Правила соблазна

Вне всякого сомнения, она стала выглядеть старше. Селия столько раз видела себя в этом зеркале, и на мгновение ей представилось, что там снова появится та розовощекая, улыбающаяся девушка из прежних времен. Но в зеркале появилась какая-то леди с бледным, исхудавшим лицом и светлыми волосами, собранными в унылый пучок. Взгляд голубых глаз стал серьезным, и румянец со щек исчез. Черное траурное платье только подчеркивало ее бледность и полное отсутствие свежести. Ресницы затрепетали, веки опустились, и на мгновение вспомнилось красивое лицо Берти, улыбающееся над ее плечом в этом самом зеркале. Его руки, обнимающие ее. Его дыхание на шее, когда он шепчет слова любви. Эти слова теперь насмешливым эхом отдавались в пустоте, царившей внутри. Селия открыла глаза.
Берти больше не отражался в зеркале. Очаровательный юноша, за которого она вышла замуж, исчез, он мертв, как и равнодушный муж, в которого он превратился. Осталась только она, но неизвестно, какую ее часть Берти забрал с собой в могилу.
Селия медленно встала. Вероятно, она утомилась и проголодалась, во всяком случае, так должно быть после долгого путешествия. Но мысль о том, чтобы лечь и отдохнуть, совсем не привлекала, и одиночество больше не способствовало облегчению, даже в комнате, бывшей когда-то ее убежищем. Селия вышла в коридор, где встретила Ханну.
– О, – удивленно воскликнула невестка. – Ты что, не устала?
Селия слабо улыбнулась.
– Не особенно. Я слишком давно не была дома, чтобы проспать целый день.
– Конечно. – Ханна улыбнулась и больше не стала ни о чем спрашивать. Интересно, что наговорила ей мама? – Я как раз собиралась подняться наверх, проведать детей. Хочешь со мной?
– Да, спасибо. – Селия еще никогда не видела сыновей Маркуса и Ханны. – Говорят, с мальчиками всегда трудно.
Ханна вздохнула и покачала головой.
– Это верно. Малыш, он, конечно, пока еще просто малыш, а вот Томас… ой, мамочки, этот Томас. Мы бегаем за ним с утра до ночи. – Она стала подниматься по лестнице к детской, залитой светом комнате, дверь в которую была открыта.
Маленький мальчик с волнистыми темными волосами сидел за столом и расставлял оловянных солдатиков. Когда они вошли, он поднял голову, и его голубые глаза заблестели.
– Мама! – закричал он, спрыгнул со стула и кинулся в объятия Ханны.
– Томас! – воскликнула она в ответ, сгребая сына в охапку. – Я к тебе кое-кого привела. – И повернулась к Селии. – Приехала твоя тетя, леди Бертрам.
Мальчик, будучи в объятиях матери, прижался щекой к ее плечу и принялся рассматривать Селию. Он был плотным и крепким, с яркими, полными любопытства глазами. Селия подошла поближе и быстро присела в реверансе.
– Я счастлива познакомиться с вами, сэр, – сказала она. – Но вы должны называть меня не леди Бертрам, а тетя Селия.
– Сииилиии, – прошептал он и уткнулся в плечо Ханны. Ханна засмеялась, а Селия улыбнулась. Наверное, по правилам к мальчику, как к наследнику Маркуса, следует обращаться «Тависток», но эти учтивости так нелепы по отношению к трехлетнему малышу.
– Можно мне познакомиться с твоим братом? – спросила Селия. Не поднимая головы, Томас кивнул, и Ханна повела ее в соседнюю комнату. В колыбельке около окна спал малыш с круглым личиком и пушистыми кудряшками, сжимая крохотными пальчиками деревянную уточку.
– Он обожает эту утку, – прошептала Ханна, поудобнее устраивая на руках старшего сына. – Не может без нее заснуть.
Губы Селии растянулись в улыбке; она вспомнила, как выбирала эту уточку для своего племянника еще до его рождения у торговца, проживающего в Кесвике и вырезающего из дерева поразительно реалистичных животных. Это было за неделю до того, как заболел Берти. Улыбка увяла, и Селия тихонько вздохнула.
– Такой красивый ребенок, – прошептала она. Такого красивого ребенка у нее нет и не будет.
– Спасибо, – отозвалась Ханна голосом, полным любви и гордости. – Но нам пора идти к Молли.
Она усадила Томаса обратно за стол, уговорила его без возражений остаться в детской, и они ушли, поручив мальчика няне, которая все это время тихонько ждала в углу.
 
Молли была в классной комнате, где, как смутно припоминала Селия, и сама она когда-то решала задачи и писала сочинения. Молли Селия помнила очень хорошо – очаровательное дитя, обожавшее копаться в грязи и ловить жучков и рыбок, – и поэтому растерялась, увидев большую девочку, которая подняла голову, когда они вошли в комнату.
– Тетя Селия! – Девочка встала и присела в реверансе. – Как я рада снова вас видеть!
– И я тебя, Молли, – тепло отозвалась Селия. – Хотя я тебя едва узнаю. Ты стала такая высокая!
Девочка заулыбалась. Она и вправду сильно подросла (или так показалось Селии), а вместо копны перепутавшихся длинных светлых кудрей у нее теперь были аккуратно причесанные волосы цвета темного меда. Ее лицо вытянулось и приобрело четкие контуры, она стала очень похожа на свою мать. Зато руки были, как всегда, грязными.
Должно быть, Молли тоже это осознала, потому что покраснела и спрятала руки за спину.
– Простите, – сказала она. – Просто я работала над рисунком.
– Можно посмотреть?
Молли кивнула, и Селия подошла к столу. Там лежал тюльпан, аккуратно разрезанный пополам, а рядом незаконченный рисунок. Девочка тщательно срисовывала все элементы растения и подписывала их.
– Очень хорошо, – похвалила Селия.
– Спасибо. – Молли пересекла комнату и принесла альбом. – А тут остальные. Мистер Григгз решил учить меня всему, что связано с садовыми растениями.
Селия удивлялась все сильнее по мере перелистывания страниц альбома.
– Они чудесны, – сказала она, больше поражаясь самоотдаче и усердию, чем технике рисунка. В свои девять лет Селии не хватило бы ни терпения, ни заинтересованности.
Молли просияла.
– Спасибо, мэм.
– Пожалуйста, называй меня тетя Селия, как раньше.
Лицо Молли оживилось еще больше.
– С удовольствием, тетя Селия.
– Мисс Престон пора идти на урок верховой езды, ваша светлость, – сказала неожиданно появившаяся молодая женщина, вероятно, гувернантка.
Ханна посмотрела на Молли.
– Если хочешь, приходи после урока пить с нами чай.
– Да, спасибо. – Девочка еще раз улыбнулась Селии. – Увидимся за чаем.
– Да. – Селия улыбнулась в ответ и вышла вслед за Ханной из комнаты, а Молли пошла переодеваться для верховой езды. – Она так выросла, – снова сказала Селия.
Ханна развеселилась.
– Правда? А еще Молли стала настоящим экспертом во всем. Какой бы вопрос ни возник, у нее уже есть ответ, и она немедленно его сообщает. Твоя мать говорит, что этим Молли очень похожа на Маркуса, только я сомневаюсь, что подобное поведение приличествует девочке девяти лет.
– А где Маркус? Он придет? – Почему-то Селия колебалась, пытаясь понять, хочет ли увидеть брата. У нее возникло странное дурное предчувствие. В конце концов, Маркуса чуть ли не заставили дать Берти разрешение жениться на Селии, ведь брат был против. Конечно, он не станет говорить об этом, но и полагать, что Маркус обо всем забыл, глупо.
– Он скоро вернется. И еще я пригласила на сегодняшний обед Вивиан и Дэвида, если, разумеется, тебя это не очень утомит.
– Нет, – заверила Ханну Селия. Может быть, в окружении семьи настроение у нее поднимется и она снова почувствует себя свободно.
Но ничего не вышло.
Дэвид обнял сестру так крепко, что даже слегка приподнял ее. Вивиан, которая в воспоминаниях Селии была настороженной и сдержанной, явно успела влиться в семью, хотя с Розалиндой все еще вела себя очень официально. Она была без корсета, и под платьем вырисовывался круглый животик, подтверждающий, что через несколько месяцев у нее родится малыш. Вернулся Маркус и поздоровался с сестрой почти так же тепло, как Дэвид, но Селия боялась, что от его проницательности не скроется все то, чего не заметил Дэвид. Впрочем, как и ожидалось, Маркус ничего не сказал.