Гарвардский баг (СИ)

— Фирсов — не в отпуске, — пояснил я девчонке. — Он в отпуске с последующим увольнением, потому что сидит на синте и, судя по всему, уже давно.
— Женя… — пискнула Хомская и почти закончившийся поток слез снова стал сильнее.
— Рассказывайте уже, Лиза! — не выдержал Тарасов, ударяя ладонями по столу с такой силой, что он заскрипел ножками по полу. Хомская опять сжалась, втягивая голову в плечи.
— Я… Женя… Я люблю его, — заревела она.
Да твою жеж мать!
Не выдержала даже Ристас. Схватила девчонку за плечи, встряхивая пару раз, зашипела что-то злое и неразборчивое, смотря в перепуганные оленьи глаза. Потом повернулась к нам. Хомская все еще ревела, но уже тише, явно стараясь сдерживаться.
— Можно я отведу ее в туалет? — спросила аккуратно Ксения. — Она успокоится и…
— Нет, — отчеканил я, — Пусть говорит и валит. Лиза, не испытывайте наше терпение.
Лиза попыталась вытереть лицо, но толку от этого было не больше, чем от Энджи в начале сборки, снова уставилась в пол, освобождаясь от хватки Ксении опять попробовала заговорить:
— Мы с Женей вместе с корпоратива, — пропищала она тихо, а Тарасов снова застучал по клавишам. — Но я не знала, что он на чем-то сидит… — всхлипнула девчонка.
В общем, сквозь судорожные всхлипы и попытки оправдаться Хомской все-таки удалось рассказать о том, что произошло. Если вкратце, то Фирсов, подкатил к ней на корпоративе, Лизе отношения были не особенно нужны, но неплохо провести время с симпатичным парнем она была не против, поэтому и пустила в свою постель. Относилась ко всему происходящему философски и планов никаких на Женю не строила. Ну развлеклись, ну потусили, все довольны, пошли дальше. Впрочем, корпоратив, закончился, а отношения, к удивлению неглупой в общем-то Лизы, нет, и Хомская к Жене, снова к удивлению, довольно быстро начала испытывать чувства уже другого толка. И нормально вполне у них все было, и не знала Лиза о том, что Женя принимает, и признаков никаких не замечала. Ну… может только уставшим Фирсов выглядел — чуть более уставшим, чем обычно — да и количество встреч за последнюю неделю немного сократилось. Но в Иннотек сейчас ад, и Хомская к этому относилась вполне спокойно. А вчера Фирсов вдруг заявил, что уходит в отпуск. Вот прям сейчас, прям сразу, не дожидаясь окончания рабочего дня. Хомская, конечно, насторожилась, но Фирсов отмахнулся, сказав, что его просто все достало, и он больше не может, что начальство его в решении поддерживает. Особо долго задумываться над происходящим Хомской было некогда, и она просто махнула рукой на невнятное объяснение.
А через час позвонила Ристас с просьбой о занесении изменений в базу. Лиза снова удивилась, попробовала напомнить о правилах, но потом плюнула и на это, потому что Ристас в последние несколько дней срывалась по поводу и без на всех подряд, и терпеть очередную словесную порку Хомской не хотелось. А хотелось тоже в отпуск, чтобы провести его со своим Ромео, лучше где-нибудь на море, еще лучше где-нибудь, где не ловит связь. Вот только почти сразу после Ристас Хомской позвонил Женя и, запинаясь и спотыкаясь на каждом слове, попросил пока заветную галку в программе не ставить, потому что так торопился «куда-то по очень важным делам», что забыл в тумбочке паспорт. Слезно просил подождать до вечера, Лиза, чья голова была забита мыслями о пляже, пальмах и жарком сексе, даже не насторожилась.
На этом моменте рассказа Келер презрительно фыркнул, а Ристас прошептала «дура», Хомская только сжалась сильнее, но рассказывать не перестала.
В общем, она дождалась запроса на открытие доступа от Ксении, решив не дергать ту со своими просьбами и ничего ни с кем не обсуждать. Ну… потому что, а зачем? Ситуация ведь стандартная, сколько за последний год таких было у той же Ристас?
Вот тут не выдержал уже Тарасов.
— В смысле? — подскочил он с места, опираясь о стол.
— Да постоянно, — всплеснула руками почти уже спокойная Лиза. — Мы и через неделю бывает изменения вносим.
Ристас побледнела так, что стала теперь такой же, как и Хомская, взгляд забегал, руки снова сжались до побелевших костяшек.
 
— Понятно, — хмыкнул я, осознавая масштабы пиздеца. — Дальше?
А дальше Фирсов примчался в офис к одиннадцати, проторчал там до без пятнадцати три и свалил. Несчастную галку Лиза поставила в три, удаленно. Поставила и думать обо всем забыла, а теперь тряслась перед нами напуганным зайцем и все еще шмыгала носом.
— Понятно, — вздохнул я. — Кто доступ открывал, Ксения? — спросил я, откидываясь на спинку. — Наверняка ведь у вас кто-то прикормленный был.
— Леша Госпелев, — неохотно выдавила из себя Ристас. — Он нам всегда доступ открывал.
Глаза Келера нехорошо блеснули, Тарасов тихо выматерился — еще один кандидат на увольнение нарисовался — снова застучал по клавишам. А я вернул внимание к Хомской.
— Про Станиславу Воронову Фирсов что-то говорил? — сощурился, рассматривая младшего хиара и ее несчастный вид. Девчонка замялась, закусила губы и опять уставилась в пол.
— Лиза! — рыкнул Тарасов.
— Говорил, — кивнула она нервно.
— Ну! — не выдержал я.
— Говорил, что косячит она, что если так и дальше пойдет, то Энджи готова не будет не то, что через месяц, но и через год, — протараторила на одном дыхании, затравлено глядя то на меня, то на Ристас. — Говорил, что работать ему мешает.
— Только вам говорил или, возможно, кому-то еще? — побарабанил пальцами длинными Келер. Теперь он уже не выглядел скучающим, в глазах сверкало неподдельное холодное любопытство, почти хищное, но сдержанное.
— Да всем говорил, — пожала Хомская плечами. — За обедом, часто ругался на нее, еще на корпоративе.
Я скрипнул зубами, поднимаясь на ноги, окинул честную компанию взглядом, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов прежде, чем заговорить.
— На меня смотри, Хомская. Где сейчас Фирсов, быстро? — выплюнул, не скрывая раздражения.
— Дома должен быть… — промямлила она.
— Код у тебя от его квартиры есть? — спросил Тарасов, я мысленно его поблагодарил. О том, что у Хомской может быть доступ к берлоге «Женечки», в голову мне не пришло. Младший хиар между тем драно кивнула.
— Перешли, — отчеканил, подхватывая с дивана планшет. Тридцать секунд до завершения процессов в Ирите. Хорошо…
Хомская трясущимися руками набрала сообщение, через секунду заветные цифры мелькнули на трекере. Тарасов подорвался с места следом, стоило мне шагнуть к двери. Я ничего против не имел. Тормознул только, потому что понял, что кое-что забыл.
— Значит так, девушки, — обернулся глядя, на трясущихся хиаров, — с этого дня в Иннотек вы обе больше не работаете, впрочем, как и Госпелев. Виктор позаботится о бумагах. У вас есть примерно полчаса на то, чтобы собрать вещи и свалить в закат. Хорошего вечера, — улыбнулся холодно и вышел к уже подпирающему стенку в коридоре Тарасову.
Створка за моей спиной закрылась, отрезая очередные всхлипы Хомской и тихий мат Ристас.
Вот и сгоняли с Тарасовым в бар. Блеск.
— У меня только один вопрос, — повернул ко мне голову Тарасов, поправляя лямки рюкзака, когда мы спускались в лифте на парковку. Как и я, он взял с собой планшет и даже на ходу умудрялся кодить. Наверняка закрывал систему к херам, злился, судя по выражению на роже, как бешеная собака.
— Так задавай, — пожал плечами, делая шаг в открывшиеся двери.
— Серьезно считаешь, что Фирсов будет с тобой говорить? Серьезно полагаешь, что он расскажет тебе правду?
— Я знаю, как развязать ему язык, — усмехнулся, открывая кар через трекер, оборачиваясь, потому что перестал вдруг слышать шаги Андрея.
 
Тарасов стоял у кабины и смотрел на меня с недоверием и недоумением, как на бэкдор, затесавшийся по невнимательности в систему дронов.
— Не делай такое лицо, — покачал головой, открывая дверцу с водительской стороны. Ждать, пока безопасник справится, с собой ни желания, ни времени не было. — Я и пальцем его не трону, просто бабло предложу. Он теперь безработный, с дерьмовой записью в трудовой, сидящий на синте.