Мафиози и его одержимость 2 (ЛП)

- Не двигайся. Давай я тебя очищу, - сказал он.
Мое тело замерло по его команде. Он удовлетворенно кивнул. В его глазах был намек на гордость…но это не так.
Он смотрел на меня так, словно я была его солнцем. Его луной. Его звездами. И небом.
 Я люблю тебя. 
Я открыла рот, чтобы произнести эти слова...но не смогла.
Страх удерживал меня, поэтому вместо этого я позволила Виктору вымыть меня. Словно что-то хрупкое, он нежно намылил мое тело. Его сперма была липкой на моем теле, но он нежно стер ее водой с мылом. Виктор был особенно нежен с моей ушибленной грудью, и я вздохнула, закрыв глаза.
После того, как он закончил, он встал со мной, мои ноги были вокруг его бедер. Он дал воде стечь и снова наполнил ванну. Когда ванна снова была готова, он усадил нас в теплую воду.
Виктор коснулся моего подбородка, чтобы убедиться, что я смотрю ему в лицо. - Ну вот. Теперь ты вся чистая, Валери. Ты не грязная. Ты не сломлена. И ты не слабая. Валентин видит в тебе шлюху, но я вижу тебя…, - он замолчал, его глаза изучали мое лицо. - Я все еще вижу в тебе моего милого, прекрасного лебедя. Ты все еще моя. Я все еще твой. Валентин не может этого изменить, детка.
 Мой милый, прекрасный лебедь. 
- Он уничтожил его, - захныкала я. - Нашего бумажного лебедя.
Виктор наклонился вперед, и его губы легонько коснулись моих, и это был самый прекрасный поцелуй, который он когда-либо дарил мне...самый прекрасный поцелуй, который я когда-либо испытывала.
 Поцелуй меня. 
  
 Поцелуй меня. 
  
 Поцелуй меня сладко. 
 Никогда не останавливайся. 
  
 Поцелуй меня так, как небо встречается с голубым небом, где солнце встает и садится на горизонте. Поцелуй меня так, как луна занимается любовью с ночью. 
  
Его губы двигались по моим в медленном танце. От этого у меня мурашки побежали по ногам, хотя я была окутана теплом Виктора и горячей водой.
Когда он отстранился, Виктор постучал по губам, желая привлечь мое внимание. Я уставилась на него, ожидая, что он заговорит. - Ты мой лебедь, и этого достаточно.
 - Я люблю тебя. 
  
Мои глаза расширились.
Виктор замер.
Мое сердце бешено заколотилось.
У Виктора отвисла челюсть.
 Я люблю тебя. 
Эти слова…они исходили от меня.
Осознание этого заставило меня закрыть глаза. Мой желудок скрутило и сжало. О Боже. Как я могу быть такой глупой?
 
 Глупая. Глупая. Глупая. 
Виктор ничего не ответил. Я держала глаза закрытыми, а потом он двинулся, поднимая нас из воды. Он держал обе руки под моим задом, когда я пыталась соскользнуть вниз по его телу, пытаясь избежать моего глупого признания.
Но Виктор не отпускал меня. Я была вынуждена обхватить его ногами за талию и слепо позволила ему проводить нас обратно в комнату.
Там он поставил меня на ноги. Я посмотрела на него сквозь ресницы и увидела, как он срывает с кровати грязные простыни и бросает их на землю. Прежде чем я успела моргнуть, он уложил меня на холодный матрас, и Виктор устроился на моем теле. Мои ноги расширились, чтобы вместить его тело и вес.
В темных глазах Виктора было что-то, чего я не могла объяснить. Его зрачки были расширены, и он не отрывал от меня взгляда.
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Это было, как будто...он смотрел прямо сквозь меня, видя глубину меня.
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Я чувствовала, как его сердце бьется рядом с моим.
Его тело было таким теплым над моим, и он прогнал холод матраса.
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Его губы приоткрылись...
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Он собирался сказать что-то?
Примет ли он мое признание? Откажет мне? Оставит меня?
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Может быть...может быть, он не любил меня. Не так, как я любила его.
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Мой подбородок задрожал, но я сжала челюсти.
Бумажный лебедь был сломан...разбит...помят...на полу.
 Тук. Тук. Тук. Тук. 
Что, если...что, если бы мы были бумажными лебедями?
Сломанные. Разрушенные. Помятые.
Виктор коснулся моей щеки, и я чуть не зарыдала. Его ладонь ласкала меня, а затем он слегка подтолкнул мой нос своим, слегка дразня.
- Милая мой мышка...
Облегчение сделало меня слабой.