Окончательное Предложение (ЛП)

Он не должен был возвращаться. В последний раз, когда я его видела, он обещал мне это.
Ты действительно удивлена? С каких это пор он стал человеком слова?
Я думала, он будет уважать меня и наше прошлое настолько, что выполнит свою клятву.
Ты была дурой.
Нет. Я была достаточно отчаянной, чтобы поверить ему, даже когда он разбивал мне сердце.
— Кэл?
Он игнорирует меня, продолжая кидать одежду в открытый чемодан, стоящий на его кровати.
Я захожу в его комнату и закрываю за собой дверь.
— Куда ты едешь?
Он не обращает на меня внимания.
— Что случилось? — я кладу руку ему на плечо и сжимаю его.
Он напрягается, задыхаясь в рубашке, зажатой в его сжатом кулаке.
— Не сейчас, Алана.
Алана? С каких пор он называет меня полным именем?
Я обхожу его и падаю на кровать.
— Почему ты собираешь вещи?
— Я уезжаю, — его голос звучит ровно.
Мои брови напрягаются.
— Что-то случилось в Чикаго?
— Нет.
Что-то в напряжении его тела и в том, как он избегает зрительного контакта, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди.
— Хорошо… — я подтягиваю ноги под себя. — Как долго ты собираешься отсутствовать?
Он приостанавливает свою беспорядочную упаковку вещей.
— Я не вернусь.
Мой смех быстро угасает, когда на его лице появляется напряженное выражение.
Я опускаюсь на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Что происходит? Что-то случилось на ужине с твоим дедушкой?
Его кулак сжимается вокруг рубашки.
— Я больше так не могу.
— Что ты больше не можешь?
Его взгляд скользит от чемодана к моему лицу.
— Мы.
Мою грудь словно молния расколола пополам.
— Что? — прерывистый шепот едва пробивается сквозь мои губы.
Боже. Это та же речь, которую мой отец сказал моей маме в день, когда бросил нашу семью. Только вместо того, чтобы смотреть, как отец пакует чемоданы, я смотрю как это делает Кэл.
Я качаю головой.
Нет. Кэл не твой отец. Он никогда бы не бросил тебя вот так, особенно после того, как обещал любить тебя вечно.
— Нам не следовало быть вместе, — тихо говорит он.
Мои глаза горят, как будто я держала их открытыми, когда погружалась в соленую воду.
— Что ты только что сказал?
— Ты и я… Было глупо с моей стороны думать, что мы будем хорошей парой.
Я задыхаюсь. Он берет с тумбочки бутылку водки и пьет, пока прозрачная жидкость не стекает по его подбородку. Мой желудок урчит от этого, но я не обращаю внимания на кислоту, ползущую в горло.
Он страдает, думаю я.
Это временно, пока он справляется с завершением своей карьеры, повторяю я эту отговорку в миллионный раз за лето.
Я сжимаю его голову между руками, не обращая внимания на то, как они дрожат на его щеках.
— Ты не это имеешь в виду.
— Это.
Мои пальцы прижимаются по бокам его лица.
— Просто поговори со мной и расскажи, что происходит.
Он отводит свои красные глаза в сторону.
— Мне больше нечего сказать.
— Я думала, ты… счастлив.
— Нет, Алана. Я употребляю, — его верхняя губа кривится.
Я отступаю назад.
— Что?
Этого не может быть. Кэл знает, как я отношусь к наркотикам. У меня такая же негативная позиция по отношению к ним с тех пор, как у моей сестры случилась первая передозировка.
— Как еще, по-твоему, я пережил это жалкое лето, восстанавливаясь после травмы, пока моя команда праздновала свой большой чемпионат?
Жалкое лето?
Я игнорирую острую боль, пульсирующую в моем теле, зная, что он не может иметь в виду это после всего, что мы пережили вместе.
— Ты казался нормальным, когда я спрашивала об этом.
— Потому что я принял достаточно окси, чтобы чувствовать себя так.
 
Я делаю глубокий вдох.
— Хорошо. Ну, теперь, когда я знаю, я уверена, что тебе нужна помощь. Ты не первый человек, который борется с опиоидной зависимостью после травмы, — мой голос остается легким, несмотря на тяжесть, которая давит на меня.
— Мне не нужна помощь, — он отстраняется, прижимает бутылку водки к губам и пьет еще.
Я выхватываю у него бутылку.
— Ты лучше, чем это.
Мышцы на его челюсти напрягаются.
— Правда? Или ты слишком ослеплена своей любовью, чтобы увидеть меня настоящего?
Мое зрение затуманивается.
— Я не слепая.
Я надеюсь, конечно, но не забываю о проблемах, которые сейчас происходят. Я просто думала, что мы можем работать над одной проблемой за раз, начиная с его депрессии.
— Пожалуйста, не усложняй все еще больше, Алана.
Дыра в моей груди расширяется от того, что он использует мое полное имя, одна буква увеличивает расстояние между нами.
— Нет. Не называй меня «Аланой». Я не собираюсь сдаваться, потому что ты боишься. Мы можем пройти через это вместе.
Он качает головой.
— Ты не понимаешь меня. Все кончено.
— Что кончено?
— Мы.
Я поднимаю свой дрожащий подбородок.
— Нет.
Он выпускает тяжелый вздох.
— То, что мы сделали этим летом… все это было ошибкой. Огромная ошибка, которую я совершил, потому что был слишком пьян и под кайфом, чтобы думать лучше.
Трещина в моем сердце расширяется, и я боюсь, что оно может расколоться пополам.
— Ты не это имеешь в виду, — мой голос дрожит.
— Нет, это, — он застегивает свой чемодан и ставит его на деревянный пол, оставляя несколько предметов одежды разбросанными по кровати.
— Я отказываюсь в это верить, — я спрыгиваю с кровати и встаю между ним и дверью.
— Игнорирование правды не сделает ее менее реальной.
— Тогда скажи правду! Хватит нести чушь о том, что мы были ошибкой! Я знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне. К нам.
Возможно, он был под кайфом, но я знаю, что он имел в виду все то, в чем признавался. Будущее, которое он нарисовал о нашей совместной жизни. Обещания, которые он дал мне о своей любви. Желания, которые он загадал о нас и о семье, которую он хотел бы иметь однажды.
Его глаза закрылись.
— Лучше бы я никогда не возвращался сюда. Это было эгоистично с моей стороны, когда ты последний человек, которому я хотел причинить боль, — шепчет он, держась за ручку своего багажа.
— Ты сказал мне, что никогда не оставишь меня.
Он обещал. Только поэтому я позволила ему разрушить нашу дружбу одним поцелуем. Потому что я была так же заинтересована в нашем будущем в качестве пары, как и он.
Он смотрит на меня мутными глазами.
— Мне жаль.
Борьба покидает меня вместе с любой надеждой на то, что он останется.
— Ты хочешь уйти?
Скажи «нет».
Он кивает. На этот раз пульсирующее ощущение в моей груди заглушается чем-то гораздо более сильным.
Гнев.
Мои руки сжимаются в кулаки.
— Отлично. Тогда никогда не возвращайся, — я не уверена, что со мной случится, если он вернется, поэтому я предпочла бы не знать.
— Ты этого хочешь?
— Да, — но я не согласна с этим.
— Все, что угодно, для тебя, — он вздыхает.
— Поклянись, — говорю я ровным голосом несмотря на то, что мое зрение затуманивается от непролитых слез.
— Я обещаю не возвращаться сюда, — он катит свой багаж к двери. Его рука колеблется на ручке, прежде чем он оглядывается. — Прости, что причинил тебе боль. Я хотел бы быть другим. Сильнее. Трезвее.