Окончательное Предложение (ЛП)

Потому что ты и есть посторонний.
Я пытаюсь стряхнуть с себя это чувство и сесть в машину, но не могу сдвинуться с места.
Часть меня хочет пойти с ними. Это небольшая часть, но, тем не менее, часть, и она чертовски меня пугает. Поэтому я делаю то, что умею лучше всего.
Я бегу.
Я изо всех сил стараюсь придерживаться «трезвых» занятий, таких как ранний обед в магазине сэндвичей или покупка новой книги в магазине, но ничто не облегчает давление в моей груди.
Поездка в один из туристических баров на другом конце города остается размытым пятном в моей памяти, как и вся водка с тоником, которую я выпил, чтобы притупить свои эмоции.
Это слишком для ограничения себя.
Я старался изо всех сил, но я бессилен, когда дело доходит до алкоголя и контроля над собой в условиях сильного стресса. Только когда мое зрение затуманивается, а голова успокаивается, я, наконец, чувствую себя непринужденно.
Никаких мыслей о Лане.
Никаких мыслей о Ками.
Больше никаких мыслей о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я не облажался шесть лет назад.
Только я, ровный ритм музыки, льющейся из динамиков, и алкоголь, чтобы решить мои проблемы.
Мой мир выглядит так, будто кто-то наклонил его под углом сорок пять градусов. Я спотыкаюсь, вылезая из машины и умудряюсь пройти по подъездной дорожке к дому, не упав лицом вниз. Мне требуется три попытки, чтобы открыть входную дверь. Внутри дома кромешная тьма, и я спотыкаюсь о собственные ноги.
Я врезаюсь в стену, но стена на самом деле представляет собой стол, который качается под моим весом, прежде чем упасть назад. Что бы ни было на поверхности дерева, оно разлетается вдребезги, и эхо усиливает ужасающий звук.
Я вздрагиваю.
— Дерьмо, — я стою в темноте, боясь того, что могу обнаружить, если включу свет.
Если бы я мог найти выключатель.
Как будто дом читает мои мысли, лампа загорается надо мной. Цветы всех цветов, форм и размеров разбросаны по деревянному полу, окруженному тысячами осколков стекла.
— Боже мой, — Лана стоит наверху лестницы. — Нет. Нет. Нет.
— Лана! — я кричу. — Я скучал по тебе!
Я не утонченный человек.
Шокированный взгляд сменяется злым.
— Ты пьян?
Я качаю головой.
— Я выпил достаточно.
— Что ты вообще здесь делаешь? Ты должен оставаться в гостевом доме.
— Я хотел поздороваться, — я поднимаю руку и машу, как полный неудачник.
Она делает глубокий вдох.
— Не двигайся. Позволь мне обуться, прежде чем спуститься туда.
— Я понял, детка, — я отдаю ей честь, что вызывает лишь взгляд, обещающий смерть.
Не знаю, сколько времени ей понадобится, чтобы надеть кроссовки, но я смотрю в стену, задаваясь вопросом, как я оказался в этой передряге.
Лана. Ками. Выпускной.
Я хлопаю себя по лбу.
— Верно. Вот как.
— Я не могу поверить в это прямо сейчас, — Лана хмурится, спускаясь по лестнице. Это только углубляется, когда она оценивает беспорядок, окружающий меня.
Я вздрагиваю.
— Я не хотел ее ломать.
Ее глаза стекленеют, блестя под люстрой. Я ненавижу выражение ее лица почти так же сильно, как молчание, возникшее между нами, когда она смотрит на осколки.
— Я куплю тебе новую. Я обещаю.
— Я не хочу новую. Я хочу эту, — рявкает она.
— Мне жаль, — моя нижняя губа выпирает. Однажды я видел, как Ками сделала это, и это автоматически сработало на Лане, так что, возможно, мне тоже повезет. — Это был несчастный случай.
— Несчастные случаи случаются, но напиться — это твой выбор.
— Ты права. Плохой выбор.
— Но ты все равно продолжаешь это делать. Боже, Кэл. Тебе тридцать три года. Возьми себя в руки, — она указывает на то место, где я стою. — Стой там.
Она исчезает за углом, а через минуту возвращается с метлой, совком и мусорным ведром. Ее гнев подобен огню, высасывающему из комнаты весь кислород, пока я стою там, бесполезный и молчаливый, а она начинает заметать беспорядок в угол напротив меня.
 
— Кто подарил тебе цветы? — я указываю на смесь полевых цветов, разбросанных по полу. — Это был парень?
Спокойно, Кэл. Она никогда ничего не заподозрит.
Она качает головой и продолжает подметать.
— Я не буду разговаривать с тобой об этом прямо сейчас.
— Почему? Потому что это правда?
— Потому что ты пьян и ведешь себя как ревнивый идиот по отношению к тому, кто даже не имеет для тебя никакого значения.
— А если я ревную?
— А почему?
— Потому что…
— Потому что «что»?
Она стреляет в меня пристальным взглядом.
Я прикусываю щеку, чтобы сохранить последний клочок достоинства после того, как выбросил большую часть его сегодня вечером. Она перестает ждать и на этот раз начинает подметать сильнее, заставляя несколько осколков стекла лететь по деревянному полу.
— Ты даже не удосужился снова пойти на реабилитацию? — спрашивает она после самой длинной минуты молчания. Ее вопрос звучит небрежно, но ее плечи напрягаются, когда она подметает.
Я смеюсь.
— Конечно. Хочешь предположить, чем это закончилось?
Я пытаюсь поклониться, но моя координация сильно нарушена, поэтому я чуть не падаю. На этот раз у меня нет стола, чтобы меня спасти, поэтому я машу руками, пока не восстановлю равновесие.
Жалкий, Кэл. Абсолютно жалкий.
Она смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять, учитывая, сколько алкоголя течет по моим венам.
— Я не хочу тебя жалеть, но жалею.
— Это именно то, что каждый мужчина хочет услышать от любимой женщины.
Она моргает один раз. Дважды. Трижды, прежде чем она свяжет предложение вместе.
— И это сигнал, чтобы уложить тебя спать.
— Ты присоединишься ко мне?
Она хватает меня за руку и ведет вверх по лестнице в мою старую комнату, ворча себе под нос по-испански. Мы идем в тандеме к моей кровати. Мой центр тяжести смещается, когда носок кроссовок цепляется за доску, выбивая из равновесия и Лану.
— Упс. Виноват, — я смеюсь.
От ее тяжелого вздоха у меня сжимается грудь. Она ведет меня к кровати без каких-либо других происшествий. Как только моя задница благополучно приземляется на поролоновый матрас, она отступает, но не раньше, чем я хватаюсь за ее запястье.
Я глажу его изнутри, зарабатывая самый тихий вздох.
— Мне жаль.
Она пытается высвободить руку, но я держусь.
— Прекрати говорить это.
— Почему?
— Потому что твои слова имеют значение, а действия обесценивают их.
Моя хватка на ее руке ослабевает, поэтому она пользуется этим и отстраняется от меня. Трещина в моей груди расширяется, обнажая пустоту внутри.
— Отсыпайся, — это последнее, что она говорит перед тем, как дверь моей спальни захлопывается, оставляя меня наедине с демонами, составляющими мне компанию.
  
Глава 23
 
Кэл
Я просыпаюсь на следующее утро с головной болью и желанием спрятаться от Ланы после прошлой ночи. В отличие от моего отца, я не пьяница, а дурак, который не может держать рот на замке.
Что еще хуже, я разбил вазу Ланы, а потом заставил ее убирать осколки.
Я набрасываю подушку на голову, чтобы заглушить разочарованный стон.
Тебе некого винить в своем поведении, кроме самого себя.
Дверь в мою комнату со скрипом открывается. Я высовываю голову из-под подушки, ожидая найти Лану в дверях.
— Привет! — кричит Ками.
Моя голова пульсирует в молчаливом ответе.
— Давай использовать наши внутренние голоса.