Восьмая нота Джокера (СИ)

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍
─ Хорошо, ─ вдруг резко меняет тактику, и это не добрый знак – я знаю отца, и знаю, когда он так внезапно успокаивается, стоит ждать сюрприза. ─ Я позволю тебе её вытащить. И даже помогу найти, но у меня будет условие.
─ Конечно же… И чего изволите?
─ Когда мы её найдём, ты присоединишься ко мне. Я дам вам вместе день, но потом… ты сделаешь так, чтобы вас больше ничего не связывало. Никаких встреч, переписок, поисков. Ты должен будешь навсегда забыть о её существовании, если хочешь, чтобы с ней всё было в порядке.
─ И ты думаешь, я на это соглашусь? ─ хмыкаю, и больно становится от одной только мысли, что я должен вычеркнуть Мишаню из своей жизни.
Она же, блять, мой феникс. Мой огонь, который даёт мне силы, и сейчас я дышу только потому, что знаю – она ещё жива…
─ У тебя другого выбора нет. Парни не выпустят тебя из дома.
Выглядываю в окно, убеждаясь, что он собрал всех, кого мог, только чтобы оградить меня от глупостей.
Вот же старый хрен…
─ Считаешь, всё продумал?
─ Тебе решать. Но помни – чем дольше раздумываешь, тем дольше она находится в его лапах.
И это охренеть, какой аргумент.
* * *
Уже через пару часов перерываем город.
Филатов наверняка делает то же, да и шансов у него больше, раз он знаком с похитителем лично, поэтому садимся ему на хвост. Всем этим дерьмом, которое рассказала Миша, приходится поделиться с отцом, и он охренеть, как удивлён поступками соседа.
─ Что-то это как-то совсем не в его стиле. Вроде адекватным казался… Высокомерным, конечно, до жопы, но на кой чёрт ему устраивать всё это?
─ Может, он просто хорошо скрывался? ─ предполагает крёстный. ─ Хотя, тут может быть только два варианта – либо первый, либо это месть кому-то. Ты упоминал, она без отца росла?
─ Думаете, с ним связано?
─ То, что он обыкновенный психопат, тоже со счетов списывать не стоит. Но один хер – ситуация воняет. Вы хоть его проверяли?
─ Да вроде всё чисто, но ты и сам знаешь – чем чище чья-то биография, тем больше вопросов. Жаль, нет времени выяснить больше, ─ морщится отец. ─ Этот доктор тоже тёмный. Понаоткрывал клиник по всей стране, а у самого жёны мрут, как мухи. И всех молодыми брал, паскуда – самого лечить надо. Встретились же, два одиночества…
При мысли о том, что этот выродок нацелился забрать себе Мими после всего, а потом сотворить с ней что-то, сводит внутренности. Кровь вскипает, и крёстный замечает, каким становится мой взгляд.
─ Мы найдём её, понял? Не смей раньше времени сдаваться, пацан – ты ей так не поможешь.
Но и спустя пару часов ничего не получается.
А потом счёт идёт уже на дни.
Филатов сам, походу, не знает, куда мог деться этот выродок, а у меня сдают нервы.
Я почти не сплю.
Кофе и энергетик – мои лучшие друзья, и я не щажу сердце, хотя оно явно просит остановиться.
Мне пишут парни из группы, спрашивая, когда начнём работу, народ интересуется планами, а я не могу ничего.
Перечитываю нашу с Мишей переписку, как придурок, натыкаясь на один из последних бессмысленных ночных разговоров, и зависаю.
Мы там обсуждали любимые мультфильмы, и я в шутку спросил, если бы она устраивала свадьбу, в каком стиле она бы её сделала. Когда Мишаня написала «Труп невесты», я уже знал ответ, поэтому сразу начал цитировать клятву Виктора.
«Этой рукой я развею горести, и чаша не опустеет, ибо я буду вином. Этой свечой я освещу путь во тьме…»
Интересно, хоть кто-нибудь осветит ей эту тьму, в которую она снова угодила? Её мать в заложниках, меня она считает последней сволочью, и надежды на спасение наверняка нет. А когда нет надежды – это очень хреново.
Если в башке ублюдка есть мысль, что он реально любит Мишу, то не повезёт её далеко – с её раной это слишком, а значит, они где-то в городе, либо за его пределами, но не далеко. Но как их отыскать на такой огромной территории?
Шестерёнки в мозгу начинают неохотно шевелиться. Со скрипом и слишком медленно, но стоит мне снова бросить взгляд на наши сообщения, и идея ударяет в голову, заставляя, наконец, проснуться. Иногда нужный ответ так близко.
 
«Друзья, срочно нужна помощь! ─ набираю, пока идея не потерялась и кидаю фотки. ─ Этот человек совершил очень много всякого дерьма и сейчас удерживает в заложниках раненую девушку. Если вы видели его, отпишитесь. Это не пранк… В долгу не останусь».
«Ян, ты где? Чё это был за вброс? ─ тут же волнуется Кот, да и ребята не понимают, в чём дело. ─ Нужна помощь?»
«Перечитайте пост. И да, она у него».
«Ни слова больше».
Я не ожидал, что хоть кто-то всерьёз воспримет мой крик о помощи, но почти сразу в группу начинают тоннами сыпаться сообщения, половину из которых приходится отбросить, однако вскоре есть результаты, и я сам себе напоминаю дикую псину.
«Видела вчера похожего типа в магазине у дома. Он заходил в аптеку и сильно нервничал, покупал много бинтов».
Пиздец тебе, упырь.
Спрашиваю адрес, ловлю ещё несколько приветов, а потом нахожу тот, что мне нужен.
«Я работаю на заправке. Минут пятнадцать назад видел его машину».
Это как раз рядом с тем магазином, на другом конце города – выходит, и правда далеко не повёз…
Благодарю народ, прося их оставаться на связи и не писать ментам – вдруг ещё что-то сообщат, а сам призываю своих самых жутких демонов.
На дворе ночь, и это самое лучшее время для дикой охоты.
Сегодня Джокер заберёт с собой парочку душ, даже если сам сдохнет.
Глава 43 
* * *
Смотреть в глаза безумию – страшно, хоть в первый, хоть во второй раз.
Несколько дней… Что это время значит для человека? А для человека, попавшего в руки монстру?
Несколько дней кажутся мне бесконечностью в этом аду.
Я боюсь произнести хотя бы слово, чтобы случайно не спровоцировать и не разозлить его, да и если бы были силы, не стала этого делать.
Когда я поделилась своей историей с ребятами, я и половины не рассказала. Не рассказала, как этот больной на всю голову человек угрожал мне, когда я стала отказываться от подарков, и начал присылать свои.
Не рассказала, как боялась получить очередную мёртвую птицу, а потом узнать о смерти близких, и из-за этого страха молчала слишком долго, не признаваясь маме. А ведь если бы не эта трусость, им бы занялись гораздо раньше.
До сих пор не могу этого себе простить…
─ Почему ты молчишь, Миша? ─ спрашивает на третий день. ─ Почему не хочешь разговаривать со мной?
В первый я просто не могла говорить – те транквилизаторы или что он мне там давал, действовали отупляюще. Отнимали крупицы сил, но я была даже рада – хотя бы не нужно было отвечать.
Но теперь моё тело снова начинает принадлежать мне.
Медленно, лениво возвращается к жизни, и он это знает – видимо, всё время держать меня в таком состоянии ни к чему, да и на пользу не идёт, хотя это пугает даже больше, ведь я понятия не имею, что ждёт меня дальше.
Всё это время приходится полагаться на него, как бы паршиво это ни было. Ходить в туалет под присмотром, есть, находиться в его компании почти постоянно. И думать о побеге в эти моменты практически не получается – его взгляд будто под кожу пробирается, читая все твои мысли.
─ Я знаю, ты обиделась, что всё так получилось в прошлый раз, и я тебя оставил, но нам бы не дали быть вместе, ─ несёт эту дичь, кормя с ложечки, а мне хочется рассмеяться, но вместо этого просто открываю рот, чтобы силы вернулись – не хочу верить, что и в еду он что-то добавляет. ─ И за ногу ты тоже прости. Я знал, что ты поправишься.
Знал? Значит, знал, что меня выкопают, и я не умру от нехватки воздуха или потери крови? Знал, что снова смогу встать? А теперь поговорить захотел?
Я знаю, что злиться на психа не стоит, но тяжело воспринимать это так, особенно когда не представляешь, ищет ли тебя хоть кто-то.