Между Сциллой и Харибдой (СИ)

Со стороны Диего было форменным идиотизмом сообщать о своих планах всем желающим. Нет, конечно, я понимала, что защита здания не пропускает его голос за границу, очерченную заклинаниями, а самому магу хотелось поговорить с кем-то достойным, кем он в Теофрении считал только себя, и тем не менее несдержанностью он профукал единственный шанс, который ему уже почти была готова предоставить Альба. Сейчас же она сидела, как большая каменная собака, лишь изредка поводя ушами. Мрачно поводя, потому что Диего, сам того не желая, подтвердил моё предположение, о том, что местное здание собираются уничтожить. Впрочем, исключить, что на самом деле Диего в Сиятельном корпусе нужно что-то совсем другое, я не могла. Дон мог рваться сюда за книгой или ценным ингредиентом. Знать бы, что ему поручил Теодоро, можно было бы говорить с большей определённостью.
Но дальше Диего молчал и сосредоточенно испытывал всё новые идеи по открытию двери, которые ему приходили в голову. Пришло не так уж мало, если учесть, что он здесь развлекается ежедневно, и каждый раз — с новыми вариантами. Но наконец идеи у Диего закончились, и он, напоследок пнув неуступчивую дверь, развернулся и столь же неторопливо, как подходил, начал отступать. Горгулья погасила изображение и повернулась ко мне.
— Как же так, донья? — в её голосе сквозило недоумение. — У нас договор, а он собирается убивать всех наших в этом здании.
— Неужели ради сохранения тайны, Альба, о которой ты так печёшься, ты не готова пожертвовать своей жизнью? — делано удивилась я. — А вот дон Дарок готов пожертвовать не только твоей, а всеми вашими, лишь бы их тайна не вышла наружу. В договоре они разве обещали вас защищать? Уверена, нет.
— Делиться энергией, — выдала содержание договора Альма. — Но, донья, мы же всё для них делали и делаем. Если бы вы знали, что нам стоило сохранить это здание в неприкосновенности. И мы были готовы при необходимости уйти и унести тайну с собой. Но не так. Сейчас же необходимости нет.
Я промолчала, она всё так же преграждала путь к свободе, и хоть её уверенность в былых кумирах была поколеблена, но хватит ли этого, чтобы она признала мою правоту?
— За что они так с нами? — спросила горгулья и неожиданно заплакала.
Слёзы были похожи на слюдяные капли и испарялись, не достигая пола. На всякий случай я к ним не прикасалась, но саму Альбу погладила, положив руку ей на голову и немного почесав там, где начинались уши. Жалко мне было её так, что хоть садись с ней рядом и реви на пару. Но позволить себя этого я не могла.
— Сиятельные считают себя выше всех остальных, — пояснила я. — Они даже не сомневаются, жертвовать ли кем-то ради своих целей. Они это просто делают.
— Но ведь не все такие?
— Все Сиятельные, с кем я сталкивалась, именно такие. Я вот что скажу вам, Альба, Сиятельность — она как проказа, разъедает всё, до чего дотягивается. Наверное, потому что тянет нужное оттуда, откуда брать ничего нельзя. Нельзя же в комплекте с Сиятельностью в этот мир лезут проклятые черви. Эту дыру нужно закрыть, иначе рано или поздно рванёт.
— Но договор… — почти жалобно проскрежетала горгулья.
— Договор они сами нарушили. Сколько времени вы не получаете энергии?
— Но Сиятельных здесь убивали, они не могли…
— Я же пробралась?
Альба всхлипнула и вывернулась из-под моей руки.
— Донья, мне надо подумать. Подумать и посоветоваться.
Она телепортировалась, оставив после себя взбаламученное пространство, а я бросилась к ближайшей стене на первом этаже, надеясь удрать, пока нет горгульи. Но стена меня не пропустила.
Пришлось вернуться в комнату, ставшую тюремной камерой, и с тоской смотреть в окно, на Рауля, Ракель и Альвареса, которые никуда не ушли. Рауль задумчиво смотрел на Сиятельный корпус, а Альварес с Ракель — вслед Диего.
Махать руками было бессмысленным занятием: через окна снаружи ничего нельзя было разглядеть, и увы, они не распахивались. Только даже если я дам Раулю знать, что в беде, чем он поможет? Будь он внутри — другое дело, но снаружи Сиятельный корпус не расколупаешь. А ведь у меня была именно та информация, которая нужна принцу.
 
Стук в дверь прервал мои невесёлые размышления.
— Входите, Альба, — обрадовалась я.
Альба пришла не одна. Вместе с ней в комнату ввалилась ещё одна горгулья, крупная и явно мужского пола.
— Донья позвольте вам представить Бернара, — церемонно произнесла Альба.
— Очень приятно познакомиться, — ответила я.
Бернар же разводить политесы не стал, подошёл так близко, что я могла разглядеть каждую царапину на его туловище и сказал:
— Альба мне примерно обрисовала ситуацию, в которой мы оказались. Налицо нарушение договора со стороны Сиятельных, а значит, мы можем пренебречь их интересами. Но возникает вопрос, ради чего нам это делать? Что вы можете нам предложить?
  
Глава 2
 
Проблема обозначилась сразу. Гарантии, которые требовались фамильярам, я дать не могла. Даже как герцогиня я была лицом недееспособным, да ещё и зависимым, поэтому моё слово ничего не значило. Гарантом могла стать королевская теофренийская семья. Но вот незадача: чтобы привести сюда хотя бы Рауля, мне требовалось выйти, а выпускать меня не хотели без клятвы, что я никому не расскажу того, что вычитала в книге, на что я пойти не соглашалась. Давай, не давай клятву — проблему с проколом нужно было решать. А как её решать, если я никому ничего не могу рассказать?
— Сиятельность себя изжила, — уговаривала я эту горгульистую парочку. — Сиятельные паразитируют на двух мирах, заодно гробя этот.
— Не преувеличивайте, донья, — проскрежетал Бернар. — Да, Сиятельные несколько высокомерны, но их высокомерие не на пустом месте построено.
— А на обмане населения, — напомнила я. — Прокол надо закрывать, чтобы всякая пакость сюда не просачивалась.
— Опасно это, донья. — Альба явственно поёжилась, отчего по её каменному телу пробежала каменная же волна. Смотрелось это… странно. — Демонических червей тогда некому будет сдерживать, они размножатся и угробят весь этот мир.
— Демонических червей впускает сюда та же дыра, что и Сиятельность, — напомнила я. — И они здесь прекрасно внедряются и интригуют. Вы думаете, восстание в Теофрении случилось на пустом месте? Три раза ха. А если погибнут все Сиятельные?
Горгульи переглянулись.
— Нам известно, как уничтожить пришельцев, — продолжала я напирать. — А новые не придут, если прокол закрыть.
— Закрыть-то просто, — проскрежетал Бернар. — А попробуй потом открыть. Записей не сохранилось. Маг их уничтожил все.
— А зачем его открывать? 
— Так Сиятельность же пропадёт.
— Да пусть пропадает! Что она даёт?
— Вы смеётесь, донья? — всплеснула каменными лапами Альба. — Магии она даёт больше, чем обычному человеку положено, влияние она даёт, силу она даёт и выносливость. Красоту, наконец. И Сиятельный флёр, позволяющий влиять на обычных людей. Не магов, разумеется. На магов так просто не повлияешь.
— И отпугивание тварей, — напомнил Бернар, неодобрительно посмотревший на подругу. — Вот это главное. Остальное — вторично.
— Если тварей уничтожить, отпугивать будет некого, — напомнила я. — Вы же понимаете, что с открытым проколом количество Сиятельных не растёт, а вот количество демонических червей — напротив.
— Сиятельные держат их количество под контролем, — проскрежетал Бернар.
А достаточным они считают количество, которое создаёт только мелкие проблемы на своей территории. Причём каждому на земли соседей плевать: пусть там размножаются иномирные твари в любом количестве. Главное — чтобы к тебе не лезли.
— То есть вы считаете, что сохранение Сиятельности оправдает уничтожение этого мира? — изумилась я.
— Донья, да кто же его уничтожит? — снисходительно спросил Бернар. — Сиятельные куда сильнее обычных магов. Они всю эту пакость вынесут.
— Скажите это теофренийским Сиятельным, — усмехнулась я. — Что? Некому говорить? В таком случае, когда до вас дойдёт, что Сиятельных точно так же можно убить? И вот тогда мы окажемся перед лицом куда более серьёзной опасности. Потому что дыра останется, а Сиятельных не будет. Да, они являются сдерживающей силой для демонических червей, но те размножаются и влияют на носителей. Теофрения — это только начало. Погибнет мир — погибнете и вы, ведь так? Да, убить вас сложно, но без подпитки энергией вы истаете сами.