Окончательное Предложение (ЛП)

Таймер на духовке пищит, унося с собой Лану и этот прилив счастья.
Я сажусь рядом с Ками и уделяю ей внимание, игнорируя тягу к женщине, работающей на кухне.
Лана ставит передо мной мою тарелку. Прежде чем она успевает отодвинуться, я хватаю ее за руку и слегка сжимаю.
— Спасибо. Я очень рад, что ты меня пригласила.
Щеки Ланы, и без того розовые от напряжения, краснеют.
— Не за что.
Я провожу большим пальцем по ее коже.
— Я скучал по твоей еде, — я скучал по гораздо большему, чем по ее еде, но это кажется безопасным способом выразиться. Она сжимает мою руку в ответ в молчаливом признании, прежде чем я отпускаю ее.
Пока Лана берет коробку сока из холодильника, Ками наклоняется через стол, чтобы прошептать мне на ухо.
— Тебе нравится моя мамочка.
Мои глаза расширяются до предела.
— Я умею хранить секреты, — Ками поджимает губы и выбрасывает невидимый ключ через плечо.
Черт, ребенок умен. Либо это так, либо мой интерес к Лане настолько патетически очевиден, что это замечает даже пятилетний ребенок.
Возможно, и то, и другое.
Аромат арепаса щекочет мой нос и заставляет мой рот наполниться водой. Ками начинает есть, откусывая кусочки в перерывах между рассказами о том, как она сегодня ходила плавать в общественный бассейн в своем летнем лагере. Между ее рассказами и вопросами Ланы вся трапеза наполнена смехом, фальшивыми вздохами и тем, что Лана задает Ками глупые вопросы, призванные вызвать споры.
Мне нравится, что нет ни одной минуты тишины.
Я не помню, когда в последний раз я испытывал такое удовлетворение, делая что-то настолько простое. Конечно, я ужинал с семьей, но что-то в окружении двух пар только усиливало ощущение пустоты в груди. Но сегодня вечером это ощущение исчезло.
В моей жизни был момент, когда я думал, что невозможно почувствовать себя настолько полным. Но сегодня я чувствую это.
Впервые за долгое время я начинаю надеяться. Верить, что в этой жизни для меня есть нечто большее, чем хроническое одиночество и отчаянное стремление куда-то вписаться. Что я могу быть трезвым и счастливым, если только приложу усилия.
Или захочу.
Шум посудомоечной машины заполняет тишину, пока я протираю столешницу дезинфицирующей салфеткой.
Лана выходит из спальни Ками и тихонько закрывает за собой дверь. Она уже час занимается ее укладыванием, Ками просит еще десять минут купания, еще одну сказку на ночь и просит Лану спеть ей колыбельную перед сном. Я старался не подслушивать, но это было трудно, учитывая, насколько маленький у нас дом.
Она посмотрела на меня со странным выражением лица.
— Ты помыл посуду.
— Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты приготовила ужин.
Она наклоняет голову.
— Возможно, мне придется приглашать тебя ужинать с нами каждый вечер, если это означает, что ты будешь мыть посуду.
— Договорились, — говорю я слишком быстро, в моем голосе звучит отчаяние.
Она прикусывает нижнюю губу, перекатывая ее между передними зубами, прежде чем заговорить.
— Это было мило.
Мое сердце сильнее стучит в груди.
— Что именно?
— То, что ты ужинал с нами. Это было похоже на… — ее голос затихает.
Я отказываюсь позволить ей уйти, ничего не объяснив.
— Что? — настаиваю я.
— Мне показалось, что ты вписался в нашу компанию, — она смотрит вниз на свои босые ноги, заправляя прядь волос за ухо.
Я проглатываю комок в горле. Как бы мне ни хотелось выразить свое согласие, я боюсь, что может произойти, если я это сделаю.
Она бы не заговорила об этом, если бы беспокоилась о том, что ты можешь сказать.
— На мгновение во время ужина у меня возникло такое желание.
Ее брови сошлись.
— Что?
Я пожимаю плечами, пытаясь сделать вид, что мне все равно, но, вероятно, мне это не удается, судя по тому, как напряжены мои плечи.
 
— Мне нравится проводить время с тобой и Ками. Она очень напоминает мне себя в ее возрасте.
Призрак улыбки пересекает ее губы.
— Ради моего собственного психического здоровья и здравомыслия я сделаю вид, что ты этого не говорил.
— Я не был таким уж плохим.
— К десяти годам у тебя уже было три сломанных кости, одно сотрясение мозга и неспособность усидеть на месте дольше десяти минут.
— Это не значит, что она станет такой.
— Я очень надеюсь, что нет. Мой страховой взнос уже зашкаливает, — она вскидывает руки вверх.
В итоге я смеюсь, от чего она только поджимает губы.
— Я серьезно!
— Ты станешь миллионером, когда мы продадим дом. Я уверен, что после этого ты сможешь покрыть пару сломанных костей.
— Точно, — ее восторг угас, вместе с небольшой улыбкой, появившейся на ее лице.
— Только не говори мне, что ты все переосмысливаешь. Я думал, мы договорились друг с другом.
Она хмурится.
— Нет.
— Тогда что случилось?
— Ничего. Я иду спать, — она поворачивается к коридору.
— Почему ты уходишь? — я следую за ней.
— Я устала, — она идет к своей спальне, которая находится прямо напротив моей.
Когда Лана собирается взяться за ручку, я останавливаю ее, хватаю за руку и разворачиваю к себе.
— Что я такого сказал?
Она делает глубокий вдох, заставляя свои плечи подниматься и опускаться.
— Меня беспокоит не то, что именно ты сказал, а то, что мне это напомнило.
Моя рука, держащая ее, напрягается.
— Что?
Она поднимает другую руку в воздух и вращает пальцем.
— Что у всего этого есть срок годности.
Мои брови сходятся вместе.
— Разве ты не этого хотела?
Ее лицо искажается, смятение проступает в каждой морщинке на лбу.
— Я не знаю, чего я хочу, и, возможно, в этом моя проблема, — она тяжело вздохнула. — Я просто забыла, каково это… — ее предложение замирает, когда она поджимает губы.
— Забыла, каково «что»?
Она опускает взгляд.
— Не чувствовать себя так чертовски одиноко хотя бы раз.
Давление в моей груди нарастает.
— Лана…
— Это прозвучало еще более жалко, когда я произнесла это вслух. Просто притворись, что я ничего не говорила, — она высвобождает руку и проскальзывает в свою комнату, прежде чем я успеваю спросить что-нибудь еще.
Я иду в свою спальню и забираюсь на кровать. Мерлин запрыгивает на матрас и прижимается к изголовью кровати, наполняя тишину своим ровным урчанием.
Я обдумываю слова Ланы о том, что она не знает, чего хочет. Ей не нравилось, когда ей напоминали, что у всего есть срок годности.
Если бы она не убежала в свою комнату, я бы сказал ей, что чувствую то же самое. Что я также страдаю от невыносимого одиночества и желания заполнить хроническую пустоту в груди.
Я поклялся себе, что буду здесь только до тех пор, пока не продам дом. Не было смысла задерживаться здесь дольше, особенно когда я здесь никому не нужен.
Но что если…
Нет. Не может быть, чтобы она дала мне шанс.
Верно?
Во время всех моих гипотетических рассуждений о возвращении на озеро Вистерия я даже не рассматривал возможность того, что Лана заинтересуется мной. Я даже не стал об этом размышлять, потому что не мог на это надеяться.
Но что, если она открыта для того, чтобы мы попробовали что-то новое вместе? Что-то, что не отягощено наркотиками, депрессией или плохими решениями, принятыми от отчаяния, чтобы почувствовать что-то кроме боли?
Я мог бы помочь уменьшить одиночество, от которого мы оба страдаем. Было бы легко стать ее спутником. Другом. Возлюбленным.
Мои мысли устремляются вперед, план формируется по мере того, как я перебираю все наши взаимодействия до этого момента. Если Лана в замешательстве, самое время прояснить некоторые вещи — начиная с моих чувств к ней. Возможно, у меня нет ответа на все вопросы, но одно я знаю точно.