След Анубиса (СИ)
— Иди, — рябой ткнул стволом автомата Василия в спину. Тот сделал пару шагов и обернулся.
— Тебя Федором зовут? — спросил он рябого.
— Твое какое дело? Откуда знаешь? — насторожился рябой и тут же ухмыльнулся. — Понял. Тебе этот придурок сказал. Гагарин. Ничего, мы его тоже поймаем, и дружка твоего тоже словим.
— Слушай, Федя, а зачем мы все Парамону нужны?
— Ты мне зубы-то не заговаривай. Иди давай, — прикрикнул рябой.
— Дай ты ему «Шмайсером» в зубы, чтобы не болтал, — пробурчал злобно Фрол.
— Успеется. Мы его кишки еще намотаем на дерево, — хохотнул рябой. — Иди давай, не тормози. Что, испугался?
Василий промолчал. Он почувствовал впереди реку по движению влажного прохладного воздуха. Путь пошел под уклон. А вот и сам берег. И корыто стоит, то самое ржавое с кабиной типа сортира. Пленников подвели к корыту и перевалили их через борт.
— Лежать тихо! — скомандовал рябой и кивнул Фролу: — Отчаливаем.
Отплыли от берега. Мотор надсадно хрипел и тарахтел. Лежа на дне, Василий видел только небо с равнодушно плывущими облаками.
— Долго плыть-то? — спросил он рябого.
— А ты что, помереть быстрее хочешь? — ухмыльнулся тот. — Скоро помрешь. Парамон долго разговаривать не будет. Выведает всё, что нужно и нам отдаст. А мы с вас шкуру живьем сдерем, нехристи поганые.
— А вы что, христиане, что ли? — спросил Василий.
— Самые, что ни на есть, — гордо ответил рябой.
— Так ведь Христос учил не убивать, — напомнил Василий.
— Так это он людей учил не убивать, — хмыкнул рябой. — А вы разве люди?
— А кто же мы?
— Всё заткнись, скотина! — глаза рябого неожиданно налились кровью. Рот перекорёжило. — Развелось вас там. Всё испоганили. Изгадили. Пристрелю сейчас, как собаку, если ещё хоть слово скажешь. Падла!
"О чем это он? Явно не в себе", — подумал Василий. — Пожалуй, что хватит травить. А то и впрямь чего доброго, полоснет очередью. Лучше тихо лежать.
Он покосился на Вовку. Тот лежит рядом и носом сопит. Губы сжаты плотно. Василий его локтем пихнул слегка. Тот тоже локтем отпихнулся. Всё нормально, дескать. Знали, на что шли. Это точно — знали. Их предупреждали.
Судя по движению теней, корыто пару раз повернуло, следуя руслу реки. Вот ещё один поворот. А вот и скорость сбавляем. Точно, сбавляем. Мотор прекратил свою надсадную песню. Василий почувствовал толчок. Корыто уткнулось во что-то. Берег, похоже. Скрежетание камешков под днищем послышалось.
— Вставай, — рябой толкнул Василия ногой в бок.
Василий поднялся на ноги и первое, что увидел это терем высокий, рубленный из отборного листвяжного бревна. Терем на высоком берегу за забором стоит, устремив маковки свои деревянные, чешуйчатые в высокое небо. Балкончики всякие на этом тереме, оконца большие и маленькие из цветного стекла. А около терема того и вдоль всего берега избы крепкие бревенчатые расположились с амбарами да сараями за высокими заплотами. Словно с иного времени эта деревня. Василий невольно загляделся на всю эту панораму.
— Сигайте на берег! Быстро! — рявкнул Федор. Василий с Вовкой на край борта наступили и на галечник береговой спрыгнули.
— Давай, шустро вперед! — Федор подтолкнул пленников в сторону широкой деревянной лестницы ведущей наверх, к терему.
— Царство царя гороха, что ли? — пробормотал Василий и вместе с Вовкой под конвоем направился к лестнице. А на берегу уже народ собирается поглазеть на пленников. Весьма странного вида этот народ. Кто во что одет, но добрая половина выряжена в нечто старорусское. Такое только в кино встретишь. Тут и косоворотки подпоясанные ремнями, и картузы на головах и еще всякое такое, чему Василий не мог названия припомнить. Но одно он понял, это всякое никак нельзя было назвать современным. Начало прошлого века какое-то. Мужики, в основном, бородатые. Смотрят исподлобья, неприветливо. Женщин немного среди зрителей. Да и те все тоже какие-то старомодные в основном. Платья длинные и на один фасон. Головы платками повязаны. Старообрядцы никак? Но есть тут и современные ребята. Вон один молодой в кроссовках и спортивном костюме. Стрижка короткая. Из-за плеча ствол торчит. Вроде как карабин. А вон ещё один вполне современного вида в джинсах потертых и футболке. У того автомат на шее. Израильский, похоже. Вроде как понятно становится. Те, кто при оружии, одеваются, как придется. А вот у старообрядцев оружия не видать. Да и вид у них важный весь такой. Негоже нам оружие носить, дескать. Всё ясно. Разношерстные — это боевички, охранники, то есть, или солдаты. Федор, что позади него шагает, понятное дело, из них. А вот у иных, одетых во что попало нет оружия. И взгляд у них другой, какой-то затравленный. Всё ясно тоже здесь. Это прислуга. Та, что вместе с хозяевами в деревне живет. Позволено так. Но есть где-то здесь охраняемые зоны. Про них Ааллог рассказывал. Ладно, разберемся, кто есть кто здесь. Вот и к воротам уже подошли. Ого, а это уже полный маскарад! Возле ворот два стрельца стоят в красных кафтанах и с секирами. А кроме секир у этих стрельцов за плечами карабины торчат. Идиотизм какой-то. А в тереме-то кто сидит? Иван Грозный, что ли?
— Пропускай! — приказным тоном произнёс рябой.
— Не положено вам сюда, — ответил стрелец и преградил путь секирой.
— Ты чего? Не видишь, кого ведем!
— Не положено! Передавай в нашу стражу. Мы доставим.
— Ага! Сейчас! И вознаграждение заберете.
— А то, как же, — хмыкнул стрелец. — Вознаграждение нам не помешает.
— Пропускай, давай! — неожиданно подал голос из-за спины рябого Грига — здоровенный детина, тот самый у кого лоб распух от удара Василия и кто всю дорогу молчал угрюмо. — Пропускай. Или не слышал приказ князя пущать беспрепятственно к нему всех, кто весть несет о пришельцах. А мы их споймали и самих ведем. Пропускай, а не то сами войдем!
— Да прибить их на месте надо! — раздались возгласы из толпы. — Больше двадцати наших положили!
— Не велено! А ну отойди назад! — рябой развернулся и дал автоматную очередь вверх. Толпа отшатнулась.
— Ладно, хватит шутковать, — лениво произнес второй стрелец и открыл ворота. — Опусти пушку и проходи.
— Давно бы так, — проворчал рябой и толкнул Василия в спину. — Не задерживайся, дескать.
Ворота открылись. За ними двор широкий. Дорожка из каменных плит ведет к высокому крыльцу. Поднялись по ступеням к парадной двери. Здесь тоже стрельцы стоят. На этот раз пропустили беспрекословно. Дверь даже открыли. За дверью широкая лестница наверх ведет. В конце лестницы, возле высокой закрытой двери ещё пара стрельцов с карабинами стоят.
Поднялись наверх. Возле двери остановились.
— Доложи, что пришельцев привели, — в приказном тоне заявил рябой. Один из стрельцов скрылся за дверью, через минуту вышел обратно.
— Дозволено. Заходи.
Пленники шагнули в открытую дверь. За дверью оказалось просторная комната. Стены бревенчатые. Вдоль правой стены высокие окна через цветные стекла радужный свет пропускают. Вдоль левой стены пять фигур в ряд стоят. В камуфляжную форму одеты. С «калашами» наперевес. Охранники.
— Стоим, — цыкнул за спиной рябой. Пленники остановились. Охранники на них не без интереса косятся, а сами по стойке смирно стоят. В стене, напротив распахнулась дверь. Василий её, поначалу, не заметил. В дверь быстрой походкой человек вошел. Роста невысокого. Волосы длинные на плечи спадают от прямого пробора. Золотистой диадемой перехвачены на голове. Ну, прямо как у Бакоты. Только у этого волосы черные, как смоль, и глаза черные. Бородка клинышком. Усики тонкие. Губы плотно сжаты. Лет за сорок ему. Рубаха на нем косоворотка красного цвета. Василий не разбирался в тканях. Но по всему видать, что не дешёвый материал. Шелк вроде как. Штаны черные в сапоги заправлены. Сапоги не кирзовые и даже не хромовые. В гармошку сапоги. Яловые, похоже. Остановился вошедший в нескольких шагах от пленников и глазами их пожирает. Молчит. Чего молчит-то? Немой, что ли?