Маг (СИ)
Магичка резко обернулась.
— Что?
— У меня есть друг, — вздохнул я, испытующе глядя на ее закаменевшее лицо. — Хороший друг. Честный, надежный и ответственный человек, который мог бы о тебе позаботиться. Ты его, возможно, знаешь. Его зовут Орли Сотдлиш. Он работает здесь же, в резиденции гильдии. Третий этаж. Второй коридор направо. Комната сто шестнадцать. Красивый такой темноволосый молодой человек. Навести его, когда в следующий раз сюда придешь. И он сделает для тебя все, что захочешь.
— Таор, что ты несешь? — прошептала Майена, кажется, поняв меня не совсем правильно. Но так, наверное, даже лучше. — Что ты натворил? Во что ввязался?!
— Я просто хочу, чтобы ты жила спокойно. И чтобы мои проблемы никоим образом тебя не коснулись.
— Таор!
— Прости, — повторил я, отвесив ей еще один официальный поклон. — Если ты сделаешь, как я прошу, то меня сильно обяжешь. А если мне придется уехать, то я хотя бы буду знать, что с тобой все в порядке.
У Майены вся краска сбежала с лица, а губы явственно задрожали. Но когда я подошел вплотную и крепко сжал ее похолодевшие пальцы, она сдавленно прошептала:
— Хорошо. Я сделаю, как ты скажешь, и завтра же попрошу лесса Сотдлиша мне помочь.
— Никто не должен знать, что мы с тобой встречались, — тихо напомнил я. — Никто и никогда не должен связать тебя со мной. Даже Орли. Ты поняла?
— Д-да.
— Вот и умница. Пожалуйста, не сердись на меня и будь счастлива, лесса, — со вздохом отступил я, отпуская ее руки. После чего быстро отвернулся и, кинув неприязненный взгляд на быстро темнеющее, предвещающее очередной ливень небо, ушел. Очень надеясь, что не переборщил сегодня с трагизмом, и что Орли, который мне теперь по гроб жизни обязан, сумеет развеять грусть маленькой лессы и поможет ей понять, что на самом деле с моим уходом ее жизнь не закончилась.
Глава 14
Уже дома, сидя за столом и отдавая дань великолепному ужину, я прикинул количество проблем, которые мне еще предстояло решить, и приуныл.
Вот вроде с лессой разобрался, наемного убийцу со следа снял, насчет метки в приборе Орли тоже беспокоиться больше не нужно, а проблем, если подумать, меньше не стало.
Начнем с того, что я едва не забыл, зачем Шэд вообще меня сюда привел. В последнее время почти не заморачивался на построении новых коридоров в сумеречном мире, поскольку изнанка в Старом городе была цельной, и ее не требовалось восстанавливать. Но при этом оставались перемычки, вроде той, что я уничтожил в подземельях. Она ведь в Гоаре не одна, правда? А сколько таких по всему Архаду?
Помимо этого, я все еще оставался уязвим для карателей и должен был соблюдать предельную осторожность, одновременно следя, чтобы и улишши не попались никому на глаза.
Вчера мои слуги увидели Пакость, и это тоже проблема, поскольку, если слухи о ней расползутся по городу, надо будет ждать вопросов от городской стражи. Я, конечно, еще поутру велел своим помалкивать. Сказал, что «крыса» абсолютно здоровая и ручная, поэтому бояться ее не нужно. Но Пакости все-таки велел лишний раз не светиться. Нурров мои слуги вживую не видели. Но кто знает? Может, до кого-нибудь однажды дойдет.
Насчет монеты решил, что паниковать пока рано — достаточно просто запретить Ло о ней рассказывать. Ослушаться она не сумеет, так что, можно сказать, тайна соблюдена. И даже по поводу Макса я придумал для слуг правдоподобное объяснение — мол, экспериментирую с управляющим кристаллом, поэтому с домом всякое может быть.
Ло после этого поинтересовалась, а надо ли нам в таком случае нанимать дополнительных работников и охрану, если дом будет и пыль сам вытирать, и ремонт проводить, и с уборкой справляться, и за сохранностью периметра присматривать?
Я тогда подумал и решил: и действительно — зачем лишние траты? Тем более что новые люди в окружении еще больше повышали риск спалиться на мелочах.
В итоге от охранников и новых слуг было решено отказаться. Но даже это не улучшило моего настроения: я слишком мало продвинулся в изучении книг, которые получил от магистра Ноя. Пусть у меня было всего несколько ринов в день на эту работу, но такими темпами я еще год буду топтаться на месте, а личина Таора, похоже, скоро затрещит по всем швам. Так что надо бы ускорить процесс. Или же вживаться в матрицу полностью, чего мне, откровенно говоря, не хотелось.
К тому же я все еще не нашел способ безопасно привязать к себе тагор, что несколько оправдывало неспешность в вопросе поиска других перемычек между мирами. Не принял никакого решения в отношении Реза. Не отследил, куда перенесли вещи из тайника Олерона Аввима. Плюс очень скоро мне надо будет рассказать о себе что-то правдоподобное Шарану. А я на эту тему еще даже не задумывался.
Ну и в довершение всего, назрела серьезная проблема с Лорной, за которой охотились наемные убийцы. И хотя первую группу удалось аккуратно ликвидировать, вскоре надо было ждать других. Если они появятся, то мне придется или перебить их всех, или же не париться и отдать им девчонку в надежде, что мне простят убийство трех команд охотников за головами и вот так просто оставят в покое.
Пока я размышлял, Ло, как специально, крутилась рядом. Тину в гостиную не пустила. Сама накрыла на стол, сама меняла блюда на моей тарелке, сама прислуживала и убирала посуду.
Сегодня она почему-то надела белое кимоно вместо традиционного черного, поэтому за нее постоянно цеплялся взгляд. То за шуршащие, красиво облегающие ноги шаровары, из-под которых выглядывали кончики таких же белых носочков. То за длинный пояс, концы которого покачивались где-то в районе крутых бедер. То за слегка разошедшийся ворот, из-под которого проглядывала полоска смуглой кожи…
— Господин? — настороженно спросила девушка, заметив, что я перестал жевать. — Что-то не так?
Я машинально втянул ноздрями воздух и, почувствовав легкий травяной запах, смешанный с ароматами чистого тела и душистого мыла с какими-то восточными пряностями, мотнул головой и снова уткнулся носом в тарелку. А Ло, постояв в ожидании ответа и так его не получив, снова занялась своими делами.
Черт.
Что-то я не о том задумался. А еще очень некстати вспомнил, как соблазнительно выглядит Ло без одежды и как эффектно смотрится ее обнаженная кожа, по которой стекают капельки воды.
Мне, если честно, этого не хватало. И женского внимания не хватало тем более. Но если поначалу у меня даже вариантов не было, да и личины не способствовали плотским утехам, то сейчас, когда я вспомнил, как оно бывает, стало до крайности сложно выкинуть из головы будоражащие воображение картинки. И еще сложнее было избавиться от воспоминаний, в которых Ло представала далеко не такой строгой и чопорной, как сейчас.
Дзынь!
Я замер, обнаружив, что от расстройства случайно перекусил вилку зубами, и теперь у меня изо рта торчит обломанный черенок.
Правда, буквально за миг до того, как Лорна обернулась на шум, у меня хватило ума бросить обломок на пол. Типа, уронил. Неизменно приглядывающий за мной Изя молниеносно проколол барьер и утянул испорченный столовый прибор на изнанку, где тут же его и сожрал. А вездесущий Макс ловко подбросил вместо него новую вилку. Так что, когда Ло опустила взгляд, на полу уже не было ничего криминального. Только я сидел дурак-дураком, чувствуя, как шипит и пузырится на языке стремительно плавящийся металл. И не смел даже челюстью лишний раз шевельнуть, чтобы не размолоть ими дурацкую железку с хрустом, который было бы сложно объяснить постороннему человеку.
Решив больше не испытывать судьбу, я под удивленным взглядом управляющей встал и ушел наверх, проклиная про себя Таора и его сексуальные игры, от одного воспоминания о которых у меня чешуйки на загривке вставали дыбом.
Но Лорну я отпустил сам. Благородство, понимаете ли, взыграло. А теперь был вынужден снимать напряжение в душе, одновременно жалея, что сглупил, и испытывая какое-то мрачное удовлетворение от мысли, что не поддался соблазну. Не уверен, правда, что тут не вмешалась какая-нибудь из моих матриц, но то, что происходило с Ло, лично я был склонен расценивать, как магически одобренное насилие. А насилие с моей точки зрения — это, в первую очередь, проявление слабости. Это значит, что я не мужик, раз не смог уговорить ее по-другому. А чтобы поступать с Лорной так, как поступал в свое время Таор, надо было совсем себя не уважать.