Колхозное строительство 8 (СИ)

— Злой и страшный Кей-Джи-Би.
— Oh, ich habe es verstanden (О, я всё понял), — Немец глянул на потолок.
— Вот-вот, ферштеен. Потому лишних вопросов не задавай.
Договорились, что немцы разработают оболочку и потом запатентуют, включив герра Тишкоффа в соавторы. Ну, не Кей-Джи-Би же вписывать в патент.
Пётр и поинтересовался у Рахиль Хацкелевны — может, стоит снова важного немца позвать, предложить на том строящемся заводе заодно и «Омез» выпускать?
— Насколько там сложное производство? Или всё дело именно в капсулах с оболочками?
— «Байеру» это точно по плечу. Но ведь этих лекарств нужны миллиарды доз! Треть населения Земли страдает от изжоги. Нужно не расширять заводик по выпуску аспирина, а строить промышленный гигант. Если выпускать, то нужно захватить весь мировой рынок.
— Спасибо, товарищ академик, подкинули головной боли. Фармгигант строить в небольшом городке в степи. Там ведь к воздуху специальные требования, к чистоте. Справимся?
— В космос летаем, атомные бомбы клепаем. Там чистота не меньше нужна.
— Эй, заговорщики! Пойдёмте чай пить. Ещё ведь тортик, — эх, не дали захватить мировой рынок лекарств.
— Пап, ты кофе будешь или чай? — высунулась из окна Таня.
Стоять, бояться! А когда стали выпускать растворимый кофе с использованием сублимации? Нужно этот вопрос провентилировать.
Событие десятое
В военкомате:
— Я хочу продолжить семейную традицию — служить во флоте.
— Молодец! А ты хоть плавать-то умеешь?
— А что, у вас кораблей уже совсем не осталось?
Хуже нет. Чего там? Ждать и догонять? Ну, догонять пока никого не нужно — а вот ждать известий из Москвы, чего американцы предпримут, пришлось весь день. Дёргался, дёргался, и только после обеда понял, что дебил. Хоть и не Кирилл. Там ведь время-то другое! Не будут же товарищи звёздно-полосатые ночью воевать. И если сейчас нет известий, то в ближайшее время уже и не будет. Однозначно среди ночи разбудят. Там, над страной восходящего солнца, как раз солнце и взойдёт.
А потому почти успокоился — и тут американцы преподнесли сюрприз. Позвонил Николай Григорьевич Лященко, командующий Среднеазиатским военным округом.
— Началось, Пётр Миронович. Американцы подняли с авианосцев самолёты и обстреляли Шанхай. Несколько сотен самолётов. Кроме того, с Окинавы и Тайваня прилетели дальние бомбардировщики. Идут воздушные бои. США, как всегда, переоценили свои силы — у них десятки сбитых. Кроме того, китайские подводные лодки атаковали и утопили несколько кораблей седьмого флота, по непроверенным данным, даже один авианосец сильно повреждён. Идут воздушные и морские бои и на базе военно-морского флота Народно-освободительной армии Китая Юлинь, где стоят их подлодки. Она расположена на северной окраине Южно-Китайского моря, на острове Хайнань. А ещё США произвели ракетный удар баллистическими ракетами с ядерными боеголовками по испытательному полигону в Синьцзяне в районе озера Лобнор.
— Так там настоящая война! — присвистнул Тишков.
— Не то слово, Пётр Миронович. Китайцы тоже порезвились. Пять их фронтовых бомбардировщиков, таких же, что у нас затонул, без всякого прикрытия и с запасом горючего в один конец, то есть, по существу, смертники, долетели до Окинавы. Два-то сбили, а три отбомбились и потом пошли на таран. Всё там перепахали! Можно сказать, что аэродрома на Окинаве у США больше нет. Потери у американцев огромны.
— Нда, заварили кашу, — карту Пётр заранее приготовил. Сейчас крестики красным поставил — там весь восток пылает, получается. Тут ещё крестов генерал добавил.
— Не всё ещё, Пётр Миронович. Китайский Флот Северного Моря со штабом в Циндао всеми силами вышел из порта и движется к базе ВВС США Кёнсан. Это одна из самых мощных баз у них, расположена на западе Южной Кореи, у Жёлтого моря, прямо напротив Циндао. На ней размещается 8-е авиационное крыло, также известное под названием «Стая волков». Там им миль триста плыть, но это чуть устаревшая информация — с минуты на минуту доберутся.
— Николай Григорьевич, а что там два моих друга поделывают? Тоже возбудились? — Пётр смотрел на карту. Нет, не усидит спокойно Чан Кайши.
 
— Ким Ир Сен? Его имеете в виду? Объявлена всеобщая мобилизация. Войска движутся к границе. 38 параллель и так войсками забита. Наши на Дальнем Востоке тоже все в ружьё подняты. А кто второй друг ваш — уж не Чан Кайши ли?
— Он. Что Тайвань делает?
— Нет информации. Как будет новая, сообщу — пока всё, Пётр Миронович. Вам из Москвы не звонили? Я получил приказ: не предпринимать никаких действий. Даже самолёты в воздух не поднимать, чтобы не спровоцировать китайцев. Только зенитчики подняты по тревоге, — и чего он ждёт, чтобы Пётр приказ Гречко отменил? Нет. Может, и правильно. Нужно посидеть у реки и подождать труп врага.
— Спасибо, Николай Григорьевич. У вас своё начальство, выполняйте приказ. Сейчас сам в Москву позвоню.
Не сразу позвонил. Посидел и подумал, ещё раз карту просмотрел внимательно. У Китая ведь три флота. Где Северный и Южный понятно, а Восточный? Защищает Шанхай? Или плывёт к Окинаве?
Американцы тупые. Они думали, что им всё позволят — а тут настоящая война. Сейчас понесут огромные незапланированные потери и впадут в Лейпцигский синдром. А как это иначе назвать? Стокгольмский — это когда заложники начинают сочувствовать террористам, а когда у генералов от бессильной ярости сносит крышу, и они начинают превращать города в кучи щебня, как Лейпциг или Варшаву, при этом ничего не выигрывая в военном плане. И китайцы — не немцы. Что там сказал Мао Цзэдун на праздновании 40-летия Великой Октябрьской Социалистической Революции в 1957 году? Он сказал: «Пусть в ядерной войне погибнет триста миллионов китайцев, зато будет Мировая революция». Нет Мао — так красный маршал такой же отморозок.
Хм, а ведь Хо Ши Мин сейчас ещё жив! Он же, увидев эту вакханалию, тоже перейдёт в наступление. По крайней мере, нужно, чтобы Шелепин ему об этом намекнул. И нужно Шелепину звонить в Индию, Индире Приядаршини Ганди. Пусть лезут в свой белый овраг. Даёшь Аксай-Чин! Самое время.
Шелепин, очевидно, сидел в Москве и только ждал, пока в разгорячённом бредовыми идеями мозжечке Тишкова созреют очередные бредовые идеи. Именно в этот момент позвонил. Ну, по крайней мере, было на то похоже.
— Добрый день, товарищ Тишков.
— Кхм, спасибо.
— Что «спасибо»? — буркнули в столице
— Ну, вы мне пожелали «доброго дня», — вот, даже настроение сразу поднялось.
—Я поздоровался…
— Здравствуйте.
— Хватит дурачиться, Пётр Миронович. В курсе, что происходит?
— Мне генерал Лященко минут двадцать назад рассказал — не знаю, насколько ваши новости разнятся.
— Да, думаю, не сильно. Источник один. Тут такое дело. Мы с Косыгиным и Гречко обсудили твои волюнтаристские идеи. В целом — бред, но вот Индия…
Ага. Есть светлые мысли в пустой казахской голове!
— Слушаю вас, Александр Николаевич.
— Не нужно, чтобы информация до Индиры Ганди дошла от кого-то из членов Политбюро.
— А вы думаете, что они там, в Индии, сами до такого замечательного шага не додумаются?
— Конечно, додумаются — но если будут знать, что СССР их поддержит на Международной арене и продаст оружие, то они не только додумаются, но и начать могут.
— И…
— Тряхните связами. Де Сика, Бик, кто ещё у вас там есть.
— На сколько миллионов рублей? Кредит или наличка? Или что?
— Очень хотелось бы деньги, но кредит — тоже неплохо. Отдавать хлопком.
— Полностью поддерживаю. Хорошо, Александр Николаевич, я позвоню и Бику, и де Сике. Непонятно только, почему это не может сделать наш посол, или там посол Болгарии? — на самом деле, что-то темнит Вождь.
 
— А потому, что потом, как заварушка закончится, начнётся большой разбор полётов. И нужно, чтобы наши уши там не торчали.
— Неубедительно. Один чёрт ведь, где-то протечёт.
— Ну, догадки к делу не пришьёшь. Это не пакт Молотова-Риббентропа.