Островитяне (СИ)

— Да, обещаю.
— Мой папа Этан… — Лоуви запнулась. — Он не мой настоящий папа.
Чего тут такого особенного?
— Твои родители развелись?
Лоуви качнула головой:
— Нет. Они вообще не были женаты. Этан как бы всегда был моим отцом. И он очень хороший папа. Но мой настоящий отец, Даррил… — Она осеклась, но потом выпалила: — Он в тюрьме.
Рот у меня раскрылся сам собой. В тюрьме? Я никогда не знал никого, кто сидел бы в тюрьме.
Лоуви посмотрела мне в лицо и пожала плечами.
— Да, вот так все всегда и реагируют — поэтому я никому и не рассказываю.
— А за что его посадили в тюрьму?
— За кражу. Он не вор. В смысле, он украл… — попыталась она объяснить. — Даррил — музыкант, но, похоже, зарабатывает очень мало. Вот он и воровал, чтобы дальше заниматься музыкой. — Она закатила глаза. — Часто. Мама говорит: наконец получил по заслугам.
— Я тебе очень сочувствую.
Лоуви посмотрела в водяную даль.
— Да чего тут сочувствовать. Но и гордиться мне тоже нечем.
— А вы с ним встречаетесь?
Она качнула головой.
— Он мне писал пару раз, но мама сказала ему перестать. Не хочет, чтобы я с ним общалась. Я люблю своего папу Этана. Он меня удочерил, все такое. Но иногда все-таки думаю, как там Даррил. Интересно мне, понимаешь? А тут и ты еще заговорил про своего папу. Ну, что он так далеко.
— А может, тебе написать ему письмо? — Мне казалось, на этот вопрос очень просто ответить.
— Даже не знаю, — сказала Лоуви, нахмурившись. — И что я ему скажу?
— Ну можно спросить, как у него дела. И про другие интересные тебе вещи.
Она опять качнула головой.
— Да уж. Если я это сделаю, мама прямо с катушек слетит. Она мне даже имя его упоминать не разрешает.
— А мне стало легче, когда я начал писать папе. Он мне пока не ответил. И все равно так, будто бы… — Я пожал плечами. — Он не так далеко.
Лоуви опять взялась за весло.
— Давай прекратим этот разговор, — сказала она тем тоном, к которому прибегала, когда сердилась. — Я просто хотела объяснить, почему так странно себя вела, когда ты рассказывал про своего папу. — Она ткнула в меня пальцем и сощурилась. — И обещай: никому ни слова! Никогда!
Я не понял, почему она вдруг рассвирепела, и мне очень хотелось ее успокоить.
— Обещаю.
При этом на душе было нехорошо. Я все лето только и думал про своего папу, мне даже в голову не пришло расспросить Лоуви про ее семью. Или спросить у Мейсона, как там его мама.
— Давай, двинули, — сказала Лоуви, опуская весло в воду и делая мощный гребок. — Мейсон, наверное, уже на причале.
Лоуви понеслась вперед, снова став той Лоуви, которую я хорошо знал. Когда я поймал нужный ритм, руки у меня так и горели, а она уже скрылась за следующим поворотом.
  
Глава 12. Брошенная лодка
 
У природы полно сюрпризов
 
Джейк! Джейк! Давай сюда!
Сердце бухало у меня в ушах. Неужели с Лоуви что-то случилось? Я стал глубже опускать весло в воду, заработал им быстрее и сильнее. Пот тек по лбу, уставшие мышцы горели, но я не сдавался.
Вот поворот пройден. Я опустил весло и, отдуваясь, стал разглядывать, что происходит. Отер пот со лба. Впереди маячила какая-то грязная белая лодочка. Сверху на этом судне стояла Лоуви.
— Смотри, что я нашла! — крикнула она и махнула мне рукой. Я видел, что она едва не подпрыгивает.
Я подплыл ближе и увидел, что Лоуви стоит на лодке с плоским дном и низкими бортами. Лодка от носа до кормы была покрыта ржавчиной, илом и засохшими птичьими какашками. Гадость какая. Но я сразу увидел, что Лоуви страшно довольна.
— Залезай на борт, приятель, — сказала она.
— Нельзя залезать на чужую лодку.
Лоуви рассмеялась — глаза блестят, так она радуется своему открытию.
— Да ее бросили! Ты что, не понял? Кто нашел, того и лодка. Джейк, она теперь наша!
Что? Я сразу просветлел и против воли заулыбался. Наконец у меня есть своя лодка!
 
Ко мне вернулись силы, я подгреб ближе к борту. Своя лодка — хорошо, но, увидев, в каком она состоянии, я приуныл. Вблизи выглядит даже хуже, чем с расстояния.
— Ты уверена, что она нас выдержит? Она, похоже, сейчас вообще ко дну пойдет.
Лоуви ответила мне озорной улыбкой.
— Это мы скоро выясним. Ну давай, не бойся ты. Даже если, допустим, случится самое худшее — и что тогда?
— Она потонет, а мы промокнем, — откликнулся я. А потом обиженно добавил: — И я вообще-то не боюсь.
Я схватился за край лодки. От ила противно воняло, а еще борт из-за него был скользкий. Я подтянулся, стараясь не перевернуть свой каяк. Штаны сзади тут же перепачкались, а грязь на дне лодки налипла на кроссовки. Я едва не поскользнулся.
— Аккуратнее! — предупредила меня Лоуви. А потом ехидно пробормотала: — Сухопутная крыса.
Щеки у меня загорелись. Мы затащили каяки и весла на лодку. Самим нам места почти не осталось.
Лоуви встала рядом с мотором.
Я втиснулся рядом.
— И что это за лодка? — фыркнул я. — Если не считать того, что на вид дурацкая.
— Скиф-плоскодонка. Отлично подходит для мелких проток. Он в иле не застревает.
— И с какой радости бросать лодку в протоке?
— Такое часто бывает. Мама говорит — люди застревают, а потом им не по карману вызывать буксир или ремонтников, вот они лодки и бросают. — Лоуви провела рукой по грязному борту. — Фу, гадость какая. — Она вытерла руки о свои джинсовые шорты, на них появились бурые разводы. — Эта развалюха здесь уже довольно давно. Я такие и раньше несколько раз видела, когда ходила тут на своем катере.
— Ну, если лодку бросили, скорее всего, на ней нельзя плавать. — Я подтянул к себе рюкзак, вытащил термос и два пакетика чипсов. — Давай-ка передохнем.
Я налил Лоуви воды. Она явно обрадовалась.
— Спасибо. — И она принялась хлебать.
Я грыз чипсы и одновременно осматривал лодку.
— А трудно научиться управлять судном?
— Ну многое надо знать. Выучить всякое разное. Но это очень интересно. — Лоуви вернула мне термос, взяла у меня чипсы.
Я отхлебнул побольше, глядя на уходившие вдаль заросли колышущейся осоки.
— Тут и заблудиться недолго.
— А то. И такое бывает. Но здесь много знаков и ориентиров, их можно запомнить, — сказала Лоуви. — Ну и еще есть правила и техника безопасности. Вот, например, ПОПа. — Лоуви склонила голову набок. — Ты что-нибудь знаешь про ПОПу?
— Про свою знаю, что она сейчас очень мокрая, — пошутил я.
Лоуви рассмеялась.
— Вот и я о том же. В судовождении ПОП — это «поза ожидания помощи». Ее надо принять, если ты упал за борт и ждешь, пока тебя спасут. Поза вот такая. — Она подтянула колени к груди, обхватила ноги руками. — Понял? Свернулся вот так вот — и сможешь сохранить тепло.
— Ясно.
— Ладно. — Лоуви распрямилась. — На курсах тебе расскажут много полезных вещей. Некоторые могут спасти тебе жизнь. В конце будет экзамен. Если сдал — та-да! — Она раскинула руки. — Получаешь права. И можешь водить катер.
Мне очень хотелось побыстрее их получить, но я решил и дальше задираться.
— Подумаешь, похоже, дело-то совсем нехитрое.
Я смял пакетик из-под чипсов и стал озираться, куда бы его выбросить. Лоуви указала на мой рюкзак.
— Все, что принес на реку, нужно забрать обратно.
— Я мусорное ведро искал! — ответил я с вызовом.
— Оно у тебя есть: рюкзак, — стояла на своем Лоуви.
Я засунул обертку в рюкзак — ладно, отвезу домой. Потом отхлебнул еще воды, термос убрал тоже. Застегнул рюкзак — перекус окончен.
— Я хочу до конца лета тоже получить права, — сказал я Лоуви. — Поможешь?
— Конечно. — Лоуви, как всегда, крепко пожала мне руку. — Можем начать прямо сейчас. — Она вытерла руки о шорты и стала разглядывать мотор. — Поглядим, смогу ли я уговорить этого красавчика.