дела в кафе?
Девушка прошла в гостиную, села рядом, на диван.
— Привет, Сладкая, — она улыбнулась Кате.
— Привет, Нин, — смотри, — девочка встала на коленки, таким макаром, и приблизилась к Нине, — Рома научил меня делать самолеты!
— Ух ты, — Нина улыбнулась, приняла из ее рук розовый, гораздо более аккуратный самолетик, — какая ты молодец!
— Спас-и-и-и-и-бо! — протянула девочка.
Приятно было смотреть, как она улыбается.
Катя оказалась довольно сильным ребенком. Я не раз видел и слышал, как она утирает слезы в одиночестве. Как плачет и зовет маму с папой, когда остается одна. Я сказал ей, что плакать по ним это нормально. И не стоит стесняться. Что ее мама с папой достойны того, чтобы по ним горевать.
— Ты не обязана быть сильной, — сказал я ей тогда, — выплачись, как следует. А я буду сильным за нас обоих. У меня хватит сил, — я погладил девочку по голове, — и на тебя, и на Нину, и даже на Эллу Александровну. И еще останется.
Девочка ничего не ответила, только крепко прижалась ко мне. Я чувствовал, как она вздрагивает от немого рыдания.
— В Кафе все неплохо, — пожала плечами девушка, — одержимость куда-то делась, и люди возвращаются. Но только… — Нина замялась.
— Что, только?
— Я не уверена.
— Говори.
— Ладно, — девушка вздохнула, — мне кажется, что у кафе околачивается подозрительная машина. Вот уже два дня Марк твердит о ней. А сегодня, когда я вышла в смену, она снова была там.
— Что за машина?
— Я не слишком разбираюсь в моделях. Машина, ну такая, с жопкой.
— Седан, — поправил я.
— Ага. И, кажется, довольно дорогая.
— Интересно, — я задумался, — внутри кто-то был? Выходил? Садился?
— Был. Точно был, — кивнула она, — но не выходил.
Это могут быть люди козла Филатова. А может и нет. В любом случае, завтра утром я собирался наведаться на пепелище второго кафе. Надо было решить, что с ним делать, и есть ли возможность его отремонтировать. А может быть, вообще, проще продать.