Игра престолов. Часть II
Как ни странно, Марш с любопытством поглядел на Джона и только потом ответил:
– Мэйстер Эймон получил письмо. Он ожидает вас в горнице.
– Очень хорошо. Джон, позаботься о моем коне и скажи, чтобы сир Джареми оставил мертвых в леднике, пока мэйстер соберется посетить их. – Пробурчав еще что-то, Мормонт отъехал прочь.
Когда они повели лошадей в конюшню, Джон с неуютным чувством ощутил, что люди глядят на него. Сир Аллисер Торн занимался с мальчишками во дворе, однако, прервав занятие, поглядел на Джона с едва заметной улыбкой на губах. Однорукий Донал Нойе стоял в дверях арсенала.
– Да помогут тебе боги, Сноу, – выкрикнул он.
«Что-то случилось, – понял Джон. – Что-то плохое».
Мертвецов перенесли в хранилище у подножия Стены, в холодную темную каморку, устроенную во льду, где держали мясо, зерно, а иногда даже пиво. Джон приглядел, чтобы коня Мормонта напоили, накормили и расчесали, потом позаботился о своем собственном и отправился разыскивать друзей. Гренн и Жаба были на дежурстве, но он нашел Пипа в общем зале.
– Что случилось? – спросил он.
Пип понизил голос:
– Король умер.
Джон был ошеломлен. Роберт Баратеон показался ему в Винтерфелле жирным и старым, но тем не менее бодрым и крепким, на взгляд не обнаруживающим никаких признаков болезни.
– Откуда ты знаешь?
– Один из стражников слышал, как Клидас читал письмо мэйстеру Эймону. – Пип наклонился поближе. – Джон, мне очень жаль. Он был другом твоего отца, разве не так?
– Они были близки как братья. – Джон подумал, оставит ли Джофф его отца десницей. Едва ли. Это означало, что лорд Эддард вернется в Винтерфелл, а вместе с ним и сестры. Ему даже могут позволить посетить их с разрешения лорда Мормонта. Как хорошо будет вновь увидеть улыбку Арьи, поговорить с отцом. «Я спрошу его о матери, – решил Джон. – Теперь я мужчина, и ему давно следовало сказать мне все, даже если она была шлюхой. Мне все равно, я должен знать!»
– Я слыхал, как Хейк говорил, что мертвецы были из тех, кто ушел с твоим дядей, – сказал Пип.
– Да, – подтвердил Джон. – Двое из тех шестерых, которых он взял с собой. Они были убиты давно… только тела странные.
– Странные? – Пип превратился в само любопытство. – Чем же?
– Сэм расскажет тебе. – Джону не хотелось говорить об этом. – Пойду посмотрю, не нужен ли я Старому Медведю.
В одиночестве он направился к башне лорда-командующего с непонятным мрачным предчувствием. Братья-стражники встретили его с серьезными взглядами.
– Старый Медведь в горнице, – объявил один из них. – Он спрашивал тебя.
Джон кивнул. Надо было направиться сюда прямо из конюшни. Он торопливо зашагал по ступеням башни. «Мормонт потребует вина или велит растопить очаг, вот и все», – сказал он себе.
Едва Джон вошел в горницу, ворон Мормонта повернулся к нему и закричал:
– Зерно! Зерно! Зерно!
– Не верь, я только что покормил его, – проворчал Старый Медведь. Он сидел у окна и читал письмо. – Принеси мне чашу вина и налей себе.
– Мне, милорд?
Мормонт оторвал взгляд от письма и поглядел на Джона. В глазах его была жалость. Джон видел это.
– Ты слыхал меня.
Джон разливал вино подчеркнуто осторожно, едва осознавая себя. Ведь когда чаши наполнятся, ему придется встретить злую весть лицом к лицу. И все же – чересчур скоро – они наполнились.
– Садись, парень, – приказал ему Мормонт. – Выпей.
Джон остался стоять.
– Что-то случилось с отцом, так?
Старый Медведь постучал по письму пальцем.
– И с твоим отцом, и с королем, – прогрохотал он. – Не буду лгать, новости скорбные. Я не надеялся дожить до нового короля, в моем-то возрасте, да и Роберт был вполовину моложе меня и крепок как бык. – Мормонт глотнул вина. – Мне говорили, что король обожал охоту. Нас губит как раз то, что мы любим. Запомни это. Мой сын тоже любил свою молодую жену. Тщеславная женщина! Если бы не она, ему бы даже не пришло в голову продавать этих браконьеров.
Джон едва слышал, что говорит Мормонт.
– Милорд, я не понимаю вас. Что случилось с моим отцом?
– Я велел тебе сесть, – буркнул Мормонт.
– Сесть! – завопил ворон.
– И выпить, проклятье! Это приказ, Сноу.
Джон сел и отпил вина.
– Лорд Эддард заключен в темницу по обвинению в измене. Утверждают, что он вступил в сговор с братьями Роберта, чтобы помешать восшествию на престол принца Джоффри.
– Нет, – немедленно выпалил Джон. – Невозможно. Отец мой просто не мог предать короля!
– Пусть будет так, – отвечал Мормонт. – Не мне судить, и не тебе тоже.
– Но это ложь, – настаивал Джон. Как могли в Королевской Гавани подумать, что отец его изменник, неужели они все свихнулись? Лорд Эддард Старк никогда бы не обесчестил себя… или же?
«Он родил бастарда, – шепнул ему негромкий внутренний голос. – А значит, способен был забыть и о чести. И твоя мать, что с ней? Он даже не назвал тебе ее имени…»
– Милорд, что будет с ним? Его убьют?
– На это я ничего не могу сказать тебе, парень. Я пошлю письмо: в дни молодости мне приходилось знать некоторых из советников короля. Старого Пицеля, лорда Станниса, сира Барристана… что бы ни натворил твой отец, он останется великим лордом. Ему должны позволить надеть черное и присоединиться к нам. Богам известно, насколько нам нужны люди, обладающие способностями лорда Эддарда!
Джон знал, что раньше обвиняемым в измене предоставляли возможность искупить свою вину на Стене. Зачем же лишать этого права лорда Эддарда? Отец приедет сюда. Какая странная мысль, какая неуютная. Немыслимо и несправедливо лишать его Винтерфелла, заставить надеть черное, однако если иначе нельзя будет сохранить его жизнь…
И позволит ли это Джоффри? Джон вспомнил принца в Винтерфелле – как тот издевался над Роббом и сиром Родриком во дворе. Джона он едва замечал; бастарды находились ниже его достоинства.
– Милорд, послушает ли вас король?
Старый Медведь пожал плечами:
– Король – мальчишка… скорее всего он послушает свою мать. Жаль, что с ними нет карлика. Он – дядя парня и видел нашу нужду, когда гостил здесь. Плохо, что твоя леди-мать взяла его в плен…
– Леди Старк не моя мать, – резко напомнил ему Джон. Тирион Ланнистер был другом ему. И если лорд Эддард погибнет, вина ляжет на нее – как и на королеву. – Милорд, а что слышно о моих сестрах? Арья и Санса были с отцом, не знаете ли вы…
– Пицель о них не упомянул, но, вне сомнения, с ними обходятся мягко. Я спрошу его в своем письме. – Мормонт покачал головой. – Подобные события не могли случиться в более неподходящее время. Страна как никогда нуждается в сильном короле… Впереди темные дни и холодные ночи, я чувствую это костями. – Он оделил Джона долгим проницательным взглядом. – Надеюсь, что ты не выкинешь никаких глупостей, парень?
«Он мой отец», – хотел ответить Джон, однако он знал, что Мормонту незачем говорить такие слова. Горло его пересохло. Джон заставил себя выпить вина.
– Долг велит тебе оставаться здесь, – напомнил ему лорд-командующий. – Твоя прошлая жизнь закончилась, когда ты надел черное.
Птица хрипло подтвердила:
– Черное!
Мормонт не обратил на нее внимания.
– Что бы они там ни делали в Королевской Гавани, это не наше дело.
Джон не ответил; старик допил вино и сказал:
– Можешь идти. Я более не нуждаюсь в тебе сегодня. Завтра ты поможешь мне написать ответ.
Джон не помнил, как встал и вышел из горницы. Он очнулся только на ступенях лестницы с мыслью: «Это мой отец и мои сестры, как это может быть не мое дело?»
Снаружи один из стражников поглядел на него и сказал:
– Мужайся, парень. Боги жестоки.
«Они знают», – понял Джон.
– Мой отец не изменник, – прохрипел он.
Слова застряли в его горле, словно пытаясь удушить его. Ветер крепчал, во дворе, похоже, сделалось холоднее за то время, которое он провел в башне. Духовое лето приближалось к концу.