Игра престолов. Часть II
– Я не ожидал увидеть вас здесь, миледи, – сказал он, преклоняя колено.
– И я не рассчитывала оказаться здесь, – ответила Кэтлин. – Но когда я высадилась в Белой Гавани, лорд Виман доложил мне, что Робб созвал знамена. Вы знаете его сына, сира Уэндела. – Уэндел Мандерли шагнул вперед и поклонился – насколько позволяло ему чрево. – И моего дядю, сира Бриндена Талли, оставившего службу у моей сестры и присоединившегося ко мне.
– Черная Рыба, – проговорил Робб. – Сир, благодарю вас за то, что вы присоединились к нам. Нам нужны люди с вашей отвагой. Сир Уэндел, я рад видеть вас. А сир Родрик вместе с тобой, мать? Мне не хватало его.
– Сир Родрик повернул на север прямо от Белой Гавани. Я назначила его кастеляном и приказала охранять Винтерфелл до нашего возвращения. Мэйстер Лювин – советник мудрый, но не искусный в делах войны.
– Не беспокойтесь об этом, леди Старк, – прогрохотал Большой Джон. – Винтерфелл в безопасности. Очень скоро мы засунем лорду Тайвину меч в задницу, прошу прощения. И сразу в Красный замок – освобождать Неда.
– Миледи, могу я задать вам вопрос? – Руз Болтон, лорд Дредфорта, говорил негромко, но когда он открывал уста, притихали и более рослые мужи. Взгляд на удивление бледных, почти бесцветных его глаз откровенно пугал. – Говорят, вы держите в плену карлика, сына лорда Тайвина. А вы привезли его сюда? Клянусь, мы могли бы самым лучшим образом использовать этого заложника.
– Тирион Ланнистер находился в моей власти, но теперь это не так, – вынуждена была признаться Кэтлин. Эта весть была встречена с ужасом. – Я столь же опечалена, как и вы, милорды. Боги решили освободить его, прибегнув к помощи моей дуры-сестрицы.
Кэтлин знала, что не следует так открыто проявлять презрение, однако расставание с Орлиным Гнездом сложилось самым неприятным образом. Она предложила Лизе взять на несколько лет к себе в Винтерфелл лорда Роберта, утверждая, что общество других мальчиков будет ему полезно. Ярость Лизы была пугающей.
– Сестра ты мне или нет, – ответила она, – но если ты попробуешь украсть моего сына, то вылетишь отсюда через Лунную дверь! – После этого говорить было не о чем.
Лордам хотелось узнать подробности, но Кэтлин подняла руку.
– Вне сомнения, позже мы найдем для этого время, но путешествие утомило меня, и я желала бы поговорить с моим сыном с глазу на глаз. Конечно же, милорды, вы простите меня. – Она не оставила им выбора. Возглавляемые всегда почтительным лордом Хорнвудом, знаменосцы поклонились и вышли. – И ты тоже, Теон, – сказала она, увидев, что Грейджой остался. Он улыбнулся и оставил их.
На столе стоял эль и сыр. Кэтлин наполнила рог, села, отхлебнула и посмотрела на сына. Теперь он казался выше, чем был, когда они расстались: первая бородка сделала его старше.
– Эдмуру исполнилось шестнадцать, когда он отрастил усы.
– До шестнадцати осталось немного, – сказал Робб.
– А сейчас тебе пятнадцать. Пятнадцать. И ты ведешь войско на битву. Понимаешь ли ты, почему я боюсь, Робб?
Взгляд его сделался упрямым.
– У меня не было выбора.
– Не было? – спросила она. – А кого же я видела мгновение назад, скажи на милость? Руза Болтона, Рикарда Карстарка, Галбарта и Робетта Гловеров, Большого Джона, Хелмана Толлхарта… ты мог бы назначить командующим любого из них. Милосердные боги, ты мог отправить даже Теона, хотя я сама так бы не поступила.
– Они не Старки, – ответил сын.
– Они – мужи, Робб, закаленные в битвах. А ты меньше года назад еще фехтовал деревянным мечом.
Кэтлин заметила гнев в глазах сына – вспыхнувший и сразу погасший, – и Робб вдруг снова превратился в мальчишку.
– Я знаю, – ответил он, смутившись. – Ты… ты отсылаешь меня в Винтерфелл?
Кэтлин вздохнула:
– Мне следовало бы это сделать. Тебе не надо было выступать. А теперь я уже не смею, по крайней мере в ближайшее время. Ты зашел чересчур далеко. Когда-нибудь эти лорды будут считать тебя своим сюзереном. И если я отправлю тебя сейчас домой – словно ребенка в постель без ужина, – они запомнят это и только посмеются за своими кубками. Придет день, когда тебе потребуется, чтобы они уважали и даже немного боялись тебя. Но смех убивает страх. И я не сделаю этого, как бы ни хотела огородить тебя от опасности.
– Благодарю тебя, мать, – проговорил он, в официальном тоне слышалось явное облегчение.
Кэтлин протянула руку через стол и прикоснулась к волосам Робба.
– Робб, ты – мой первенец. Мне хватает одного взгляда, чтобы вспомнить тебя, красного и кричащего, едва появившегося на свет…
Сын поднялся, явно чувствуя себя неловко из-за ее ласки, и направился к очагу. Серый Ветер потерся головой о его ногу.
– Ты слыхала… об отце?
– Да. – Вести о внезапной смерти Роберта и опале Неда испугали Кэтлин больше, чем она смела признаться себе, однако нельзя, чтобы сын видел ее страх. – Лорд Мандерли сообщил мне об этом, когда я высадилась в Белой Гавани. А тебе известно что-нибудь о сестрах?
– Пришло письмо, – проговорил Робб, почесывая лютоволка по горлу. – Одно было предназначено тебе, но его прислали вместе с моим в Винтерфелл. – Он направился к столу и, покопавшись среди карт и бумаг, возвратился с мятым пергаментом. – Прости, я не подумал прихватить твое. Вот что она написала мне.
Нечто в тоне Робба обеспокоило Кэтлин, и она принялась читать, разгладив листок. Озабоченность уступила место сперва недоверию, потом гневу, наконец страху.
– Это письмо написала Серсея, а не твоя сестра, – проговорила Кэтлин, дочитав до конца. – Главное здесь то, чего Санса не говорит. Все эти слова о том, с какой добротой и лаской к ней относятся Ланнистеры… Я узнаю угрозу, даже если она произнесена шепотом. Они взяли Сансу в заложницы и хотят удержать ее.
– Нет ни слова об Арье, – грустно отметил Робб.
– Нет. – Кэтлин не хотела даже думать о том, что это могло означать, по крайней мере здесь и сейчас.
– Я надеялся… если Бес все еще у тебя, обменять заложников… – Робб взял письмо Сансы и смял его в кулаке; судя по всему, движение это он делал уже не впервые. – Что говорят в Гнезде? Я написал тете Лизе, попросил помощи. Созвала ли она знамена лорда Аррена? Ты не знаешь об этом? Выедут ли рыцари из Долины, чтобы присоединиться к нам?
– Только один – лучший из них, мой дядя… но Бринден Черная Рыба всегда оставался Талли. Сестра моя не собирается выходить за пределы Кровавых Ворот.
Робб с трудом принял это.
– Мать, что нам делать? Я привел сюда целую армию, восемнадцать тысяч человек, но я не… я не уверен… – Он обратил к ней горячий ожидающий взгляд. Гордый молодой лорд в одно мгновение снова превратился в ребенка – в пятнадцатилетнего мальчишку, ожидающего советов матери.
Так не годится.
– Чего же ты так боишься, Робб? – спросила она мягко.
– Я… – Робб отвернулся, чтобы спрятать первую слезу. – Если мы выступим… даже если мы победим… Ланнистеры захватили Сансу и отца. Они убьют их, правда?
– Они хотят, чтобы мы так думали.
– Хочешь сказать, они лгут?
– Не знаю, Робб. Скажу одно: у тебя нет иного выхода. Если ты приедешь в Королевскую Гавань и принесешь присягу, тебе не позволят оставить город. Если ты подожмешь хвост и возвратишься в Винтерфелл, твои лорды потеряют всё уважение к тебе. Некоторые могут даже переметнуться к Ланнистерам. Ну а королева, когда ей нечего будет бояться, сможет поступить со своими пленниками, как ей заблагорассудится. Лучшее, на что мы можем надеяться… единственное, на что мы можем надеяться – что ты сумеешь победить врага на поле брани. Если тебе удастся взять в плен лорда Тайвина или Цареубийцу, обмен может и состояться, но главное не в этом. Пока у тебя достаточно сил для того, чтобы Ланнистеры боялись тебя, Нед и твоя сестра останутся в безопасности. Серсея достаточно мудра; она понимает, что пленники могут пригодиться ей, чтобы заключить мир, если война сложится неудачно.
– Ну а если война сложится в ее пользу? – спросил Робб. – Что, если мы потерпим неудачу?