Выйти замуж за виконта
— Господи Боже, от кого вы обо всем этом услышали? Я знаю, что Эвелина и леди Клара не стали бы забивать вашу голову подобными мыслями.
Она выгнула бровь.
— Я провела много времени в дамской комнате, поправляя свое фишю. В дамской комнате всякое можно услышать.
— Если вы слышали что–нибудь обо мне, то это была ложь. У меня нет любовницы.
— Никто не говорил, этого о вас, но …, я также слышала, что вы осторожны. — Она сглотнула. — Все в порядке, пока вы остаетесь осторожным. Но достаточно скверно, когда люди, говорят за моей спиной о вульгарной американке. Я не хочу, чтобы они сплетничали еще и о том, что вы отдаете предпочтение своей содержанке, а не жене.
— Нет никакой содержанки. Не было ни одной после Женевьевы. — Он провел пальцем вниз по ее горлу, затем стал водить круги по мягкой, как лепестки, коже. Было ошибкой прикасаться к ней так, все же он не мог остановить себя. — Вы — первая женщина, интересующая меня за очень долгое время.
Ее глаза вспыхнули с подозрением.
— Я не интересую вас — вы сами так сказали. — Боль обострила ее слова. — Вы сказали, что просто чувствовали вожделение, и чувствовали бы это к любой красивой женщине, прижимающейся к вам.
Спенсер вздрогнул, услышав, как Эбби бросила ему его собственные глупые комментарии. — Я думал, возможно, если я скажу это вслух, то слова станут правдой. Но это не правда. И никогда не было правдой. — Он скользнул свободной рукой вокруг ее талии, охваченный потребностью убедить ее. — Я хочу вас сильнее, чем когда–либо хотел любую женщину. Я продолжаю ждать, что эта жажда пройдет, но она не исчезает.
Так как она пристально смотрела на него своими невероятно зелеными глазами, он вновь провел пальцами по ее шее, ее восхитительно хрупкой шее с бешено бьющимся пульсом.
— Даже с этими нелепо свисающими локонами и глупым фишю, что я навязал вам, все, о чем я мог думать сегодня вечером, каждый раз, как видел вас — это как сильно я хочу снова вас поцеловать.
Она спокойно встретила его пристальный взгляд.
— Почему же не поцеловали?
Он не нуждался в другом поощрении — ее слова освободили страстное желание, которое он чувствовал со дня их встречи. Скользнув ладонью под ее тяжелые волосы, Спенсер обхватил шею девушки и притянул ближе, чтобы накрыть ее рот своими губами.
Только эта малость, сказал он себе. Один сладкий поцелуй, чтобы хранить его всю жизнь, если он не сможет помешать ей уехать.
А потом ее губы раскрылись под его ртом, и он понял, что солгал себе. Он никогда не сможет остановиться на одном поцелуе с Эбби.
_____________________
[1] - fille de joie – уличная девка (фр.)
Глава 12
То, что происходит в спальне Вашего работодателя, Вас не касается. Забыть это правило – верный способ лишиться работы.
Скорее всего, Эбби не должна была поощрять Спенсера целовать ее. О чем она только думала? Хитрый плут и так уже заставил ее задуматься об отъезде, и только эти поцелуи могли соблазнить ее остаться. Не было ли это причиной его поступка?
Нет, Эбби поклялась бы, что нет. Он слишком страстно целовал ее, обнимал ее излишне настойчиво для того, что бы это было просто уловкой.
Как она могла сопротивляться ему после всех его сладких речей и просьб? Особенно если вспомнить, что Спенсер показал себя настоящим джентльменом в первые дни ее приезда в качестве его жены. Эбби испытывала блаженство, что рядом с ней мужчина, который снова ее целует, с пылом, приводящим в сладостный трепет. Почему бы не получать удовольствие от этого? У нее может и не быть другого шанса.
Обвив руками его шею, она окунулась с головой в наслаждение. Приоткрыв рот, Эбби коснулась его языка своим. Он глухо застонал, прижал ее к себе еще сильнее, посылая волны приятного возбуждения по позвоночнику девушки.
Оторвавшись от ее губ, Спенсер начал покрывать ее лицо поцелуями, постепенно опускаясь к ямочке в основании шеи. – Ах, Эбби, — вздохнул он, — я мечтаю об этом каждую ночь, как и о том, что так буду держать Вас в своих объятиях.
Как сладко звучали его слова! Она пила бы их, как мед.
– Правда? — Эбби тоже предавалась фантазиям о нем. О возможности поглаживать его коротко остриженные волосы на затылке, как сейчас, прикасаться к нему так, как если бы она была его настоящей женой.
— Это то, о чем я не смел мечтать. Я чувствую Вас даже во сне. Что у Вас за духи, они пахнут цветами и розмарином?
— Это не духи, — прошептала Эбби, целуя мочку его уха и испытывая удовольствие от его резкого вздоха. – Это медовый напиток, я пользуюсь им, что бы освежить дыхание.
— И сводить меня с ума. – Спенсер наклонил голову и уткнулся носом ей в шею. Эбби пьянела от только ему присущего аромата мускуса и бергамота. – Каждый раз, когда я чувствую этот запах, я думаю о Вас. О том, чтобы целовать Вас, пробовать на вкус… О Боже, как сильно я хочу отведать Вас…
Его рука нащупала маленькие пуговки на вороте ее ночной рубашки и начала расстегивать их, пока не обнажилась ее шея. – Я хочу испробовать это, — бормотал он, покрывая цепочкой поцелуев ее ключицу. Лаская ее языком, Спенсер вновь потянулся к вороту рубашки и стал расстегивать пуговички, не пропуская ни одной. – И это, — мужчина опустил голову еще ниже, что бы усеять поцелуями ложбинку между ее грудями.
У нее замерло дыхание. Спенсер определенно не должен был позволять себе такие вольности.
Но с другой стороны, почему бы и нет? Еще немного. Это то, что она будет помнить, когда уйдет.
Прежде, чем она успела подумать об этом, не расстегнутой оказалась лишь одна пуговка выше талии. Горячее дыхание Спенсера обожгло ее кожу, когда он отвел в сторону край ее ночной рубашки, обнажив одну грудь. – А еще это, — проговорил он отрывисто. – Я хочу испробовать тебя всю.
Эбби не успела даже смутиться, как его рот накрыл ее сосок и резко втянул его, послав волны возбуждения по ее коже. Он безжалостно терзал его до тех пор, пока она не стала задыхаться и покрепче прижала его голову к своей груди. Когда его рука проскользнула под ее ночную рубашку и начала ласкать вторую грудь, Эбби застонала. Девушка покачнулась к нему, ее глаза медленно закрылись, что бы не видеть на своей груди его губы и руки.
Возможно, если она ничего не увидит, можно будет вообразить, что это только сон, которому позволительно предаваться, не испытывая вины или сожаления. Это и так похоже на сон: его язык, кружащий вокруг соска, грудь, напрягшаяся в остром возбуждении от ласок его руки.
Спенсер провел рукой по ее ягодицам, заставляя Эбби дрожать от возбуждения, затем остановился. – Я не должен этого делать. Я не могу обмануть Вас.
— Конечно, нет, — согласилась она, затем немедленно подтянула его голову ко второй груди так, что бы он мог теперь ласкать языком и эту. Так долго, пока он захочет этим пользоваться.
Затем Эбби поняла, что Спенсер опустил ее на постель и придавил сверху своим телом, двигаясь до тех пор, пока она очутилась прямо под ним на стеганом покрывале с разведенными бедрами. Боже милостивый, вот теперь у нее проблемы.
С лихорадочно блестящими глазами он устроился между ее бедер. – Еще немного, — хрипло пообещал Спенсер. Его губы продолжили «пользоваться» ее обнаженной грудью, щедро даря такую восхитительную нежность, что Эбби снова застонала, желая большего.
— Я скоро остановлюсь, клянусь, — сказал он, прикасаясь к другой ее груди, в то время как его рука терзала и дразнила еще влажную плоть первой.
— Не торопитесь, — пробормотала Эбби. – Я не спешу.
Кроме того, она хотела ощущать под своими руками его обнаженную кожу. Эбби пыталась стянуть со Спенсера его модный сюртук, пока он не обратил внимания на ее попытки и не сбросил его сам. Жилет и галстук полетели следом. Но только ей стоило дотронуться до пуговиц на его рубашке, как он поднял голову и ошеломленно спросил: — Что Вы делаете?