Раскрась мой мир (СИ)

Смартфон завибрировал на тумбочке.
Кто мог звонить так поздно. Олеся?
Не Олеся, Семён.
Я поспешила "поднять трубку":
— Да, слушаю.
— Дарин…
— Семен, что-то случилось?
— Ты нужна мне, поднимешься.
— Да, конечно…
Он сбросил вызов.
Снова голова?
Я откинула одеяло, спрыгнула с кровати, рванула дверцу шкафа, поспешно забрала с полки спортивный костюм, влезла в него за пару секунд, схватила ключ-карту и метнулась в коридор.
Дверь его номера была приоткрыта, свет не горел. Я поспешила войти, попыталась нащупать выключатель, но наткнулась на мужские пальцы, что тут же ловко сцапали мое запястье. Привыкшие к полутьме глаза позволили увидеть силуэт Семена.
Что он делает?
Вторая рука парня безошибочно нашла мой локоть, пальцы скользнули выше, остановились на шее. Он шагнул вперёд, заставляя меня спиной захлопнуть дверь и оказаться зажатой между его оголенным торсом и прохладной деревянной поверхностью.
— Семен?
— Тс-с-с.
Его палец скользнул мне на подбородок, поднялся выше, "прошёлся" по губам. Семён наклонился. Я инстинктивно отвернулась. Губы парня прикоснулись к щеке. Носа достиг неприятный запах алкоголя.
Он снова пил.
Я услышала, как парень усмехнулся:
— Мать Тереза, не будь недотрогой, я знаю…
Он не договорил, нащупал край футболки, отодвинул. Его ладонь коснулась живота, пуская по телу предательскую дрожь.
И снова смешок:
— Я тебе нравлюсь.
Его губы опустились ниже, ласково касаясь шеи и вырывая из моей груди весьма говорящий вздох. Ладонь Семена скользнула в мою, переплетая наши пальцы, вторая рука поглаживала спину, он прижался теснее. Моя ладонь сама опустилась ему на затылок, пальцы утонули в мягких густых волосах.
Дурман. Наваждение. Это не я! Я так не поступаю!
Ладонь Семена выскользнула из моих пальцев, переместилась к локтю, потом к плечу, нашла подбородок, чуть повернула. Его большой палец снова был на губах, позволяя парню отыскать их и накрыть своими.
Взрыв. Фейерверк.
Не ответить выше моих сил.
Ладонь скользнула на его плечо, ощущая приятную гладкость кожи и напряжённую сталь мышц.
Че-е-ерт!
Его освободившаяся рука опустилась на бедро, требовательно сжала, вторая на грудь под футболкой.
— Нет…
Я уперлась руками в стальные мышцы, толкнула, что было сил, заставила отступить.
— Ты чего, солнце?
— Не называй меня "солнце"!
Я стояла с вытянутыми руками, воздух с надрывом входил в лёгкие, словно, минуту назад я не целовалась, а бежала несколько километров в жёстком ритме.
— Зачем, Семён?
— Я тебе нравлюсь… Зачем тянуть?
Я усмехнулась, Антон говорил так же. Антон — моя первая любовь и первое разочарование. Скелет в шкафу зашевелился, напоминая о себе.
— Зачем тянуть? — мои губы снова исказила болезненная усмешка. — Почему я решила, что ты другой, лучше него? "Зачем тянуть, Дарина, потом аборт делать будет уже поздно…"
Зачем тянуть…
Ещё один судорожный вдох.
Почему Семён сказал именно это?
Стена, которую мы с Олесей старательно выстраивали вокруг моей личной боли пошатнулась.
— Дарина, при чем тут аборт? — парень шагнул ближе.
— Не подходи! — взвизгнула я, вжавшись в деревянную поверхность двери.
— Дарин…
Если бы я сейчас не пыталась удержать "стену", то отчётливо услышала бы растерянность в его голосе.
— Такие как ты, такие как Антон… Вы получаете то, что хотите, не задумываясь, что останется после вас. Как больно может быть после вас!
Я тоже забыла об этом, подпустила к себе ещё одного самовлюблённого эгоиста.
Я нащупала ручку двери, нажала, развернулась, потянув ее на себя, но рука Семена опустилась на деревянную поверхность, толкнула обратно заставляя дверь вновь закрыться с лёгким хлопком.
— Выпусти меня, я хочу уйти!
— Нет!
Он снова оказался близко, безошибочно обхватил рукой мою талию, заставляя прижаться спиной к его груди.
— Я потерял зрение из-за своей глупости, но тебя не потеряю!
Рука Семена по-прежнему упиралась в дверь, я почувствовала, как его висок касается моего, услышала дыхание рядом с ухом.
 
— Это случилось в мой день рождения. Насмешка судьбы, не правда ли?
Я замерла, мои пальцы разжались, отпуская ручку двери.
— Клуб, девочки, выпивка, весёлый праздник…
Парень замолчал, его дыхание коснулось шеи, оставляя на ней теплый след.
Сейчас он все расскажет.
Обида, злость, негодование ушли на второй план. Я замерла боясь пошевелиться. Семён продолжил:
— Человек, которого я считал другом, в финале предложил "улететь в страну грез".
Молчание, ещё один судорожный вздох.
Ему непросто вспоминать…
— У белого порошка был сладковатый запах. — С ощутимым усилием выдавил парень. — Мы, действительно, улетели. Он — на тот свет, а я — в темноту.
Моя ладонь нашла его запястье, сжала. Рука Семена оторвалась от двери, обвила мое тело вторым горячим кольцом.
— Об этом знают только отец, Толик и врачи, — его голос понизился до сдавленного шёпота.
— Мне жаль…
Дежурная фраза, банальная и ненужная.
— Не надо, сам виноват…
Я чувствовала спиной его напряжение.
Отец злится и жалеет, — продолжил Семён, — Толику насрать, для врачей моя проблема — часть работы. А ты… Я очень долго не мог поверить, что встретил человека, который, просто, хочет помочь. Тренажерный зал, бредовый момент с кулером, самостоятельный поиск выхода, гитара — все это позволяет вновь почувствовать себя прежним.
Парень наклонился, уткнулся лбом в мое плечо:
— Не уходи. Я без тебя снова стану незрячим инвалидом.
Он судорожно втянул воздух, усмехнулся:
— Обещаю больше не навязывать свои правила, с этой минуты играем только по твоим.
Пальцы Семена осторожно скользили по моему плечу, пуская по коже приятные мурашки, на его губах играла задумчивая улыбка, а глаза "смотрели" мимо меня, туда, где в номере располагалось большое окно с плотно задернутыми шторами. Он не знал, что я проснулась и сейчас лежала старательно изображая спокойное дыхание спящего человека. Мужские пальцы скользнули к шее, обрисовали её изгиб, нашли щеку, наткнулись на прядь волос отодвинули.
— Ты не спишь.
— С чего ты взял?
Его улыбка стала шире:
— Попалась…
Я усмехнулась. Остаться в его номере, конечно, было классной идеей, но спорной. Стрелки наручных часов медленно подбирались к восьми, скоро придет Толик…
Краснеть не хотелось.
Я протянула руку, пригладила растрепавшуюся во сне челку парня, пропуская между пальцев шелковистые пряди:
— Мне пора, там, наверное, будильник в номере надрывается.
Семён скользнул ладонью на мою талию, обнял, подвинулся ближе.
— Пусть надрывается.
Я опустила веки, чувствуя, как его дыхание касается лба, подняла голову, позволяя парню найти мои губы. Получив разрешение, Семён заставил меня откинуться на спину, повторяя вчерашний взрыв с феерверком. Я обхватила руками шею парня, посылая к черту вопяший о стыде внутренний голос.
Он обещал играть по моим правилам и сейчас большего не потребует.
Жадно, грячо и до неприличия классно. Никогда бы не подумала, что можно так вкусно целоваться.
Одной рукой я скользнула ему на затылок, запустила пальцы между густыми прядями волос, поймала дополнительный кайф от их приятной мягкости, ладонью второй с наслаждением скользнула по его плечу, ощущая упругие бугорки напряженных мышц.
— Блин, Дарина, — прорычал Семён, отрываясь от моих губ и откидываясь на свою подушку, — это не честно…
— Что не честно? — я приподнялась на локте, с улыбкой глядя на его обиженное выражение лица.
— Провоцировать… — Буркнул парень. Улыбнулся, — но мне понравилось.
Уходить не хотелось, совсем не хотелось, но минуты до прихода сопровождающего таяли.
— Пойду, — я поднялась с кровати, взяла из кресла кофту спортивного костюма, — не хочу целый день слушать подколы Толика.