Островитяне (СИ)

— Э‑э… я очень виновата, — сказала Лоуви. В глазах у нее стояли слезы. — Я не воровка. Я ничего не собиралась воровать.
— Да ладно тебе, Мейсон. Мы правда не знали. Честно ошиблись, — добавил я.
— Да вы не понимаете. Ничего вы не понимаете! Это не к вам под дверь явилась полиция. Не вам пришлось отдуваться за чужую глупость. Не ваших родителей довели! — Он вытер рот рукой, глубоко вздохнул. — У вас тут милый спокойный городок. Так вот, представьте себе, в большом городе такие вещи хорошим не заканчиваются. Особенно для чернокожих ребят. Хорошо, что папа у меня юрист. Без него мы бы все пошли под суд. — Он фыркнул. — Уж я-то точно. — Мейсон оторвал руки от головы. — Вы сперли эту проклятую лодку! — Последние слова он прокричал. А потом отошел в сторону — как можно дальше от нас.
Тишину заполняло лишь гудение ламп над головой. Я пытался сообразить, что делать дальше. Мейсон с нами больше не дружит. Да, это Лоуви сказала, что лодка брошенная, но я ведь повелся на ее слова. То есть поступил не умнее, чем она. Вряд ли Мейсон нас когда-то простит. Я посмотрел на него: стоит в одиночестве у пожарного гидранта, повесив голову.
Скрипнула металлическая дверь. Вошли Пожарник Рэнд, мистер Симмонс, Хани и тетя Сисси.
— Подойдите сюда, — приказал Пожарник Рэнд, махнув нам рукой.
Мы подошли к взрослым, лица у них были очень серьезными.
Пожарник Рэнд упер руки в бока и смерил нас троих долгим взглядом. Мы выпрямились, тоже не отводя от него глаз.
— Мистер Мидлтон решил не подавать на вас иск. — Рэнд повернулся к папе Мейсона. — Мистер Симмонс, считай, спас ваши шкуры, предложив Устричнику Олли очень внушительную сумму.
— Спасибо, — ответили мы совсем тихо.
Мистер Симмонс только кивнул.
Заговорила Хани:
— Мистер Симмонс, надеюсь, вы позволите нам вернуть свою долю того, что вы потратили на этого Олли.
Мистер Симмонс улыбнулся Хани, а потом тете Сисси.
— Я бы вот не отказался еще от одного такого вкусного торта.
Хани улыбнулась, сжала руки.
— Будет сделано. Премного вас благодарю.
Заговорил Пожарник Рэнд:
— Но то, что официального расследования не будет, еще не значит, что для вас все закончилось. — Он посмотрел на нас очень сурово. — Факт остается фактом: вы поступили нехорошо.
Повисло молчание, я услышал, как всхлипнула Лоуви.
— Мы обсудили сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что вам необходимо усвоить: любой поступок имеет свои последствия. Так будет и в вашем случае. С завтрашнего утра мы направляем вас на исправительные работы.
Я втянул воздух и бросил взгляд на Мейсона, однако он смотрел себе под ноги, сжав кулаки. Явно не хотел со мной общаться. И я даже не мог его за это упрекнуть.
— Следующие полтора месяца, — продолжал Пожарник Рэнд, — вы будете работать в «Черепашьем отряде» острова. Хелен Поттер согласилась стать вашим инструктором.
Я с удивлением посмотрел на бабушку. Она кивнула — взгляд такой, что сразу хочется спрятаться, — и шагнула вперед.
— Ну, так. Все глаза сюда, — начала Хани. Дождалась, пока мы все посмотрели на нее. — Я вас поздравляю. Вы трое теперь младшие члены «Черепашьего отряда» острова Дьюис. А это значит, что каждое утро ровно в половине седьмого вы должны быть в беседке.
Увидев выражение наших лиц, она прибавила:
— Поэтому оно и называется рассветное патрулирование. — Она ткнула в нас пальцем. — Не опаздывать. Каждое утро будем ходить по полосе прилива, искать следы головастых черепах. Как их отличать — научу, не переживайте. — Хани опустила руки на пояс и строго оглядела нас всех по очереди. — Ворчать и жаловаться запрещено. Скандалить тоже. Будете работать одной командой. Отчеты о найденных гнездах сдавать к семи утра. Причем каждое утро, семь дней в неделю, ясно? У черепах выходных не бывает.
— М‑да-а-а-а, — пробормотал я тихо.
— Каникулы коту под хвост, — проворчал Мейсон.
Уголком глаза я увидел, как Лоуви незаметно шевелит пальцами на руке. Она радуется нашему наказанию! Мы же, уверяю вас, никакой радости не испытывали.
  
Глава 14. Рассветное патрулирование
  
Как же жить без надежды?
 
Рассветное патрулирование, вообразите себе, началось на рассвете.
Когда я проснулся, небо было пепельно-серым, а пока я ел кукурузные хлопья, слегка посветлело. Я жевал и бурчал себе под нос, но Хани так на меня посмотрела — не забалуешь.
— Если вам приспичило бурчать, то бурчите про себя, молодой человек. Сам напросился. И не забывай, мне тоже приходится вставать на заре. Чтобы вам помочь, — сказала Хани и отпила еще кофе.
Если честно, она не выглядела огорченной. Ее, похоже, радовало, что нужно вставать на заре и идти на берег океана. Вчера вечером Хани рассказала мне, что когда-то была старшей в «Черепашьем отряде» острова. А когда умер дедушка, перестала там показываться.
— Сто лет эту форму не надевала, — заметила Хани.
По мне, она выглядела так же, как и всегда. Зеленая футболка с надписью «Черепаший патруль», шорты цвета хаки, спортивные сандалии.
— Если готов — пошли. Опаздывать нельзя.
Мейсон с Лоуви уже ждали нас в беседке. Хани вытащила из багажника бумажный пакет. Выдала нам с Лоуви и Мейсоном зеленые футболки. По одной каждому.
— Вот вам форма «черепашьего отряда». Размер я, кажется, подобрала правильно. Потом выдам каждому еще по одной. Красивой, голубого цвета. Это ваша форма, носить ее каждый день, ясно? Тогда все на пляже будут знать, кто мы и чем занимаемся.
Она помолчала, а мы разглядывали футболки.
— Ну, чего ждем? Надевайте.
Мы тут же натянули футболки поверх того, что на нас было. Хани еще порылась в пакете, вытащила две разлинованные тетрадки — точно такие же, как у меня.
— Это ваши тетради по природоведению. Будете в них записывать все, что увидите, найдете, узнаете. Особенно касательно черепах. Тут много интересного и много незнакомого. Тем, что знаю, я с вами поделюсь. Помогу вам понять, в каком удивительном уголке мира нам посчастливилось жить. Надеюсь, что в конце вы поймете, что наши экскурсии не были наказанием, что мы не зря провели время вместе.
Мы молчали, поэтому бабушка распрямила спину и твердо произнесла:
— Когда-нибудь вы меня еще поблагодарите. Вопросы есть?
— Спасибо! — выпалила Лоуви. Она, очень довольная, разглядывала свою новую футболку.
Хани улыбнулась, надела солнечные очки.
— Ну что ж, рассветный патруль. Вперед!
И она зашагала по узкой тропке к берегу.
Мейсон бросил на нас с Лоуви быстрый взгляд. И без слов было видно, что он страшно недоволен. Он зашагал вперед, глубоко впечатывая в песок подошвы.
Мы вышли на берег, я почувствовал знакомое дуновение легкого ветерка, запах соли.
Я еще ни разу не был у океана так рано утром. Над водой вставало солнце, заливая песчаный пляж розовым светом. Поверхность была спокойной, ласковой, волны с розовыми гребешками будто бы шептали: «Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш», ударяясь о берег. Песок был гладким, без единого следа человеческой ноги. Даже птицы молчали. Мир только пробуждался.
— Это, дети, лучшее время на морском берегу, — сказала Хани, набирая полную грудь воздуха и глядя в морскую даль. — А я уж почти забыла, каково это. — Потом она вроде как встряхнулась и указала на длинную полосу водорослей, ракушек и грязи, тянувшуюся параллельно дюнам: — Видите этот нанос?
— А что такое нанос? — спросил я.
— Полоса из водорослей, обломков ракушек, гальки — всего, что приносит прибоем. По наносу можно определить, куда доходит вода при полном приливе.
— А что такое полный прилив? — поинтересовался Мейсон.
— Хороший вопрос. Тут, сэр, нужно порассуждать о гравитации и притяжении Луны, — начала Хани. — Ты же замечал, сидя на пляже, как вода понемногу заливает песок все сильнее? Это идет прилив. Повторяется это дважды в день, ежедневно, регулярно. Полный прилив — это когда воды больше всего, полный отлив — когда всего меньше.